Глава 19 · — мы бандито, гангстерито, мы кастето-пистолето

«Волга» несется на бешеной скорости, невзирая на красный свет и истошные гудки автомобилей. Цивильные многоэтажки сменяются низенькими бетонками, выглядящими как после артобстрела. Но нет, это не последствия бомбежки, это всего лишь Южный Парк. Криминальный район, где властвуют бандиты со значками Загонщиков. Егери, Ловари и Бурые. Меня угораздило вызвать интерес самых отбитых.

Егерей.

Говорят, они крышуют проституток, занимаются контрабандой и, самое мерзкое, балуются торговлей наркотиков. Наркоторговцы. Отвратнее нет преступления. Но, как говорится, нет худа без добра. Зато меня не будет мучать совесть, если мне придется вызвать инсульт у нескольких десятков Егерей.

— Не очкуй, парниш, — оборачивается Череп и лыбится, показывая золотой зуб. Оба бандита сидят спереди, но только сейчас на меня обратили внимание. — Мы везем тебя к самому главному — к Коршуну. Он мокрухой не занимается лично. Обычно.

— Понял, — коротко отвечаю, лишь бы отстал.

— А что за красотка с тобой рядом стояла, — бритый бандит выказывает нездоровый интерес. Его глаза похотливо поблескивают. — Девушка твоя? Симпотная соска…Откуда она?

— Ниоткуда. Забудь ее, — и на этот раз это не просто слова.

Психической волной я вычищаю образ Лены из головы этого выродка, делаю его блеклым и размытым, как картина экспрессиониста. Делаю то же со вторым молчаливым бандитом. Большой соблазн устроить и обоим апоплексию мощным пси-ударом, но удержался. Егери знают, что я телепат, и сейчас я здорово рискнул, наследив в голове двоих из них. Но спокойствие за Лену важнее.

— Хм, ну ладно, — отворачивается Череп, резко потеряв интерес и отвернувшись.

Минут через пять останавливаемся у крыльца трехэтажной бетонки. Здание огорожено забором, сверху покрытым колючей проволокой, на углах торчат объективы видеокамер. Ворота из толстых железных прутьев, сторож в окошке в бронежилете с АК-69. Прямо военная база на минималках. Интересно, кого опасаются Егери? Других Загонщиков? Не зверей же.

Я сканирую дом на присутствие разума. Около пятнадцати желтых огоньков.

— Пошли, парень, — первыми вылезают бандиты, а потом уже я, чтобы никого не раздражать резкими движениями на территории, где у каждого есть ствол.

Мы проходим внутрь здания. Ремонт здесь неплохой, подметено, пол вылизан. Миновав коридор и поднявшись на второй этаж, заходим в кабинет к местному бигбоссу.

— Привет, парень, — ухмыляется Коршун, на стуле у стены сидит Бита, тот самый бандит, что заходил в палату к Васюну и узнал про меня. Череп с водителем не выходят из кабинета, остаются у двери. Итого, четверо бандитов против меня одного. Нечестно. Им стоило позвать больше народу.

Сам Коршун вызывает сильное желание подарить ему нейродегенративное состояние. Внешность у бандита слишком раздражающая. Поджарый, будто волк по весне, с нахальной улыбкой, приклеенной к мокрым, толстым губам.

— Здрасте, — коротко говорю.

— Садись, парень, — указывает он на пустой стул напротив стола. — Разговор у меня есть к тебе важный.

На стул даже не смотрю.

— Спасибо, я постою.

Улыбка не сходит с губ Коршуна, зато другие бандюги мигом посмурнели, напряглись.

— Как знаешь, — пожимает плечами Коршун. — Тогда не буду тянуть. Как ты знаешь, мы, Егери, заботимся о жизни города и боремся с зверями, что прорываются сквозь заслоны у Аномалий. Люди на нас рассчитывают, и наши бойцы оправдывают ожидания горожан, каждый день рискуя своими жизнями.

Самое смешное, что и Череп, и Бита, и третий гордо вскинули подбородки и закивали в такт словам своего главаря. Эти защитники себя в зеркало вообще видели? Бритые, с наколками и бандитскими рожами, им только в стенд-апе с такими речами выступать.

— Благодарю за помощь городу, — серьезно отвечаю. — Так я пошел?

— Коршун, этот сученыш нарывается! — взбрыкивает Бита. — Врезать ему что ли?

Главарь резко вскидывает руку, и бандит замолкает.

