Глава 20 · — марионетка с гранатой

Фейсконтроля на входе нет, как и очередей желающих. Притом ржавая железная дверь раскрыта нараспашку. Сверху покосилась старая вывеска с блеклой надписью «Барон».

Хмыкнув, я вхожу.

Внутри почти пусто. Пара цыган наяривают пиво за дальним столом, еще один бородатый отдельно нажирается в углу, да у двери посапывает огромный жирный вышибала. Ну и за стойкой протирает чистый стакан девушка-цыганка с черными длинными, слегка вьющимися густыми волосами. Она невысокого роста, молода, хорошо сложена. Про таких говорят — роковая красотка. Красный топик, сдерживающий объемные груди, открытый бронзовый живот, широкие бедра.

Одинокий цыган встает и, покачиваясь, шагает к барменше.

— Сладкая, налей еще, ик, — чуть ли не падает он на настойку

— Грюмер, иди домой, — строго смотрит на него цыганка. — У тебя шестеро детей, о них подумай, а не зарплату прожирай.

— Дети в порядке…ну налей.

— Грюмер, я видел их недавно. Голодных и грязных. Хватит лакать, иди к ним.

— Ах, шальная, ты мне еще указывать будешь! Ну я тебя!

Чернобородый мужик через стойку хватает за грудь замечательную барменшу. Девушка вскрикивает, всплескивает загорелыми бронзовыми руками. Но никто не шевелится. Вышибала спит, уткнувшись лицом в косяк двери. Цыганам за столом тоже нет дела, даже головы не повернули.

— Эй, борода, отпусти хозяйку, — тихо-тихо говорю я, оказываясь подле пьяницы.

Скошенное от выпитого лицо Грюмера вытягивается. Он вскидывает руку, волосатый кулак сжимается, но я пинаю мужика под коленку. Тот валится на стойку. Одновременно вызываю у него сильное желание поспать. В пьяной голове медленно начинают крутиться шестеренки. Секунду пьяница моргает мутными пропитыми глазами. Затем ложится головой обратно на стойку, обхватив края, и дает храпака.

Цыганка поднимает на меня большие карие глаза, окаймленные длинными черными ресницами.

— Спасибо, милый! — она с негодованием смотрит на вышибалу. — Чертов боров! Даже не пошевелился! Я твоему дяде всё расскажу, выгонит взашей из бара! Родство тебя не защитит! — жирдяй не проявляет реакции. Девушка, покачав головой, переводит взгляд на меня. — Милый, ты принес доставку от баро? — спрашивает она приятным тягучим голосом.

— Именно, доставку, — я подхожу к ней и заглядываю в темные зеркала девушкиных глаз. На секунду тону в этих блестящих черных омутах. А когда выныриваю, уже знаю ее имя. — Кармелита, я не задержусь.

Под моим пристальным взглядом цыганка слегка зарумянилась.

— Я тебя раньше не видела, милый….Ты — новенький? Не юн ли ты для таких дел? — спрашивает девушка, насупившись. Ее нежное лицо искажает ярость. — До чего докатился баро! Детей уже нанимает! Сволочь! Грязная сволочь!

— Не волнуйся, прекрасная Кармелита, — усмехаюсь. — А лучше забудь меня скорее. Никаких детей ты здесь не видела, хорошо?

Она застывает, темные глаза стекленеют. Сейчас цыганка напоминают бронзовую статую. Девушка простоит так еще минут пять. Мне нужен был с ней контакт, чтобы прошерстить ее память и убедиться в отсутствии видеокамер.

Надолго в баре я не задерживаюсь. Стираю воспоминания обо мне у остальных присутствующих — пьяницы и двух цыган, членов банды Ловарей, ну и пробегаюсь по храпящему вышибале на всякий случай. Цыганам вдобавок даю команду — убить сегодня Коршуна, главаря Егерей. На этом всё.

Затем сразу домой. Ситуация тревожная, и сейчас лучше находиться радом с мамой, чтобы суметь защитить ее.

— Даня, ты вовремя! — открывает мне дверь Ирина. — Садись за стол, я приготовила твои любимые крылышки!

— Оу, здорово, — разуваюсь и бегу на кухню, следуя за ароматным запахом поджарки и острых специй. Быстро споласкиваю руки над раковиной и бросаюсь лопать амброзию в панировке. — У-у-у, объедение! Мам, ты лучшая!

— Не спеши, крылышки никуда уже не улетят, — Ирина с улыбкой смотрит, как поднос опустошается со субсветовой скоростью. — Как дела в школе?

