Глава 17 · — бандитский будовск (поправлена расправа с васюном)

Я думал, это будет обычный вечер.

Думал, приду со школы, мама накормит меня куриными крылышками с пюрешкой, мы поболтаем о том о сем. Затем, думал, сяду на подоконник с книжкой Соколовых и начну ваять пси-клинок. Безрезультатно, скорее всего. Для создания псионического оружия требуется особое владение астралом. А я умею только нырять туда. Чтобы извлекать наружу энергию астрала, мне не хватает понимания, как все это вообще работает.

Но я отвлекся.

Первая проволочка возникла, когда я проводил Лену до ее квартиры, а из-за двери донесся пьяный мужской гомон.

— Папа привел друзей, — вздыхает моя девушка.

— А где твоя мама? — спрашиваю.

Время уже позднее, около восьми, да-да, опять я засиделся с Леной в библиотеке, которая стала нашей Бэт-пещерой. Всё так же готовили наш проект. Ну еще поворковали, как голуби на линиях электропередачи, да подержались за руки под столом. Организм пятнадцатилетнего, конечно, воет уже в голосину, трубя большего: будь бабуином, непобедимым! Но умом я понимаю, что девушки — дело тонкое, что все еще у меня впереди, все еще будет, на худой конец всегда можно сходить в клубешник, снять игривую и активную зажигалку. Но, блин, сначала очень желательно довести проект до ума и закрыть гештальт. Секса у меня будет в этой жизни еще до тошноты, за ним не надо далеко ходить, а вот попробовать поступить на бюджет смогу всего только раз.

— Она только ночью придет со смены, — отвечает Лена. — Потом сразу выгонит товарищей отца, но пока что мне придется их послушать в своей комнате.

Моментально она расстроилась, хотя только что улыбалась.

— А поехали ко мне?

— Даня? — растерянно смотрит на меня девушка, покраснев.

— Все в порядке, — объясняю. — Моя мама уже должна быть дома. И ужин уже, наверное, приготовила. Поешь у нас, уроки поделаешь, а потом мы тебя отвезем. Тут на машине десять минут.

— А…

— У нас есть дома телефон. Позвоним твоей маме на работу, всё расскажем. Скажешь, что осталась у друга. А моя мама заверит твою, что всё под контролем.

— Она не будет против, что я потесню вас? — смущенно опускает взгляд Лена.

— Нет, пошли.

Лена мешкает, но я уверенно беру ее за руку и веду на автобусную остановку. Она покорно следует, благодарно улыбнувшись.

Всё-таки хорошо, что решил проводить девушку не до подъезда, а до квартиры. Это была предосторожность на случай «Снежных волков», но тут возникла другая проблема. Хоть хватай Лениного отца и кодируй его от пьянства. В принципе могу, наверное, но предлагать такое не собираюсь. Фиг знает в какую сторону поедут мозги бывшего пьянчуги. И вообще, мне надо заречься менять мыслительную «программу» людей. Слишком рискованно и опасно. Так что, запомним, никаких переписей личности, только моментальный газлайтинг.

Дорогу до моего дома проводим в разговорах. И в поцелуях. Какого бы умудренного опытом сенсея я из себя бы ни строил, не мог упустить возможность пообниматься с Ленкой чуть ли не в каждом темном углу. А она и не против. Поддавалась навстречу, отвечала на касания моих губ мягко, но смело.

Оттого дорога занимает в полтора раза больше обычного. Как поднимаемся на мой этаж, в глаза мне бросается выбитая будто с ноги дверь.

— Даня, — тихо говорит Лена. — Это ведь не твоя.

Холодная ярость охватывает мой разум, в крови бурлит адреналин.

— Мама!!! — Кричу на бегу.

Не теряя времени, влетаю внутрь квартиры. За два шага оставляю позади короткий коридор, бешено оглядываюсь. Мой учебный стол разломан, диван отброшен к стене, словно пушинка. Мама забилась в угол, плачет, а над ней нависает огромный мужик. Бородатый, в расстегнутой чуть не до пупа рубахе.

— Сука, заставила ты меня побегать! — гремит он, хватаясь за ремень брюк. — Ну я тебя сейчас оприходую, всю ночь будешь выть!