— Слушай, Данила, млять, — Коршуну тоже надоело любезничать. — Мы про тебя всё пробили. Ты доморощенный телепат, теснящийся с мамкой в однокомнатной хате. У тебя за спиной нет ни отца, ни даже деда с ржавым ружьем. Некому за тебя заступиться. Ты — никто. Если твоей мамки не станет, то одна дорога тебе — в интернат, ждать совершеннолетия. Мы тебе, мелкий ушлепок, предлагаем шанс прожить жизнь не нищебродом, а нормально, при бабках и девках. Другого шанса у тебя не будет, уяснил?

Ха, не будет, ну, конечно. Мне только сегодня одна сексуальная однокашница на пальцах объясняла, какие перспективы мне грозят, если начну встречаться с одаренными барышнями, и, что немаловажно, желающих среди них хватает.

— Уяснил, — киваю. — Отказываться уже можно или вы еще что-нибудь хотите сказать?

— Коршун, этот пиздюк не понимает! — Бита хрустит костяшками. — Надо отмордовать! По-другому никак.

— Отмордуем еще, — тяжело смотрит на меня Коршун. — Еще успеется. Сначала поговорим. Давай, Данила, расскажи мне, почему тебе так у нас не нравится? Мы — нормальные мужики, город защищаем, почти как супергерои в сраных мультиках, а ты воротишь нос от нас, как от прокаженных шлюх. Нехорошо ведешь себя. Без уважения.

Слышу, как сзади справа зашевелились. Видеть затылком я не умею. Поэтому устремляюсь мыслью в голову крадущемуся. Ага. Это Череп подбирается ко мне, чтобы пнуть под колено. Я заставляю бандита замереть с поднятой ногой.

— Вам показалось, сударь Коршун, — спокойно отвечаю. — Я очень даже с уважением. А вот вы ко мне не очень.

Бандиты вытаращили глаза, смотря мне за спину.

— Ёп-па, — вытягивает Бита. — Значит, Васюн не привирал. Ты ему в голову влез, и он сам прыгнул.

Я лишь скромно улыбаюсь, притупив взгляд от смущения.

— Череп, опусти ногу! — рявкает Коршун.

— Зачем, шеф? — пыхтит бандит. Ему явно тяжело, но желание отпускать ногу я у него отобрал. — Мне и так хорошо.

— Сука! Достал, щенок! — встает Коршун. В это время у него на столе звонит телефон. Главарь яростно смотрит на гремящий аппарат и резко поднимает трубку. — Да, вашу мать⁈ Кого…что? Род Калыйр? Служба безопасности? — бандиты удивленно замирают. Ай да Лена, ай да молодец! Передела номера «Волги» Гришке, а тот, недолго думая, видимо, сразу пошел к отцу. — Знаете, что Вещий у меня? Откуда…то есть да, у меня. И что? Он простолюдин. Вам-то он каким боком сдался? — он бледнеет и вытягивает. — Нет, мне не нужны проблемы с Калыйр. Вник предупреждению. До свидания.– бросает трубку — Суки!!! Бита! Гребаные казахи мне звонили! Предупреждали! Бита, представляешь⁈ Узкоглазые «делают мне серьезное внушение»! Да в жопу его себе засуньте! — Коршун бешено смотрит на меня. — Пацан, не мечтай! Никакие казахи тебя не защитят! Я хрен знает, чего они мне постучались. Но ты им никто, впрягаться за тебя не будут. Понял⁈

— Я сам могу себя защитить, — скромно замечаю. — Без Калыйр.

— Ты⁈ Ха-ха! — орет Коршун. — Ну давай удиви меня! Я весь во внима…

Щелк.

Бита резко вытащил пистолет из поясной кобуры и упер дуло к собственному лбу. А еще он спустил курок.

Щелк. Щелк. И еще пару раз. Безрезультатно. Я поясняю застывшим бандитам:

— Единственная причина, почему мозги Биты не расплескались на стену позади него, — это предохранитель. Я заставил вашего кореша думать, что его в принципе не существует в конструкции оружия. Поэтому Бита подзабыл его снять.

Но моя демонстрация совсем не впечатляет главаря.

— Херня, — Коршун подходит к подручному и выхватывает пистолет у него из рук. — Ты думал, я не в курсе про твои фокусы? Попробуй сделать то же самое со мной, крысеныш. Ну!

Чуя неладное, я все равно пробую…и натыкаюсь на ментальные щиты.

— Съел, сопляк⁈ — злорадно усмехается Коршун. — Мне обновили щиты вчера. Дорогое удовольствие, но стоит того, чтобы поставить на место зарвавшихся щенков.

Нашел чем хвастаться. Конструкты кустарные, поставлены кое-как. Сам я пока что не сделаю лучше, но ломать не строить. Будь у меня время, я бы смог проломить эту свалку из псионического дробовика. Только времени как раз и нет. Коршун уже надвигается на меня, разминая на ходу шею и сжимая кулаки.

