Глава 17

Они изначально даже встать не успели и не обговорили, пойдут куда в антракте или нет. Хотя, по идее, должны были идти, так как терано говорил, что театр нужен в первую очередь для того, чтобы послушать местные сплетни, вникнуть в разговоры зрителей. Часто в такой толпе можно узнать много чего нужного. Однако от этого голоса бон Каллен вдруг порозовел своей человеческой половиной, резко вскочил на ноги и развернулся ко входу. Лин в нарядном платье сделать это было труднее. Однако она тоже постаралась. И первой, кто бросился в глаза, была, ожидаемо, тера Алисия. Куда же без нее? Девичий страх воплотился в жизнь. Совершенно не хотелось встречаться с бывшей невестой терано. И с бывшей ли? Она уверенно знала лишь то, что они серьезно разругались из-за этого пресловутого газировального аппарата. А вот на вторую даму тера Рихардсон и внимания-то не обратила. Да только ее компаньон из розового стал вдруг серым почти весь и воскликнул: – Мама, а что ты здесь делаешь? – казалось, что его глаз на серой половине лица вдруг сверкнул самым настоящим огнем. – Сынок, не один же ты у нас оперу любишь. Я вот тоже захотела посмотреть нашумевшую в этом сезоне постановку. И, естественно, выбрала для этого нашу персональную ложу, – уголки губ дамы дрогнули и лукаво поползли вверх. Она будто наслаждалась их растерянностью. – Хорошо, мы сейчас же ее освободим для вашей милой кампании! – с язвительной улыбкой ответил Крис. А Лин вдруг сделалось грустно. Ей спектакль в общем-то понравился, и она хотела бы досмотреть его до конца. Да и роль светской дамы, оказывается, понравилась. Она только-только начала действительно отдыхать мозгами и получать удовольствие. Очень уж необычными были голоса артистов. Они казались какими-то объемными, сочными. И фигуры выглядели подтянутыми и соответствовали образам. Это на Земле прима с колоратурным сопрано, имея при этом пятьдесят восьмой размер, могла петь за шестнадцатилетнюю девочку. У Лиды Рихамовой был потрясающий опыт. Она однажды еще в школе попала на концерт Монсеррат Кабалье1. Голос великой певицы завораживал. Но на тот момент, когда она приехала в последний раз в Москву, ей шел 86 год. А размер тела был слишком далек от 44-го. Поэтому девушка полконцерта просидела с закрытыми глазами, чтобы картинка не мешала звуку. В Риголе, скорее всего, на артистов накладывалась какая-то магия. Но она нисколько не портила увиденное, а, наоборот, помогала. – Зачем уходить? – возмутилась мама руководителя практики. Он что-то в самом начале знакомства упоминал про своих родителей. И говорил, что иногда они заезжают к нему в гости. – Нас с Алисочкой уже предупредили, что ложа занята тобой, и сейчас принесут еще пару кресел. Тут же попросила без перехода: – А ты не хочешь нас познакомить? – и пристально посмотрела на Лин. А до девушки только дошло, что это же правительница данной страны! И она не раз читала в соцсетях, что до сих пор монарших особ положено приветствовать реверансами. И лишь равные по титулам этого не делают. А в новом мире время шло по-другому. И все условности этикета еще оставались такими же строгими. При этом тера Рихардсон все же искоса наблюдала за реакцией Алисии. Она вдруг поняла, что жутко ревнует к ней Кристофера. Та же стояла молча, сложив руки на животе. Только на лице читалось, что бывшая невеста чувствует себя победительницей. А бывшая ли? Судя по компании, на это не походило. Когда Лин не изобразила реверанс, та лишь криво и победно усмехнулась. В это самое время в голове бон Каллена происходила кипучая мозговая деятельность. Он совершенно не хотел видеть эту победную ухмылку на лице бывшей невесты. Да еще и Лин нарушила все мыслимые и немыслимые нормы этикета. Поэтому он не придумал ничего лучшего, как крепко сжать ее руку и торжественным голосом провозгласить: – Матушка, познакомься! Это моя невеста тера Лионелия Рихардсон. Лин ожидала чего угодно, но точно не этого. Невестой она становиться совсем не собиралась… Только кого она обманывает? Пора давно признаться, что влюблена в Кристофера, несмотря на все его недостатки, которые часто переходили в достоинства. В итоге девушка застыла, не представляя, как поступить дальше. А вот реакция дам была диаметрально противоположной. Алисия сжала губы в тонкую полоску, насупила брови и стала в этот миг очень похожа на чихуахуа. Возможно, в Риголе такой породы не знали. Иначе невеста бон Каллена давно получила бы подобное прозвище. Лин терпеть не могла этих вечно дрожащих тварей. И называла их неприличным словом, которое в печатном виде не встречается. Зато потенциальная свекровь (со слов фиктивного жениха) вдруг расцвела, раскрыла объятия и позвала теру Рихардсон: – Милая, иди, я тебя обниму! Как давно я ждала подобного сообщения! Девушка от такого обращения растерялась окончательно. Ведь обниматься с ней хотела не кто иная, как сама королева. А вдруг за несанкционированное прикосновение к монаршей особе здесь могут казнить? Неожиданно почувствовала легкий тычок в спину и непроизвольно сделала шаг вперед, оказавшись рядом с королевой. Та ее от души обняла и неожиданно шепнула на ухо: – Я очень рада, что ты не тера Бондюэль! – Спасибо! – только и смогла выдавить Лин. А кто такая Бондюэль? Почему ее вдруг сравнивают с кукурузой? А мама его высочества вдруг обратилась