— Нормально, хрум-хрум… — говею с полным ртом. — Кстати, сегодня нам лучше снова перебраться в квартиру Степана. Тебе надо там посидеть, пока я не улажу вопрос с бандитами.

— Что⁈ — маму словно током прошивает. Она застывает и ошеломленно хлопает глазами. — Какие бандиты, Даня⁈

Ох, не хотелось мне тревожить Ирину, но куда деваться? Это ведь не шутки, а вопрос жизни и смерти. В моих силах с помощью телепатии «запрограммировать» маму захотеть пожить некоторое время в квартире. Но манипуляции родными — это скользкая дорожка, я отдаю себе этом отчет. С подобных вещей и начинается падение в мрази.

Поэтому приходится все рассказать, вытерпеть взрыв паники и чуть ли не истерики, но тут я уже притупляю эмоциональный всплеск, чтобы мама не слегла от нервного срыва. Она успокаивается, а потом идет собирать вещи. Через полчаса на ее «Москвиче» мы едем в квартиру Степана. Я, кстати, еще на базе Егерей прошерстил мозг Биты и Черепа. О романе Ирины и Степана они не в курсе, значит, и о том, что мы здесь, не догадаются.

К своему стыду, только во второй квартире вспоминаю о Лене. Когда звоню домой своей девушке, трубку тут же берут:

— Даня⁈ Это ты⁈ — в ее голосе тревога и страх.

— Да, со мной всё хорошо, — спешу успокоить. — Не волнуйся.

— Слава Богу! — выдыхает она. — Я весь день на иголках…Уже хотела и твоей маме звонить, но Гриша сказал, что не стоит.

— Ты правильно сделала, что обратилась к нему. Спасибо.

— Если бы не Гриша, я бы вообще с ума сошла, — признается девушка. — Я паниковала, переживала, с ума сходила. А он взял и просто сказал, что тебе никакие бандиты не страшны, и я сразу как-то поверила.

— Гриша умеет быть убедительным, дворянин же, — усмехаюсь. — Я подтверждаю его слова. Мне никто не страшен, тебе не о чем волноваться.

— Хорошо, — ее голос успокаивается. — Скажи, те бандиты, они больше не пристанут к тебе?

— Я улаживаю этот вопрос. Завтра меня не будет в школе, так что не теряй.

— Позвони, пожалуйста, как разберешься со всем, — просит Лена.

— Обязательно. Пока.

Только кладу трубку, как мама окликает меня из гостиной:

— Даня! В новостях говорят о разборках среди бандитов! Может, тебе нужно посмотреть?

Спешу в гостиную. По телевизору показывают репортаж из Южного Парка. Корреспондент вещает в разгромленном кафе, где обедал главарь Егерей Анзор Арчуадзе, он же Коршун. Как выяснилось, Коршун не пострадал, зато напавшие Ловари лишились голов. Эх, неудачная попытка. Другие Загонщики оказались слабоваты против Коршуна. Не могли что ли со спины его пристрелить в затылок? Ну, теперь он подумает, что Ловари хотят убрать его, и, может, объявит им бандитскую войну. Если так, то будет у меня фора. Вообще, мне не жаль Ловарей. Без наркоторговца баро город станет только чище.

Корреспондент берет интервью у капитана полиции. Тот грозится заполнить тюрьмы города под завязку, ибо стрелять на улицах совсем не дело. Корреспондент уточняет, в связи с таким объявлением стоит ли жителям Южного Парка бояться массовых арестов. Капитан отвечает:

— Нет, не стоит. Я не засажу за решетку ни одного невиновного, пока не удостоверюсь, что он не цыган или не кавказец.

Недослушав капитана-расиста, я отхожу в коридор к тумбочке с телефоном. Набираю по памяти мобильный номер:

— Мне нужна услуга, Гриш. Буду должен.

— Даня, фу-ух, ты все-таки решил попросить помощи у отца?

— Можно и так сказать, — соглашаюсь. — Но спасать вам меня не надо. Я прошу только достать кое-что.

— Что же тебе нужно? — я прямо представляю, как казах озадаченно хмурится.

— Ящик гранат, Гриш. И пару десятков разгрузок.

* * *

Встречаемся мы неподалеку от автозаправки за границей Южного Парка. К счастью, такси согласилось туда ехать, и я добрался без проблем. Прошел немножко пешком по грунтовой дороге в обход чащи и… вуаля, натыкаюсь на два внедорожника рода Калыйр. Машины без родовых знаков, черные, тонированные. Гриша о чем-то переговаривается с высоким безопасником, а рядом стоит — вот черт! — насупленная Светка, скрестив руки на груди. Кто ее-то звал⁈ Мало мне нервов на сегодня. Еще и принарядилась, глянька!