Дорогу ему загораживают Череп и второй мой доставщик по кличке Ребус. Черепу пришлось опустить ногу, но я решил пойти на такую жертву, как новый мировой рекорд по стоянию на одной ноге.

— Кажется, в вашей банде супергероев щиты не входят в медстраховку? — хмыкаю. — Или начальству положены вип-условия?

— Пацан, не зарывайся! — рычит Коршун. Он вскидывает руки и вокруг кулаков образуются воздушные вихри.– Я могу раскидать своих людей, как нечего делать. А потом возьмусь за тебя! А потом и за твою мамку!

Ох, это и, правда, не учтено в моем плане. Коршун оказался одаренным. Воздушником. И, похоже, он настолько сумасшедший, что готов разорвать в клочья своих «шестерок», лишь бы мне досталось. А потом он и на самом деле пойдет к Ирине. Степан приедет только на следующей неделе, она без защиты, и ни в коем случае нельзя подвергать мать риску.

И всё же недопустимо показывать слабость. Загонщики как голодные шакалы. Если почуют рану, запах крови ударит в голову, и сразу накинутся.

Щелчок. Щелчок. На этот раз звуки снятых предохранителей. Череп и Ребус достали свои Стечкины и наставили стволы на босса.

— Летящие пули ты тоже можешь раскидать? — хмыкаю. — Кишка не тонка доказать?

Коршун, стиснув зубы, молчит. Главарь зыркает на пистолеты своих подчиненных.

— А ведь в здании еще полтора десятка Егерей, — спокойно замечаю. — Порвешь этих, я натравлю остальных. Возможных итогов всего два. Либо из тебя сделают решето, либо ты оставишь город без его «великих защитников».

Коршун усиливает вихри на руках, кольца мельтешат с бешеной скоростью, в ту же секунду Череп и Ребус приготавливаются спустить курки.

— А давай! — вылупляет главарь бешеные глаза.

Ситуация хреновая. Похоже, Коршун настоящий псих. Одаренный псих. И если я буду давить, то он точно устроит мясорубку. Выберусь ли я из нее? Тот еще вопрос. Тогда поступим по-другому.

— Обычно в таких ситуациях дают время на раздумье, — замечаю. — Там поразмыслить, прикинуть минимальный оклад, обдумать перспективы карьерного роста, постоянство и устойчивость компании…

Коршун прищуривается:

— Хочешь обмозговать условия?

— Неплохо бы и обмозговать.

— А не гонишь?

Блин, и какой аргумент привести?

— Да не, ты чо сам гонишь?

Он чуть расслабляется. Теперь я для него не упершийся баран, а знающий себе цену пацан, который будет набивать себе побольше бабок. Но, судя по моим способностям, этих бабок я стою, и можно подкинуть барышей опасному салаге за лояльность.

Вообще это я всего лишь так предполагаю. Хрен знает, что псих думает на самом деле.

— Это можно устроить, — опускает он руки. — Тогда вылезай из бошек моих парней и вали нахрен отсюда. У тебя ровно день.

— Три, — возражаю, не моргнув глазом.

— Чо-о⁈ — зато у него, кажется, выпученный правый глаз выпрыгнет прямо в дуло пистолета Черепа.

— Уши прочисти. Говорю, три дня. У меня на неделе контрольная по алгебре, некогда перегружать мозг еще и другим делом.

Несколько секунд мы переглядываемся, но хрен я проиграю вшивому бандюге, я смотрел в морды таким мутантам, что ему и в накуренном сне не приснятся.

— Два, — хрипит главарь, дернув скривленными губами.

— Пускай два, — киваю. — Братки твои придут в себя, как только я выйду. До скорого.

На этом разворачиваюсь и выхожу в коридор. Спускаюсь на первый этаж я без напряжения. Кого бояться? Егерей я смогу взять под контроль мгновенно. Единственная проблема — Коршун. Но чем дальше я от него ухожу, тем больше заслонов я смогу насоздавать между нами. Заслонов из его собственных людей. Так бы и сделал, завалил бы его бандитами, да не знаю, насколько он силен, черт возьми.

Соблазн слишком велик. Но удерживаюсь. Надо бить наверняка, раз два дня у меня есть.

К моему удивлению, за воротами меня ждет бронированный фургон. Приехал он, судя по всему недавно, раз Коршуну при мне не доложили.

Дверь отъезжает в сторону, из салона машет Гриша в окружении трех безопасников с автоматами.

— Живой! Давай скорей! Залетай!

Дважды просить не требуется. Прыгаю внутрь, автоматическая дверь захлопывается, и фургон, взвизгнув покрышками, уносится прочь от ворот.