к компаньонке слащавым голосом: – Алисия, я передумала смотреть спектакль. Зачем это делать со второго акта? Лучше мы с тобой придем в следующий раз! Чихуахуа вдруг выросла до грозного ротвейлера. Глаза налились кровью. Губы мелко задрожали. То ли от обиды, то ли от возмущения. С первого раза было непонятно. Но ровно через секунду она взяла себя в руки, присела в изысканном реверансе и буквально пропела: – Как скажете, ваше величество! И дамы чинно, одна за другой, покинули ложу. – Фу-ух, пронесло! – выдохнул с облегчением Кристофер, откинулся на спинку стула и обмахнулся программкой. – Вы это про что? – пришла очередь возмущаться Лин. – Почему вдруг объявили меня своей невестой? Да не кому-нибудь, а вашей маме. И не просто маме, а королеве Риголя. Или я что-то не понимаю? – Ты имеешь что-то против? –усмехнулся он. А она непонимающе потрясла головой и несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Девушка не имела ни малейшего представления, что нужно отвечать в подобном случае. А он вдруг стал очень серьезным. – Тера Рихардсон, тебя из какого леса вытащили? Ты словно в другом мире жила, – язвительно припечатал он. Он даже не предполагал, насколько был близок к истине в этот миг. – Я не понимаю, в чем дело! – разгневалась она. – Извольте объяснить. – Не понимает она, – он закипал все больше и больше. Лин решила, что это из-за того, что ему вдруг приспичило назвать ее невестой. А дальше все встало на свои места: – Ты словно никогда этикет не изучала, хотя его в академии точно преподают! На первом курсе. И хотя я его знаю с детства, меня тера Вирон гоняла по нему больше, чем остальных, приговаривая: «Кому больше дано, с того больше и спрос!». – Да, я плохо этикет знаю, – покорно согласилась она. – Но при чем здесь жених и невеста? – Да при том, – он буквально выплевывал слова, – что за непочтительное отношение к монаршей особе можно даже казнь схлопотать. Ты должна была сделать реверанс! Кривой, плохой, но сделать! Могут его не делать лишь лица, близкие по происхождению. А еще моя невеста. – И что теперь делать? – девушка окончательно расстроилась. – Досматривать второй акт и идти домой, – Кристофер, плюхнулся на стул, вытянул ноги и устало прикрыл глаза. Как воспринимать его слова? Что он не хочет жениться, а она, получается, его вынуждает это сделать? Нехорошо как-то получается. И тогда она решила повиниться и предложить выход из ситуации по своим меркам. – Кристофер, хотите, я возьму вину на себя? – предложила она. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на нее непонимающе. Открыл второй глаз . – И в чем ты собралась виниться? – В том, что изменила вам с другим. Это и послужило бы причиной нашего расставания, – выдала она мысль, которая, на ее взгляд, казалась гениальной. А бон Каллен вдруг расхохотался. Только невесело. А с некоторой даже злостью: – Лин, ты дурочка или как? Если в нашем государстве прописано в законах, что за неуважение монарших особ могут казнить, то как расценивают измену наследнику престола? – Что, тоже могут казнить? – прошептала она. При этом ее щеки порозовели, и девушка прижала к ним ладони. А он, неожиданно сам для себя, увидел, какая она хорошенькая. И умная. Хорошо соображает в сыскном деле, даже лучше многих мужчин. Кристофер понял, что объявил ее своей невестой не потому, что боялся за ее жизнь. А потому что действительно этого хотел. А боялся он того, что она не посмотрит на полукровку, который и не полноценный маг, и не могущественный илитиири, а так, Элмак знает кто. Но сказать ей это не решился. А вдруг поймет неправильно? Все же лучше немного еще подождать. Но тут подняла голову непредвиденная ревность: – А что, у тебя есть с кем мне изменить? Придется забыть твоего ухажёра. – Да нет у меня никого, – фыркнула она. – Это просто решение проблемы, в которую я нас нечаянно загнала. Он тут же с облегчением выдохнул. Его лицо вновь приняло привычное, чуть высокомерное выражение: – На крайний случай я смогу сам объявить о разрыве помолвки. Скажу, что не мог забыть Алисию, например, – сообщил это вслух, он одним глазом наблюдал за ее реакцией. И его сердце радостно вздрогнуло, когда понял, что Лин нахмурила бровки. Алисия ей точно не нравилась. Может, у него все же есть шанс? А в это время на сцене продолжалось представление. Главная героиня благосклонно принимала объяснения в любви героя и отвечала ему красивыми переливами голоса. На этом опера завершилась. Тера Рихардсон даже поверить не могла, что вроде их небольшое объяснение друг с другом заняло столько времени. Однако опера закончилась. И как стихли овации, зрители стали покидать зал. Они подождали, пока людской поток схлынет, и тоже поспешили на выход. Кристофер, как ни в чем не бывало, положил руку девушки себе на локоть и миролюбиво заговорил: – И как тебе спектакль? Она решила, что предложение перемирия нужно принимать, и с улыбкой поделилась: – Очень понравился! Я даже не представляла, что опера может быть такой интересной. Он согласно кивнул. И одновременно с этим людской поток схлынул, пропуская карету с гербом правящего рода. А Крис лишь усмехнулся: – Понимаешь, почему я предпочитаю брать карету у родителей, когда посещаю театр? Она широко улыбнулась в ответ. Однако экипаж был хорошо виден не только зрителям и служителям театра.