Я узнаю скота. Тот самый «кастрированный кабан»! Как его? Васюн, которого я четыре с лишним года назад заставил выть на пару с проституткой Любкой. Их вой полгорода слышало. К ним еще полиция приходила. После это Васюн исчез. Скорее всего, как раз из-за полиции. Он же бандит, наверняка, побоялся попадаться на глаза стражам закона и смылся сразу.

Сейчас всё это неважно. Выродок посмел обидеть мою мать, и значит, ему совсем скоро придет жестокое, беспощадное «хана».

— Обернись, сволочь, — рычу. — И повтори это еще раз.

Васюн замирает и медленно поворачивает свою огромную как чугунный котел голову.

Пока я не использую телепатию. Не принуждаю его ни к чему. Сперва наполню бандита огромной порцией боли, а потом уже расправлюсь с ним враз.

— Щенок? — вскидывает он косматые брови. — Еще не съехал от мамки? А зря, — он делает шаг ко мне, засучивает правый рукав рубашки, чтобы ткань не стесняла руку при замахе. — Придется тебе полежать в отрубе, пока я займусь твоей кормилицей…

Он замолкает, увидев мои глаза. Не напуганные, и даже не взбешенные, к такой реакции он тоже, наверняка, привык, а вполне спокойные, разве что чуть прищуренные.

— Пацан…

— Ничтожество, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы. — На колени.

В ту же секунду простреливаю его мозг болтом псионической энергии.

— А-Р-Р-Р-Р!!! — с болезненным воем Васюн бахается на поли сжимает изо всех сил виски. — Сука! Что ты со мной сделал⁈ Что⁈ А-а-а-а!

Только Бог знает, какого усилия мне стоит сдержаться и не разнести его сознание на мелкие осколки, которые уже никто никогда не соберет.

— Даня, — испуганно шепчет из угла мама. Домашнее платье на ней чуть порвано, но в остальном она цела и невредима. Еще и Лена заходит на дрожащих ножках. Личико бледное, глаза большие, как две карие луны. Девушка застывает и смотрит, как у моих ног стонет огромный бандит.

— Всё хорошо, мамочка, — спокойно улыбаюсь я ей поверх корчащегося на полу Васюна. — Скоро этот господин покинет наш дом.

— С-сученыш, — хрипит бандит, мощное тело сотрясают судороги. Но неожиданно он находит в себе силы шатаясь подняться. — Я же тебя, сра-ань, разорву в клочья.

Загребущие руки Васюна тянутся ко мне. Движение слишком размашистое и расхлябанное, что и понятно — ему чертовски больно. Но все же я вскидываю одну бровь немного удивленно. Встать под прессом такой боли — уже подвиг.

Стреляю новым болтом, и громила с ором падает на месте.

Пока Васюн корчится от добавки, я оглядываю разрушенную мебель. Подмечаю нюансы, которые пропустил в самом начале из-за эмоций. Бандит нечеловечески силен. Вполне возможно, он недомаг. Дар не пробудился, но местами прорезался. Эх, Даня, осторожнее надо быть. Недооценка врага может стоить жизни.

— Я тебя, я тебя… — мычит пенящимся ртом Васюн, вскинув голову.

— Каким бы ты ни был сильным и огромным, — подхожу и ставлю туфлю ему на затылок. Бах, и бандит вбит лицом в пол. — Ты ничто против меня. Твои огромные мускулы управляются мозговыми волнами. А я управляю этими волнами. Я могу запретить тебе дышать, и ты умрешь через пару минут. А могу просто начисто стереть твой жалкий мозг. Мм хочешь?

Уперев руки в пол, он напрягается. Медленно-медленно разгибает локти, затем колени, встает. И в бешеном рывке набрасывается на меня. А я даже не сдвигаюсь в сторону.

— УБЬЮ-Ю! — гремит, отталкиваясь от пола, словно пума в прыжке.

Бах.

— У-у-у-у, — со стоном Васюн сползает по стене, на которую налетел лобешником.

Он думал, что прыгнул на меня. На самом деле я просто заставил его думать, что стою в совсем другой стороне. Несущая бетонная стена хорошо приняла голову бандита. Лежит и стонет сломанным роботом.

— Еще пообщаемся? — подступаю к Васюну.

— Отстань от меня! Отстань! — хрипит он, пытаясь отползти от моих ног.

— Я вызову полицию, Даня! — мама наконец отходит от шока и бросается к стационарному телефону, валяющемуся среди обломков от стола.