— Куда везете? — спрашиваю я, выглядывая в окно. Бетонки Южного Парка размазываются в сумбурном сером калейдоскопе. Похоже, ПДД не только не про бандитов, но и не про дворян.

— К нам, в усадьбу. Едем к моему отцу, — отвечает Гриша. — Решать будем, как тебе еще помочь разобраться с этим.

— Нет, Грих, ошибаешься, — качаю головой. — Пока вы мне не помогли. И отцу передай, что бандиты на ваш звонок никак не отреагировали, а вышел я оттуда только благодаря своим способностям. И к вам я тоже не поеду.

Казах смотрит на меня, вылупившись.

— Дань, что с тобой? Адреналин колотит⁈ Мы же с тобой друзья!

— С тобой — бессомненно. Твою помощь я бы принял, но она сейчас не нужна, а твоего рода — нет, прости, не хочу быть должен службой дворянам. Даже такому гордому и славному роду как Калыйр.

Некоторое время Гриша молчит.

— Но ведь на кону твоя жизнь, Дань, — пытается он достучаться до меня.

— Она всегда будет на кону, — усмехаюсь. — Времена нынче похлеще лихих «девяностых».

— Похлеще чего?

— Да не бери в голову, — отмахиваюсь. — В общем, я прекрасно осознаю, в какую передрягу вляпался. Решение у меня есть. Так что можешь расслабить булки, дружище.

Гриша вздыхает.

— Ясно. Тогда… тебя домой отвезти?

— Эмм, а не знаете, где ближайшая точка Ловарей?

— База других Загонщиков⁈ — вытягивается лицом Гриша.

— Ага, — спокойно отвечаю. — Только не основная база, а объединение поменьше.

Он вздыхает, поворачивается к ближайшему безопаснику, что-то говорит на неизвестном языке, скорее всего, казахском. Тот отвечает коротко: «жарайды».

— Мы тебя отвезем к Ловарям, — говорит Гриша. — Но, Даня, повтори мне пожалуйста, что ты точно не сошел с ума и осознаешь, в какую глубокую задницу сейчас себя закапываешь.

— Я не сошел с ума и про задницу в курсе, — послушно повторяю. — Как говорится, жизнь — говно, но мы с лопатой.

Гриша молча качает головой.

Фургон возвращается в Южный Парк, заворачивает куда-то в переулки и останавливается возле бара с вывеской «Барон».

— Этот бар принадлежит Ловарям, — произносит безопасник по-русски. — По нашим данным, они используют подсобные помещения для расфасовки товаров.

— То, что надо, — киваю. — Спасибо, буду должен. — Но хотя бы не многолетней службой, как было бы, если бы Калыйр впряглись за меня по-серьезному.

Дверь с тихим шелестом отодвигается, я выхожу.

— Завтра контрольная по алгебре, — кричит мне Гриша. — Не вздумай пропустить, а то классная потом с тебя три шкуры сдерет.

— Ох уж эта Антонина Павловна, — усмехаюсь, вспомнив внешкольную подработку математички, включающую танцы на коленях у клиентов. — А ведь на самом деле она очень раскрепощенная, просто при нас строжится.

— Раскрепощенная? О чем это ты? — хлопает глазами Гриша.

— Потом как-нибудь вечерком сходим вместе, сам увидишь, — я машу рукой. — До завтра.

Дверь фургона захлопывается. Я отворачиваюсь и иду к черном зеву бара.

* * *

— Значит, отказался от нашей помощи, — без эмоций произносит Расул, ответственный по внутренним делам рода. — Гриша, он точно твой друг?

— Лучший, пап, да, — без промедления отвечает молодой парень.

— Тогда почему отказался?

— Потому что он гордый и с мозгами. В пожизненные долги к нам он не полезет.

Расул строго посмотрел на Гришу, но у сына на лице не дрогнул ни один мускул.

— Молодец, Григорий, — усмехается Расул и отпивает из чашки черный чай с молоком. — Сильных друзей себе выбираешь. Так и надо. Жаль только, что упустили дармового телепата. Зато ты нашел себе достойного друга. Теперь посмотрим, как он решает свои проблемы.

— Да, нам остается только смотреть, да, — невозмутимо кивает Гриша.

— Да-да, — Расул делает глоток и хитро смотрит на сына. — А теперь расскажи про ту девочку, с которой вы постоянно общаетесь в школе и вместе охотитесь на зверей. Светлана Соколова. Род достойнейший, перспективы огромные, а общее будущее…есть ли оно у вас?

Щеки у Гриши слегка розовеют. Он тяжело вздыхает.

— Я не знаю, отец. Но со своей стороны я сделаю всё для этого. Абсолютно всё.