Глава 24 · — конец бандитской истории

— Значит, поймали мамашку сученка? — радостно оскаливается Коршун, выйдя из машины. — И стоило ныть, Бита? А? Сделал же — четырех часов не прошло.

Он захлопывает дверь и шагает навстречу четырем бандитам. Остатки шайки застыли возле загородного домика, сложенного из угловатых камней. Вокруг ночь, тишина и лес, заполненный уханьем сов и стрекотом сверчков.

— Босс, подумай хорошо, пока еще не поздно, — качает головой бандит с покалеченной рукой. — Забудем бабу, забудем мелкого телепата, плюнем на магистрат и рванем куда-нибудь на черноморское побережье. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Ох, достал, — закатывает глаза Коршун. — Где баба-то?

— В подвале, — тяжко вздохнув, Бита указывает на дом. — Очнулась только.

— Хорошо-хорошо, — в предвкушении мурчит главарь Егерей.

Пинком он распахивает незапертую дверь и заходит в единственную комнату. Бита, охая, хромает по пятам за своим главарем. По его отмашке тройка Егерей остается снаружи.

Не задерживаясь, Коршун сразу спускается по слабо освещенной лестнице в подвал.

Едва главарь переступает порог, железная дверь за ним тихо прикрывается. Недавно смазанные петли даже не скрипнули. Главарь, не заметив, идет дальше.

Дом маленький, но подвал под ним огромный. Подземелье под стать царскому бомбоубежищу. В прошлом Егери, бывало, пытали здесь продавцов и мелких бизнесменов, отказывавшихся платить за защиту. Кому-то надевали на голову пакет и душили, кого-то без изысков мутузили по коленям битой. Но те денежные времена позади. Бита прав. После расправы над мамашей банде, в самом деле, надо сваливать. Магистрат не прощает обид. Полиция, наверняка, уже получила ордер на арест Коршуна.

Его глаза прикованы к камере внизу. За решеткой на полу лежит избитая женщина. Негустой подвальный полумрак позволяет рассмотреть пленницу. Лица не видно, его закрывают упавшие сверху растрепанные темные волосы. Мешковатое платье в горошек отдает безвкусицей. Типичная мамашка. Блеклая, невзрачная, наверняка, замухрышка. Но отодрать именно ее доставит Коршуну намного больше удовольствия, чем очередную красотку из стриптиз-бара.

— Ну что, курица? — заводит разговор главарь, подходя к лежащей пленнице. — Твой выродок охренел вконец. Тебе и расплачиваться. Есть что сказать, пока я не занял твой рот по самый пищевод, хих?

— Угу-угу-угу-угу, — тихо скулит женщина, не поднимая головы.

— Они что, тебе язык отрезали? — морщится Коршун.

Главарь садится на корточки и хватает женщину за длинные волосы.

— Курица, ты чего?

Двумя рывкам он наматывает кудри на кулак, дергает руку вверх. Его движению не оказывается никакого сопротивления, и главарь сам опрокидывается на задницу. Скальп с волосами падает ему на грудь.

— Что за дьявол⁈ — вопит Коршун, откидывая от себя парик. — Курица, ты что, лысая⁈

Пленница поднимает голову, и теперь главарь видит, что это никакая не баба и даже не курица, а обезьяна. Гориллоподобный бигус в безвкусном платье в горошек.

— Мать вашу! — вытаращивает глаза бандит.

Зверь угукает, показав зубы в широком оскале. В огромной обезьяньей руке возникает маленькая граната. Резко бигус подносит этот смертоносный шарик ко пасти и зубами вырывает чеку, словно герой боевика. Только обычный человек скорее бы оставил зубы на этом маленьком кольце. У обезьяны же челюсть намного мощнее человеческой, и она без труда выполняет штамп болливуда.

— Мать! — повторяет Коршун. Он взывает к Дару и формирует воздушный щит, выиграв один удар сердца — и этого едва хватило.

Бигус прыгает на Коршуна. Их разделяет всего лишь один шаг. С грохотом обезьяна бьется о щит, хлопок взрыва, и пламя пожирает их обоих. Защита разлетается на клочья ветра. На миг ослепшего бандита отбрасывает назад, он катится по полу.

И тут из подвальной темноты выпрыгивают еще две обезьяны. С АК-69 в волосатых руках. Воздух наполняет грохот стрельбы.