— Может, убить его, ма? — предлагаю, пожав плечами. И тут же прикусываю язык, но поздно.

— Даня, не надо… пожалуйста… — тихим голосом пропищала Лена.

— Не вздумай! — оборачивается и Ирина. — В тюрьму хочешь⁈ Тем более он бандит, у него есть сообщники. У нас могут возникнуть проблемы!

Двое против одного, значит. Сам молодец — ляпнул не подумав. Подзабыл, что я теперь в цивилизованном мире. Здесь не пост-апокалипсис. Там-то запросто можно было грохнуть зловредного и опасного индивида, а чтобы не отсвечивал, присыпать его песочком, и пойти по своим делам.

Но прибраться все равно надо бы. Моя мама и моя девушка напуганы, и всё благодаря стонущему троллю посреди комнаты.

— Вставай, Васюн, — отдаю ему последнюю команду. — Открывай окно и сигай ногами вперед.

— Что⁈ — с трубкой в руках замирает Ирина. В ее глаза возвращается ужас. — Не надо, Даня! Не нужно этого! Он не успел ничего сделать со мной!

— Мам, в любом случае я не хочу видеть этого мерзавца в нашем доме, — решительно заявляю. — Пусть выметается вон. Нам он больше на глаза никогда не попадется.

— Даня, но не так же… — в ужасе шепчет Ирина.

Щелкает ставня, и прохладный вечерний ветер залетает в комнату. Кряхтя, Васюн справился с окном.

— Даня, Даня, — Лена подходит ко мне и берет за руку. — Ты не такой…как он… Пожалуйста… не убивай этого человека.

Мои брови взлетают вверх. Эм, что?

— Убивать? — удивленно смотрю на бледную девушку. — Ты что-то не то подумала. Он всего лишь…

— А-А-А-А! — ор нырнувшего солдатиком Васюна прерывает меня.

—…ушибется, — заканчиваю. — Может, переломает ногу.

Ревущие крики боли теперь исходят снизу.

— Не бойтесь, он не умрет, — успокаивающе глажу Лену по руке, которой она вцепилась в меня. Костяшки девочки побелели, да и сама она выглядит как белая фарфоровая кукла. Блин, у нее явно шок. Неужели и с прыжком Васюна я тоже переборщил. Что за нежные люди меня окружают?

— У нас же второй этаж, — пробормотала мама. — Асфальт под окном…

— Он недомаг, тело крепче чем у обычных людей. Слышите — орет, значит, живой, — стоны, правда звучат, но постепенно словно отдаляются. Наверняка, уже встал и потопал, куда я его отправил.

Ирина тянет руку к телефону. Я спешно говорю:

— Вызывать никого не нужно, мама. Больше он к нам не придет. Обещаю. Я позаботился. Как умею.

Помедлив, мама кивает и отходит от окну.

— Ушел, — тихо говорит.

Я даже знаю куда — к реке топиться.

Так, с бандитом покончили. Теперь последствия. Я принимаюсь за Лену. Моя девушка слишком неважно выглядит. Так недолго и до нервного срыва.

Сканирую ее последние воспоминания, отбираю те, что отличаются яркой эмоциональной образностью, и пытаюсь притупить их экспрессивность. Я в этом не мастак и вообще первый раз подобное делаю. Стараюсь быть бережным и случайно не подменить образы, лишь притупить их яркость. Хоть сам немного офигеваю от увиденных картинок. Дело в том, что у Лены контроль разума уступил место воображению, которое разыгралось с неимоверной силой.

Васюн в глазах девушки получился страшным гигантом. Горилла с ушами-трубочками, вроде Шрека, только не зеленый. Массы он точно прибавил раза в два. Я же на его фоне выгляжу щуплым первоклассником. О, интересно. Спасибо за то, что подсветили меня золотым светом, будто паладина добра. Эффектный вышел фильм.

Недолго думая, я уменьшаю Васюна до размеров чуть выше Элайджи Вуда — не когда он играл Фродо, а настоящего. Самому себе, наоборот, чуть прибавил сантиметров. Как итог, вышли мы с Васюном чуть ли не одинакового роста — только он страшный как срака, а я подсвеченный золотом красавчик. Отлично.

