Глава 23

Тюрьма встретила прибывших серыми стенами метровой толщины. Даже они одни наводили на присутствующих трепет. А если тебя еще и заперли в холодной сырой камере с крохотным оконцем под потолком, точно было еще хуже. Лин зябко поежилась, прежде чем войти в главные двери. Но сама же напросилась. Поэтому вдохнула, выдохнула и пошла. К ним навстречу тут же вышел мужчина в серой форме под цвет стен. На его груди красовался жетон в форме золотой короны с надписью «спокойствие граждан и справедливость». Оказывается, в Риголе даже тюрьма имела свой девиз. – Добрый день, терано, терана! – поздоровался он с вошедшими. – Привет, Арнольд! – просто по-дружески поприветствовал его Кристофер. – Познакомься, это моя невеста Лионелия Рихардсон! С этими словами он приобнял Лин за талию и слегка выдвинул вперед. – Очень приятно, тера! – Арнольд взял в руки ее ладонь и быстро поцеловал воздух около тыльной стороны, словно боялся, что Крис его накажет, если поцелуй будет длиться хотя бы на секунду дольше. А затем со смешинками около глаз посмотрел на наследника престола и добавил: – Я, конечно, знал, что ты, Кристофер бон Каллен, с причудами. Но не до такой же степени, чтобы устраивать девушке свидание в тюрьме. Или сразу приучаешь ее к суровым полицейским будням? – Дорогой мой, моя невеста не просто девушка. Она сыщик, которых в Риголе еще стоит поискать! Завидуй, а не смейся! – тут же парировал терано. А грудь Лин затопило теплом. Ее похвалили, правда немного завуалировано, но все же очень приятно. – Предлагаешь мне искать невесту, у которой в наличии имеется своя небольшая тюрьма? – уже в открытую рассмеялся Арнольд. – Это уж тебе решать, – развел руки в стороны Крис. А затем на полном серьезе добавил: – Мы так-то здесь по делу. Нам нужно допросить Филимона Манчини. – Боюсь, что ничего не получится. Пацан замкнулся в себе и на контакт не идет. И допрос вряд ли что-то даст. – А если мы применим силу? – уточнил наследник. – Знаешь, он настолько упертый, что скорее умрет, чем расскажет что-то вас интересующее, – покачал головой начальник тюрьмы. – Поверь моему опыту, его можно сломать, но вряд ли разговорить. – Крис, он же сейчас безопасен? – наследник с удивлением почувствовал. как тонкие пальчики девушки теребят его рукав. – Можно я с ним поговорю? Одна? – Но это же опасно… – тут же начал возражать Крис. – Подожди, друг, – начальник тюрьмы положил ему руку на плечо. – Применить пытки к пацану и убить его ты всегда успеешь. А вот твоя невеста, я по глазам вижу, что очень умная девушка, предоставь ей эту возможность. А вдруг что и получится? Кристофер скрипнул зубами: – Ты гарантируешь ее полную безопасность? – Полную гарантировать я не могу. Вдруг ей метеорит на голову упадет, пока она к зоне содержания идет. Но то, что Манчини ничего ей сделать не сможет, отвечаю сполна. Лин испытала симпатию к этому коренастому мужчине с неожиданно синими глазами. Встреть его где-то на светском приеме, ни за что бы не угадала его истинной профессии. Оба мужчины пошли сопровождать теру Рихардсон вместе. – Я метеориты ловить буду! – хмуро бросил бон Каллен. А Лин порадовалась, что чувство юмора у него есть, хоть и несколько мрачное. И если в этом мире знают о метеоритах, то не так он безнадежен или отстал. – Вы про нас, похоже забыли? – вдруг подал голос кинолог. Его верный напарник стоял рядом, помахивая хвостом. – Подожди немного, -хохотнул Арнольд. – У нас девушка сейчас допрос проведет. А там, глядишь, и для вас работа появиться. Белый волк вместе со своим сопровождающим синхронно кивнули. Все же как классно, что эта огромная собака понимает человеческую речь! Лин улыбнулась и качнула головой в ответ. – Тера, идете? – уточнил у нее Арнольд. – Да, да, конечно! – она подошла к начальнику тюрьмы и выжидающе застыла. – Да поможет тебе Элмак! – вздохнул Крис. Он все понимал, но, когда отпускал ее одну, сердце болезненно сжималось. Не зря же он ждал ее столько лет! А найдя, рисковал потерять. Работу сыщика нельзя назвать безопасной. Но именно такая девушка была ему нужна. А потом еще долго смотрел вслед Арнольду с Лин, скрывшимся в гулком коридоре тюрьмы. Филимон сидел в углу камеры прямо на полу, хотя у стены стояли нары. Скорее всего это была подростковая форма протеста. Эх, Манчини, Манчини! Еще и вырасти не успел, а уже на высшую меру наказания наскреб. Сейчас, в кандалах с антимагическими свойствами он вызывал лишь жалость. – И чего вы сюда приперлись? Думаете, что я вам сразу все выложу? – сквозь зубы процедил пацан. – А если я пришла тебе помочь? – спокойно уточнила Лин. – Мне уже никто не поможет! Меня все равно казнят, – он мотнул головой, убирая челку с глаз. – Знаешь, я приехала сюда очень издалека. На моей родине идет война. И чтобы хватало солдат, объявили мобилизацию мужчин. И один мой знакомы рассказал мне интересную историю, – на этих словах Лин замолчала, ожидая реакцию Филимона. Он ничего не говорил, но посмотрел на нее с некоторым любопытством. И она продолжила: – С ними воюет мужчина, возраст которого далек от призывного, – в реальности тому товарищу исполнилось шестьдесят два. И все происходило на самом деле. Не в этом мире. Однако Лионелия пока не