Бандит завопил, он в спешке принимается кастовать воздушные щиты. Но «калаши» бьют со слишком близкого расстояния. На Коршуна летит свинцовый град. Поочередно раскалываются все щиты. Пули явно бронебойные.

С истошным ором главарь отвечает лезвиями из ветра. Бигусы с визгами падают, из вспоротых животов брызгают внутренности.

Коршун кричит, как резаный.

Простреленные ноги подкашиваются и он падает без сил. Моментально вокруг бандита натекает лужа крови.

— Бита…Бита… — хрипит главарь, но в ответ звучит лишь тишина предательства.

Затем из темноты раздается спокойный голос:

— Ты хотел надругаться над моей матерью. Я убиваю и за меньшее.

— Сученыш! — хрипит обессиленный Коршун. — Да я тебя! Только покажись…

К нему подходит очередная обезьяна с рацией руках. Передатчик включен на громкую связь.

— Я не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью ради свидания с тобой, — раздается из решетки динамика. — Если тебе хочется поговорить перед смертью — разговаривай с обезьяной.

— Щено…ок! — харкает кровью Коршун и откидывает голову на кровавый пол. — Ты купил Биту? Продажная сволочь! Если бы я только знал…

— Дурак, — рация выносит вердикт. — Твой человек дважды пытался тебя отговорить от разборок со мной и спасти твою шкуру. Даже после того, как ты угрожал пустить его в расход, он продолжал взывать к твоему разуму. Но ты не оставил ему выбора. Он долго сомневался, прежде чем в итоге сдать тебя. Но было бы глупо умирать из-за твоей бестолковой одержимости, да еще тащить на смерть последних живых товарищей.

— Заливай громче! Он просто сыкло! — шипит ослабшим голосом главарь. — Как и ты! Зассал сразиться один на один, как мужик!

— Ладно, пора тебя заткнуть, — хмыкает пацан. — Не будешь дергаться — бигус тебя просто придушит. А будешь — разобьет голову о пол. Решать тебе.

И здоровый примат делает неуклюжий шаг босых лап к раненому бандиту.

* * *

— Готов, — открываю я глаза.

На лице Степана не отражается никаких эмоций, подумаешь, еще один бандит копыта откинул. Зато на Биту без слез не взглянешь. Этот бандюган любил своего отмороженного главаря, как старшего брата, и ему горько от потери.

Мы стоим возле бандитского дома. Мы это — Степан, Шарик, я, само собой, и остатки Егерей. С помощью телепатического сканирования я следил за количеством огоньков-разумов в подвале. И вот наконец всё закончилось.

Коршун сопротивлялся до последнего. Он шипел, плевался, пытался отползти, махал простреленными руками как эпилептик. В итоге зверь просто схватил бандита за волосы и разбил голову о бетонный пол.

— Мы заберем тело, ладно? — просит Бита.

— Как хотите, — пожимаю плечами. — Только там один бигус остался. Разберитесь с ним вначале.

Бандит послушно кивает. Конечно, я запросто могу приказать зверю самоустраниться. Но пускай Егери хоть раз выполнят свою работу. Всё же моя мама за это налоги платит.

Впрочем, приказать самоустраниться я могу и остаткам бандитов. И соблазн, надо признать, огромный.

— Наша сделка закончилась же? — заискивающе спрашивает Бита, заметив недобрые искры в моих глазах.

Я медлю с ответом. На лбу Биты выступает пот.

— Ты, правда, их отпускаешь, Дань? — Степан брезгливо смотрит на четверых Егерей. Для царского охотника они болезнетворные вши, которые можно сжечь щелчком пальцев.

Почувствовав настроение хозяина, Шарик начинает рычать. А рык Легавого, надо сказать, вещь внушительная. Самым страшным в истории звуком считают рычание Тираннозавра Рекса. Думаю, Шарик бы с ним поспорил. Даже сейчас от низких утробных звуков у одного Егеря нервы не выдерживают и он падает в обморок. Братаны едва успевают поймать беднягу за плечи с двух сторон, хотя и у самих колени потряхивает.

— М-мы же договаривались, — мычит Бита, как завороженный не отрывая взгляда от оскаленной пасти волкомедведя.

Что ж, здесь он прав. Не хочу без нужды нарушать свое слово. Да и у Егерей больше нет и мысли связываться со мной. Всё, о чем они думают: бежать, бежать, бежать прочь от этого сына дьявола. Они чертовски напуганы, эти люди, которые уважают только силу. А уж свою силу я продемонстрировал на полную катушку.