Девушка сразу ощутила облегчение. Мандраж пропал. Ушла бледность с лица. Глаза из стеклянных стали обычными. В ее голове больше не было страшного Халка, лишь обычный зарвавшийся бандит, которого я одной мыслью заставил сперва кататься по полу, потом биться головой о стену, а потом вообще выкинул мерзавца в окно.

Мама все еще пристально смотрит в окно. Наконец, убедившись, что Васюн не вернется, подходит к нам. Она, к моему удивлению, выглядит лучше, чем только что была Лена. На усталом лице ни потрясения, ни шока. Ирина даже слегка улыбается:

— Смотрю, Даня, ты девочку привел в гости.

— Здравствуйте, Ирина Юрьевна, — говорит опомнившаяся девушка. Меня удивило то, что она знает имя моей мамы.— -Я — Лена, одноклассница Дани.

— Очень приятно, Леночка. Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, — разводит руками Ирина. — Разбуженные соседи могут вызвать полицию. До этого времени тебя лучше немедленно отвезти домой. Ты далеко живешь?

— Я вызову такси, — уже иду к телефону.

— Не лучшая идея. С ней поехать некому, а одной девушке в такси ночью… — качает головой мама. — Я попрошу соседа сверху Федора отвезти Лену на свое машине. Он человек добропорядочный, хоть и бедный. За него могу ручаться. А мы с тобой, Даня, потом пойдем ночевать на съемную квартиру Степана, — ее щеки чуть розовеют. — Перед отъездом в столицу он дал мне ключи.

Решено — сделано. Мама сама сбегала на этаж выше и договорилась с дядей Федором. Прежде, чем он повез Лену, я извинился перед ней, что все так обернулось и девушке нужно возвращаться в квартиру с пьющим отцом до прихода матери. В ответ Лена порывисто обняла меня. В этот момент Ирина деликатно отвернулась. Лена сказала:

— Не бери в голову. Отец безобидный, а его пьяниц-друзей мама прогонит, едва за порог перейдет. Она скоро уже приедет.

Когда старая «Нива» дяди Федора уехала, мы с мамой вернулись в разгромленную квартиру. Полиции на этаже не было. Всё же поразительно, насколько крепкий сон у наших соседей.

— Ну что, Даня, — вздыхает Ирина. — Давай в темпе. По-быстрому покуем чемоданы и едем к Степану.

Мы принимаемся за сборы.

Интересно, Васюн уже кормит рыб или еще в процессе приманивания?

* * *

— Хреново выглядишь, Васюн, — говорит Бита, когда входит в больничную палату. — Дай угадаю: неудачно поскользнулся и упал? Хех.

Зашедший следом бритый Загонщик по кличке Череп разряжается хохотом.

— Смейтесь-смейтесь, — хрипит Васюн, чуть ли не весь целиком замурованный в гипс. — Мне только не до шуток будет еще три месяца. Даже задницу почесать не могу. Во-первых, потому что рука сломана, во-вторых, задница тоже разлетелась на осколки, которые доктора собирали вместе три часа.

Но жалобы старого знакомого не сильно растрогали Загонщиков. Продолжая усмехаться, Бита оглядывает огромного бандита и присвистывает:

— Лихо-лихо, пловец. Ты зачем с моста-то сиганул? Суицидником что ли заделался, хе-хе?

— Нет, меня сбросили, — слабо отвечает здоровяк и морщится. — Похоже, сбросили. Повезло, что рыбацкий катер проплывал мимо и выловил сетями.

— Ого, неужели встретил громилу покрупней?

— Хуже, — морщится Васюн. Повернуть шею он не может — она тоже крепко замотана шиной. — Это был пятнадцатилетний щенок. Не толще моей ноги.

— Маг? — сходу догадывается Бита.

— Телепат, походу, — сжимает челюсти Васюн.

— Ого, — подбирается Загонщик. — В нашем городе завелся сопляк-телепат? И похоже он не из дворян. У тебя же крыша не поехала связываться с благородными?

— Не поехала, — пыхтит Васюн. — Этот щенок живет в дрянной халупе. До аристократа ему, как до Пекина на руках.

— Так, — больше Бита не улыбается. Он бросает Черепу: — Закрой дверь, — когда тот выполняет, сам подходит ближе к Васюну. — А теперь рассказывай кто он такой. Шутки кончились. Если в этом городе созрел беспризорный телепат, он будет работать на нас. А если упрется, мы его просто грохнем, чтоб не достался конкурентам.