знала, каков средний возраст людей в Риголе. Все же она читала, что магия значительно продлевает жизнь. – И когда бойцы спросили его, зачем он пришел на войну, ведь его оставили бы дома, знаешь, что он ответил? Она посмотрела на парня. Нет, он с ней в диалог пока не вступал. Но смотрел уже с некоторой искрой любопытства в глазах. И она продолжила: – Он рассказал, что дома он обыкновенный пьяница. И была большая вероятность, что мог умереть с перепоя просто под забором. А придя на войну, есть большая вероятность, что погибнет от пули противника. Но во втором случае внуки будут им гордиться, а не проклинать. – Вы предлагаете идти мне на войну? – хрипло рассмеялся он. – Только войн у нас нет. Вы готовы мне её устроить? – Не дай бог! – Лин замахала на него руками. – Я говорю о том, какую память ты о себе оставишь. Я понимаю, что ты хотел отомстить за своего отца. Но об этом никто и никогда не узнает. Даже сам Ливингстоун. Разве это месть? – Вы можете предложить что-то другое? – огрызнулся он. – Могу, – Лин взяла на себя смелость что-то пообещать, решив, что Кристофер пойдет ей навстречу. – Для этого нужно наказать реальных виновников гибели твоего отца. – Я его уже наказал! – жестко ответил он. – Боюсь, что нет, – вздохнула тера Рихардсон. – Ливингстоун был лишь одним из виновником его гибели. А второй остался безнаказанным. – Вы знаете, кто он? – пацан молниеносно вскочил. Но тут же рухнул обратно, сдерживаемый оковами. – Подозреваю, – усмехнулась она. – Кто? – он яростно сжал кулаки. – Тер Форсман. – Отчим? С чего вы это взяли? Он, наоборот, помогает мне отомстить за всех! – и тут же сник, понимая, что выдал сразу все, что мне и нужно было. – Услышали, что хотели? Но имейте в виду, что в суде я это не подтвержу. Лин лишь усмехнулась и видом фокусника вытащила из кармана записывающий кристалл. Кристофер сунул его ей в руку в последний момент. Он все всегда просчитывал наперед. И тере Рихардсон очень нравилось в нем это качество. – Больше ничего не скажу! – Филимон рухнул в свой       угол, обхватил коленки руками и спрятал в них голову. – Не говори, просто выслушай меня! – заговорила Лин. – У Микаэля был серьезный конфликт с Ливингстоуном. Они оба претендовали на место ректора академии. Первоначально выигрывал твой отчим. И тер Ливнгстоун решил его обыграть, а заодно уничтожить имя твоего отца, с которым делил право на изобретения. И тогда подстроил несчастный случай. Однако все пошло не по плану, и Грегори Манчини погиб. Это все ей поведал нынешний ректор академии. – Вот, виноват ректор! Даже вы это подтвердили! – вспыхнул парень. – О, я это и не отрицала. Но в первую очередь ему должен был мстить не ты, а Микаэль Форсман. Это ведь его лишили будущего! – А он и мстил! – Филимон сверкнул глазами и сжал кулаки. – Ага, твоими руками. Чтобы наказание понес никому не нужный парнишка, а он бы вышел сухим из воды. – Почему вы решили, что я никому не нужен? – он сузил глаза. – Прости, ты конечно же нужен своей маме. А еще был нужен был физруку, которого ты зачем-то убил. – Он надомной издевался! – снова взвился он. А Лин получила все доказательства преступления. Но ей этого было мало. Нужно найти доказательства на кукловода. – Он хотел сделать из тебя чемпиона! – Хоть раз бы об этом заикнулся, возможно я на его издевательства бы по-другому посмотрел, – поморщился юный Манчини. Похоже, что это была инициатива парня. Форсман к этому преступлению отношения не имеет, кроме того, что обеспечил его пистолетом. – А зачем ты в меня стрелял? Какую выгоду хотел поиметь? – не унималась тера Рихардсон. – Да вы мне ничего плохого не сделали, – вздохнул он. – Однако Микаэль сказал, что вы слишком проницательны и «везде суете свой хорошенький носик». Так, судя по тону, Филимон точно не считал мой носик хорошеньким. Это слова зрелого мужчины. И этот зрелый мужчина собирался расправиться со мной, чтобы я не мешала творить его темные дела. – Но я не поняла, кто стрелял в него в день убийства Ливингстоуна? – Да чего уж там таить. Это был я, – вздохнул он. – Но, тера, это вышло совершенно случайно. Я очень сильно напугался происходящего и прибежал к нему в сторожку. А он начал меня ругать. От страха у меня свело руку, а палец непроизвольно нажал на курок. Вот так вот, сундучок открывался очень просто. – Что ты скажешь, если тебя отправят в школу для малолетних преступников? Там ты получишь специальность и сможешь потом работать. Возможно даже сможешь продолжать свои тренировки, – уточнила Лин. – Это всяко лучше смертной казни, – усмехнулся малец. – Но такие школы есть лишь у вас в Илбании. В Ригеле их отродясь не бывало. – Значит будут! – отрезала тера. И не давая ему опомниться, спросила: – А куда Форсман у нас подался? – Куда, куда, – пожал он плечами. – Подался за газировальным аппаратом. Сказал, что пойдет потом на Луговоую, 2. – Спасибо, Филимон! – совершенно искренне ответила ему Лин. – Я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты остался жив и вырос в достойного человека. Отваги тебе не занимать. – Спасибо, тера. У вас действительно доброе сердце! А мне и первого вполне хватит. Если получится, буду благодарен. А если нет, то мне уже будет все равно.