Одежда на барышне — камуфляжный мешковатый комбинезон, почему-то не прячущий спелые выпуклости, а, наоборот, выгодно их выставляющий. Золотые волосы девушки заплетены в косу и переброшены за спину. На поясе кобура с микро-узи. Прямо славянская Лара Крофт.

Блин, всего день не виделись, а так соскучился по ребятам что сил нет. Но вместо радостного приветствия я возмущаюсь недовольно:

— Гриш, твою ж налево! А она что тут делает⁈ Я же просил о конфиденциальности! Без посторонних!

Казах лишь молча улыбается и пожимает плечами. Зато отвечает возмущенная Светка:

— Я пришла тебя в школу вернуть, прогульщик!

— Ага, конечно, в школу, — так и хочется закатить глаза. — Ты свой прикид вообще видела? Какая школа, спецназовка недоделанная? С пулеметом на бедре ты обманешь только крота!

— Ты и есть крот! Никогда на меня не смотришь! — Звучит обиженно. Вот ведь бабы!

Я смотрю на нее внимательно, сама же напросилась только что, блондинка сглатывает и невольно опускает глаза.

— Даня, я уже здесь, — торопливо мямлит она. — Позволь помочь, ладно? Мне же не обязательно лезть на рожон. Я могу на расстоянии как-то помогать…Как ты на это смотришь? Да хоть бы, например, стоять за спиной и подавать тебе патроны.

— Тампоны, — передразниваю ее, тем не менее успокоившись. — Только при одном условии — если говорю свалить, ты валишь в ту же секунду, без оглядки на меня. Поняла?

— Д-да.

И перестаю на нее внимания обращать. Может, правда, и пригодится. Даже уже знаю, для чего. Главное, держать ее на расстоянии от предстоящей бойни, а это легко получится.

Гриша демонстративно почистил ухо пальцем.

— Хорошо, что мы встретились в лесу. В Южном Парке Егеря бы нас уже услышали и прибежали.

— Принес, что просил? — буркаю.

— Конечно, — казах кивает безопаснику. — Морхет.

Тот открывает багажник. Внутри находится деревянный ящик, безопасник щелкает замком и распахивает крышку. Емкость разбита на двадцать ячеек, в каждой лежит ручная граната РГД-5. Справа от ящика свалена куча разгрузочных жилетов и лежит в кобуре пистолет Стечкина с двумя магазинами.

— Мне приходит в голову только одно предположение, зачем тебе гранаты, — произносит Гриша. — И оно мне чертовски не нравится.

— Ключи? — смотрю на него. Комментировать здесь нечего. Мне самому ни черта не нравится, но я должен поступать как должен, ибо таков удел мужчины.

Гриша снова кивает, и бозопасник протягивает мне брелок с ключами. Водить я умею. Чай на самом деле не пятнадцатилетний подросток, которым прикидываюсь.

— Спасибо, Гриш, — теперь и моя очередь кивнуть. — Больше я никого не держу.

— Моя помощь точно не нужна? — всё же уточняет Гриша, нахмурившись.

— Григорий Расулович, — строго говорит Морхет. — Глава велел вам не вмешиваться. Только передать гранаты.

Гриша сникает. Выходит, безопасник еще выполняет и функцию надсмотрщика — чтобы парень не рванулся куда не следует. Я оглядываю мужика. Высокий, сильный, выправка солдатская. Да, если понадобится, он сам Гришку скрутит и утащит домой.

Я пытаюсь сгладить углы, чтобы Гриша не чувствовал себя таким несчастным.

— Ты же, в отличие от некоторых, должен понимать, — и кошусь на Светку. — Что если кто-то из вас двоих погибнет в моей грызне с Загонщиками, мне потом жизни не будет. Ваши родители сотрут меня в порошок. Да, Светик? — смотрю на девушку. — Понимаешь ты это?

— Да, поняла-поняла, — фыркает Соколова. — Сказала же буду держаться подальше. Всё будет…как ты говоришь…огей?

— Окей, дерево.

— Сам такой, — обижается она.

Дитё обидчивое. Ладно, к черту. Так я никогда до Егерей не доберусь.

— Уезжай, — строго повторяю Грише, и он, помешкав, подходит и обнимает меня за плечи.

— Размажь этих мразей.

— Обязательно, — усмехаюсь.

Парень вместе с Морхетом садятся во вторую машину, там за рулем ждет другой водитель. Спустя несколько секунд они выруливают на дорогу и покидают лес.

