Глава 16

Его легкие шаги послышались примерно через полчаса. Она уже выучила манеру хозяина дома взбегать по лестнице. И как только он появился в дверях, бросилась ему навстречу: – Кристофер! Он же, по неизвестной причине, то ли испугался за нее, то ли действительно ждал этой встречи, но оба нечаянно очутились вплотную друг к другу. Буквально на автомате Лин выставила ладони вперед, а бон Каллен по инерции обхватил девушку за талию, чтобы не дать упасть. В итоге получилось, что они просто обнялись, как обычно делают влюбленные после разлуки. И, похоже, она сказала это вслух. А он подхватил ее игривый тон, пытаясь замаскировать смущение: – Поцеловаться только осталось! – но сделал еще хуже. Нет, поспешно руки они не расцепили. А лишь застыли, глядя друг другу в глаза. И так простояли долгую минуту, не решаясь пошевелиться, чтобы не сделать еще хуже. Лин очнулась или, правильнее будет сказать, испугалась первой. Какая слава могла ждать девушку, позволившую себе подобные вольности? Подняла лицо к нему и, выгнула вопросительно бровь: – Бон Каллен? Он тут же расцепил руки и извинился: – Простите, Лин! Это случайно вышло. А девушка вдруг почувствовала, как ей стало одиноко и холодно. Только разочарование длилось недолго. Начальник заметил ее преображенный вид, округлил от удивления глаза и выдохнул: – Обалдеть! Тера хихикнула: – Обалдеть хорошо или обалдеть ужасно? – Потрясающе, – не скрыл он восторг. – Не подумай, ты и так мне всегда нравилась. Но сегодня, Элмак мне в помощь, боюсь, в твою сторону свернут шеи все мужчины в опере. Стало вдруг чертовски приятно. Она кокетливо склонила голову к плечу и с улыбкой заявила: – А вам, терано Кристофер, останется лишь гордиться, что самая красивая девушка вечера пришла с вами. – Да, от скромности ты не умрешь! – расхохотался он уже громко. И напряжение, витавшее над ними последние пять минут, в одно мгновение рассеялось. А она не придумала ничего лучшего, как, потупив глазки, пробормотать: – Спасибо! – а про себя подумала, что все-таки жаль, что он ее не поцеловал. Девушка обратила внимание на то, что давно не замечает его половину илитиири. А видит перед собой очень привлекательного мужчину. Умного, образованного, имеющего свое дело, которому он отдавался со всей страстью. На Земле часто говорили, что любовь мужчины к работе часто губит даже самые прочные браки. Но она же замуж за него не собиралась. Где наследник престола, а где бедная попаданка? Даже сказка про Золушку до конца не убеждала, что подобный мезальянс возможен. А уж в обычной жизни и подавно. Из размышлений и мечтаний ее вырвал вопрос: – Ты готова? Лин встрепенулась, словно была погружена в глубокий стазис, и тут же выдала: – Но сначала я должна сообщить очень интересную информацию! – Да? – он даже немного опешил. – Тогда давай выпьем чаю. У нас примерно полчаса есть. И ты мне все расскажешь. Он протянул ей руку, она послушно положила сверху свою. И ее торжественно проводили за стол. Крис позвонил в колокольчик и громко заказал: – Чай и сладкое к нему! – Ты хочешь сказать, что прислуга услышит твой приказ? – удивилась она в очередной раз. – Естественно, – усмехнулся он. – Колокольчик с магусилителем. Тут оба замолчали, так как к ним поднялась та самая горничная, которая пригласила мастеров к тере Рихардсон. Она бегло глянула на хозяйку, улыбнулась и показала большой палец. Лин решила, что жест обозначает то же самое, что и на земле. И послала улыбку в ответ. Кристофер заметил их переглядывания, но виду не подал. У девочек бывают свои секреты. И при этом он отметил, что Лин даже не притронулась к чаю, а буквально вся извелась, ожидая, пока горничная уйдет. И когда та, наконец, скрылась за дверью, выдохнула с облегчением: – Газировальный артефакт изобрел не Ливингстоун! – А кто? – он поднял глаза и поставил чашку на стол. – Грегори Манчини! – Где-то я сегодня слышал эту фамилию! – нахмурился он. – Да, эту фамилию носит одноклассник Сирида Ливингстоуна. И именно она показалась мне светящейся красным светом. – Обалдеть! – второй раз за вечер вырвалось у терано. Видимо, новость потрясла его не меньше, чем красота преображенной Лионелии. – И откуда ты об этом узнала? Девушка пересказала все, что слышала от мастера Ливера. – Вот даже не представишь, откуда могут прийти разгадки! Я ни разу не слышал, чтобы Ливингстоуна хвалили как великого ученого. Администратором он был отменным, и вдруг этот самый аретфакт, который обещает людям чуть ли не вечную жизнь. Ну, и дела! – Получается, что у мальчишки были веские основания отомстить ректору? Если не за гибель отца, то хотя бы за воровство идеи? – Получается, так. Только доказательств у нас с тобой этому нет. Догадки к делу не пришьешь. И непонятно, что за мужчина стрелял в сторожа. Может, мы зря ребенка ищем? – Но мы же с вами оба его видели? Правда, издалека. И утверждать, что стрелял именно он, не можем. И перчатку специально уронил. А по факту стреляли откуда-то из-за кустов? Лин задумалась. А Крис вдруг рассмеялся: – Практикантка Рихардсон, отставить мысли об убийстве! Ты сегодня молодец. Выглядишь просто красавицей. Поэтому приказываю изображать богатую шикарную женщину, а про остальное просто забыть. Лин попыталась отрешиться от мыслей об убийствах. В конце концов, сегодня она шла в театр! Даже на родной Земле девушка не так