Не обращая внимания на Свету, я захлопываю багажник, закрываю машину на замок и ухожу вглубь леса.

— Даня! Куда потопал⁈ Почему в лес? Подожди меня! — Я не обращаю внимания на вопли рядом. Войдя в режим телепатического отслеживания, ищу среди деревьев звериные матрицы. Где же они? Где эти су… О! Нашел. — Ты меня вообще слышишь⁈ Даня, блин!

— Отстань от меня нахрен! — Света, отшатнувшись, затыкается и смотрит вылупленными глазами. — Сейчас я иду на охоту, потом еду к Егерям. Я их буду убивать, Свет. Всех, а это, на секундочку, больше двадцати человек. Правда, хочешь участвовать?

— Хочу, Дань, — не мешкает она, только чуть побледнев при фразе о массовом убийстве.

Бросаю ей ключи, она ловко ловит, чуть выгнувшись в пояснице.

— Тогда вернись к машине и сделай, чтобы в нее вместилось восемь пассажиров, помимо нас двоих. Оторви и выкинь задние сидения, чтобы они лежа друг на друге разместились.

— Восемь? — недоуменно переспрашивает она, а потом до нее доходит. — Блин, Даня, неужели ты собрался…Да не может же бы… Серьезно⁈ Это уже слишком даже для тебя!

— Светлана! — рявкаю.

— Поняла, — отворачивается и бегом уносится обратно. — Пошла готовить машину.

— Постой, — я оглядываю микро-узи на ее бедре. — Откуда ствол?

Если тайком из арсенала Соколова, то их гвардейцы могут обнаружить пропажу и сильно попортить мои планы.

— Гриша дал.

— Ясно. Иди.

Я выдыхаю, сжимаю пальцами ноющие виски. Снова нырок в астрал. Оглядываюсь в поисках серых огоньков. Так где же эти гребаные бигусы?

* * *

— Драные Ловари! — гремит Коршун, стукнув кулаком по столу. — Да что эти грязномордые себе позволяют⁈ Я их, млять, всех порешу! Как тех двоих баранов!

В кабинете главаря находятся еще трое его ближайших сподвижников: Бита, Ребус и Череп.

— Босс, баро Ловарей отрицает свою причастность, — вставляет Бита. — Говорит, его придурки сами полезли на тебя. Баро не знает их мотивы. Говорит, это личное.

— Гонит, — заявляет Череп. — Ссыт с тобой воевать, вот и гонит. Это не исподтишка же в спину бить.

Зазвонил стационарный телефон на столе.

— Кому еще, мать вашу, приспичило звонить⁈ — рявкает Коршун, потянувшись к трубке.

БА-АХ!

Грохот взрыва сотрясает всё здание, с потолка посыпалась штукатурка. Бандиты переглянулись, схватившись за пистолеты на поясах: нападение⁈ Кто посмел напасть на базу Егерей⁈ Что за чертовы самоубийцы⁈

Бах! Бах! Новые взрывы раздались уже со двора. Сразу последовал грохот беспорядочной, шквальной стрельбы.

Коршун окутывает руки воздушными вихрями, Череп с Ребусом бросаются с двух сторон к окну. Они пытаются рассмотреть двор, но неожиданно по ту сторону стекла вниз головой свисает лысая горилла. Бигус обыкновенный. Таких полным полно в лесу за Южным Парком. Егеря никогда особо ими не интересовались, хоть и должны отстреливать…

Обезьяна улыбается острыми желтыми клыками и вскидывает лапу к окну. Череп с Ребусом замирают, будто парализованный. Граната! В толстых пальцах зажата граната!

Обезьяна разряжается едким хохотом, от которого кровь стынет в жилах. Резким рывком горильи пальцы выдергивает предохранительную чеку и швыряют гранату в окно.

БА-АХ!

Осколки стекла вместе с ошметками двух бандитов разлетаются по кабинету. Взрывной волной Биту с главарем опрокидывают со стула. И лишь упавший телефон продолжает надсадно звонить, игнорируя крики и звуки выстрелов вокруг.

— Что⁈ Что⁈ — оглушенный Коршун вертит головой, садясь на полу. — Кто напал⁈ Бита, ты видел⁈

— Босс, кажется, я видел обезьяну…

— Кого⁈

— Бигуса, босс.

— Какого еще бигуса…! — Коршун затыкается, потому что через взорванное окно влетают еще три обезьяны в разгрузочных жилетах. — Вашу мать! Сдохните!