часто посещала обитель Мельпомены. Только это больше были драматические спектакли. Пару раз она была на оперетте. Ей в принципе понравилось. Смотрелось, как музыкальный фильм. Особенно веселым казался диалог горничной Адель из «Летучей мыши»: -Ах, Париж! Могу представить, сколько у вас там было поклонников. – О! Больше чем нужно. – Ну, при желании избавиться от поклонников не так уж и трудно. – Не говорите, сударыня, избавиться от поклонников … так же сложно, как вытереть пыль на рояле – тут же накапливается снова. Рояля у нее не было, а вот пианино водилось. И вытирать с него пыль под строгим взглядом бабули приходилось достаточно часто. А когда действие пьесы тебе близко, то и воспринимается все с радостью. Балета она видела два: «Лебединое озеро» и «Щелкунчик». Это были настоящие сказки. Смотрелись с удовольствием. А вот оперы она не слушала ни одной. И, честно говоря, слегка волновалась. Очень боялась, что может уснуть посередине действия. В анекдотах такая честь чаще всего выпадала мужчинам. Но кто ж его знает?! А когда Кристофер доверительно шепнул ей на ухо: – Лин, признаюсь честно! Я оперу не очень люблю. И если вдруг захраплю в середине представления, не стесняйся и ткни меня в бок! – девушка запереживала еще сильнее. Хороши получатся из них любители оперы, если дружно захрапят во время самой лучшей арии главных героев. У крыльца дома парочку ждал парадный экипаж. Он был покрыт золотом, а на дверцах красовался герб, на котором были изображены меч, обвитый дубовыми ветвями, букет из каких-то колосьев и серое чудовище с рогами и змеиным языком. Бон Каллен подвел теру Рихардсон к экипажу, лакей тут же открыл перед ними двери, а он подал руку Лин, помогая забраться внутрь. – И откуда такая прелесть? – уточнила она, как только двери захлопнулись, отрезав их от внешнего мира. Крис смешно так поморщился и дернул головой, словно отгонял неприятные мысли: – У отца позаимствовал. На карете отделения было бы смешно в оперу ехать. Да и парней опасно без транспортного средства оставлять. А на моем рабочем экипаже, – Лин поняла, что он имеет в виду ту самую, с широкими лавочками для сна, – ехать нельзя. Мы все движение застопорили бы и развернуться не смогли. А тут масса преимуществ! Ты скоро сама в этом убедишься. У театра действительно выстроилась очередь из карет. И неизвестно, сколько они в ней простояли бы. Но только перед ними вдруг все расступились. А вслед летел голос, усиленный магией: – Дорогу экипажу его величества! А попаданка впервые вдруг осознала, что едет не с кем-нибудь, а с настоящим принцем, наследником престола. И хоть он сокрушается, что замуж за него никто не пойдет, невесты всегда найдутся. Только самым печальным было то, что на нее, простую девушку из глубинки, принц вряд ли посмотрит, несмотря на его горячие взгляды. А если узнает, что она попаданка, неизвестно вообще, чем закончится дело. А когда они вышли из кареты и под руку стали подниматься по лестнице, народ весь расступился и почтительно склонился в поклонах. Лин почувствовала себя кинозвездой на красной дорожке Канского фестиваля. И ей стало смешно. Какой там Канский фестиваль? Когда это было, в другой жизни? А ведь так оно и произошло. И она не придумала ничего лучше, как высоко вздернуть подбородок и гордо прошествовать с терано, раз уж ей представилась такая возможность. От Криса, за согнутую руку которого она вцепилась мертвой хваткой, веяло теплом, силой и уверенностью. И девушка постепенно успокоилась и стала с любопытством озираться по сторонам. Театр был очень красивым. Но в то же время не сильно отличался от любого земного храма искусства. А когда они прошли в ложу, то решила, что все знакомо и привычно. Отличие заключалось лишь в том, что перед ними был накрыт стол с шампанским и фруктами. И эта, казалось бы, безобидная на первый взгляд, бутылка нагнала на нее панику. Тера Рихардсон побледнела и мелко затряслась от страха, моля и местного Элмака, и земных Аллаха и Иисуса, чтобы никто бутылку не открыл и не предложил ей выпить. А вдруг она потеряет сознание и окажется снова на Земле? А она четко осознала, что ей совсем не хочется туда возвращаться. В Риголе было интереснее, веселее и вообще…Рядом сидел мужчина, в которого она, кажется, влюбилась. Хотя пару минут назад думала о бесперспективности их отношений. Но сердцу не прикажешь. – Шампанское будешь? – негромко поинтересовался Крис. – Нет, я его не пью, я даже его вид не переношу. И буду вам благодарна, если вы не станете открывать бутылку. К великому облегчению девушки, он просто пожал плечами и беззаботно ответил: – Нет так нет. Яблоко съешь! Очень вкусное, – и с удовольствием захрустел сочным фруктом с розовым бочком. И тут выключили свет. Зазвучала музыка. И темномалиновый бархатный занавес поехал в стороны, открыв сценическое пространство. Пьеска оказалась достаточно бесхитростной: о любви простой девушки и принца маленького государства. Его высочество было проклято, а девушка пыталась его расколдовать. Первый акт закончился на самом интересном месте. Она обещала ее поцеловать, ведь все вокруг говорили о волшебных свойствах поцелуев истинной любви. Занавес закрылся, а на потолке медленно зажглись огни люстры. И тут дверь в ложу, в которой они сидели вдвоем, открылась и раздался женский голос: – Надо же, кого я вижу в опере!