С пальцев главаря срываются вихревые кольца. Первого бигуса разрезает пополам, две половины тела разъезжаются в разные стороны, и как только они касаются пола, то взрываются. Б-А-АХ!

А потом детонируют и другие две обезьяны. БАХ! БАХ!

В оконный проем влетают новые твари — прямо на Коршуна. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Кабинет расцветает взрывами, словно альпийский луг красными тюльпанами. Каким-то чудом Коршун успевает накрыть себя воздушным куполом, но его все равно сносит, как буря щепку. Главаря отбрасывает за разломанный стол, в воздухе он переворачивается через себя и падет, разбив нос о плинтус.

— Босс⁈ Босс⁈ — тихий, полный боли голос Биты прорывается сквозь звон в ушах. — Ты живой?

Глаза Коршуна с трудом разлепляются. Силы почти закончились, да их и нет, но он как-то смог удержать кусок щита над головой.

— Мля-я-я, — стонет главарь, оглядываясь.

Сидящий на полу Бита выглядит как после бойни — весь в порезах, рука прошита насквозь осколком и истекает кровью.

А телефон продолжает надрывно уже не звонить, а хрипеть, словно больной раком горла.

В голове главаря бьется одна и та же мысль: «Это тот сопляк-телепат! Это точно он!» Рука же машинально срывает трубку и подносит к уху.

— Магистрат вызывает базу Егерей. Арчуадзе, это вы⁈ Немедленно отправляйтесь в район Заречный! Немедленно!

— Чего? — хлопает глазами оглушенный главарь. — Никуда я не поеду…

— Это приказ мэра! Объявлена красная угроза! Повторяю, в черте города обнаружен монстр уровня красной угрозы! Если вы немедленно не примитесь за исполнение приказа магистрата, то будете иметь серьезные правовые последствия, вплоть до уголовной ответственности…

— Вашу мать! — хлюпает Коршун разбитым носом.

— Что, простите?

— Мы выезжаем, выезжаем. Отвалите уже! — главарь кладет трубку. — Бита, собирай людей. В Заречье обнаружен красный, зараза, чтоб он сдох.

— Босс, я истекаю кровью…

— Да мне срать! Собирай людей, я сказал! Всех, кто выжил!

Коршуну остается только надеется, что после атаки шахидов-обезьян у него еще остались люди.

* * *

Мы сидим со Светой во внедорожнике неподалеку от базы Егерей. В салоне до сих пор воняет немытыми обезьянами. Вон как Светка морщится. Да, ехать в одной машине с восемью шахидами-гориллами — то еще удовольствие. Мы хоть и вытащили задние сидения, и с помощью телепатии я уложил обезьян штабелями друг на друге, но все равно удобств мало. Тем более что удержание зверей в подчинении отняло уйму сил. Восемь разумов одновременно — это пока что личный рекорд для меня. Лучше в ближайшее время не повторять его.

— Ну что? — требует Светка. Ох, какая же она нетерпеливая. — Получилось?

Я нахожусь в режиме телепатического сканирования. Объект — база Егерей. Серые огоньки все потухли, обезьяны-камикадзе отслужили своё, а вот желтые еще остались — штук пятнадцать из двадцати с лишним. Но это-то ладно, из бандитских «шестерок» бигусы должны были подорвать только тех, кто стоял на пути к цели. Другое фигово. Коршун среди выживших тоже остался. Один из огоньков недоступен для моего проникновения. Щиты мешают, а щиты из всей оравы есть только у главаря.

Эх, сейчас бы натравить остатки банды на Коршуна. Но я не могу на таком большом расстоянии отдавать приказы. Очень желательно, чтобы объект находился в моей видимости.

— Даня, не томи! Сработало? — блондинка вся в нетерпении.

Ррр, настырная.

— Атака провалилась, — вздыхаю. — Главгад еще жив, и сейчас они все уезжают куда-то за город.

— Оу, — Света, похоже, расстроилась. — Что делать будем?

— Ты можешь идти домой… — пытаюсь сбагрить блондинистый самовар.

— Ты невоспитанный, вредный и занудный тип, Даниил Вещий, не ценящий рядом с собой общество представительницы дворянского сословия, — строгим голосом заявляет мне эта чертовка. — Так ты ответишь наконец, что мы делать будем?

Я завожу двигатель и выруливаю из переулка. Некоторое время едем молча.

— Даня? — опять пристает блондинистая.

— Ты ничего. А я буду убивать, — спокойно сообщаю, смотря на дорогу перед собой. — Уже сам, своими собственными руками.

Больше до конца пути Светка не произносит ни слова.