— Если еще раз я вас когда-нибудь увижу, вы в ту же секунду упадете замертво, — ровным тоном предупреждаю. — Если я услышу о вас, о том, как вы кого-то убили, или ограбили, или обманули, вы в ту же секунду упадете замертво. Если я прочитаю о вас в газетах, вы в ту же секунду упадете замертво. Все вы. Понятно?

Они дружно кивают, как болванчики. Конечно, приврал раз в десять, но попробуй проверь меня.

— Пошли, Степан.

— Ага, — он достает ключи и на расстоянии заводит свой огромный внедорожник. Багажная дверь сама отпирается и поднимается вверх. Шарик с готовностью ныряет в широкий проем. Огромный зверь полностью занимает салон за передними креслами. Машина будто специально изготовлена под Шарика. Зверюга довольно разваливается на кожаных сидениях и вытягивает лапы. Прямо мохнатый пан-барон.

Мы загружаемся следом за собакеном. Спустя минуту джип выезжает на трассу. Направляемся на квартиру к Степану. Теперь мы с мамой и живем у Невзорова, пока он не приведет в порядок купленный дом.

— Степан… — слова даются непросто, но ведь он скоро станет мужем мамы и моим вторым опекуном. Надо привыкать рассчитывать на отчима. — Меня Соколовы вызвали на аудиенцию на выходных. Не мог бы ты съездить со мной. Для поддержки.

— Конечно, — Степан принимает просьбу, как само собой разумеющееся. — Это же род Светы. Хоть посмотрю на родителей будущей невестки, — подмигивает он мне.

Хм. Вот тут я не понял. Какая еще невестка? Вообще-то я с Леной встречаюсь… Хотя да, он же ее не знает, надо бы их познакомить.

* * *

— Располагайся, Даниил, — кивает мне глава рода Соколовых Виталий Степанович. — И вы, Степан Тимофеевич.

Поприветствовав главного «сокола» и его брата Дмитрия, мы с царским охотником устраиваемся на диванах в гостиной. То, что переговоры проводит сам глава рода, показывает важность разговора для благородной стороны.

— Итак, туша грута, — Виталий скрещивает передо собой пальцы рук. — Нашу цену тебе уже озвучили. Что скажешь, Даниил?

Ах да, четверть миллиона баксов…то есть рублей. Нехилая сумма. Но грут того стоит и даже больше, особенно самая мягкая часть в середине пня. Она способствует исцелению от болезней центральной нервной системы. Инфекции мозга, инфаркт таламуса, болезнь Альцгеймера…много от чего. У Соколовых кто-то болеет? Или они просто хотят заработать? Грут, этот пень, — редкий зверь, и на его перепродаже можно словить гигантский куш.

Но Степан рассказал, что мембрана пня также полезна для Дара телепата. Вот в чем затык.

— Часть грута я готов продать, — соглашаюсь. — Только часть. Треть мембраны мне самому нужна. Цена, конечно, снизится тоже на треть. Согласны вы на измененную сделку?

Некоторое время Виталий степенно гладит бороду.

— Думаю, да, — дают он вердикт спустя минуту. — Нам хватит и трех килограмм. Столько ведь примерно весит мембрана за вычетом твоей части?

— Верно, — сдержанно отвечаю. А сам внутри танцую ламбаду. Еху! Сто шестьдесят с лишним тысяч баксов — как с куста…точнее с пня. А убивать, оказывается, редких зверей очень выгодно. — Завтра вам доставят мембрану.

— Хорошо, с этим определились, — судя по тону, Виталий тоже доволен сделкой. Как и чуть улыбнувшийся Дмитрий. — Теперь бы я хотел поговорить насчет твоих перспектив. Мне кажется предмет разговора немного личным, — бросает он быстрый взгляд на Степана.

— Всё хорошо, при моем отце вы можете не стесняться в выборе темы, — не моргнув глазом выставляю свой козырь. Шах и мат, господа: мой опекун — господин майор царский охотник, высокоранговый маг и начальник нового филиала, нате, жуйте сельдерей.

Новость, правда, производит впечатление на Соколовых. Они даже быстро переглядываются.

— Тогда…хорошо. Мы хотели бы предложить тебе учиться у Георга Мозговика. Услуга бесплатная и безвозмездная. Раз в неделю он сможет себе позволить выделить время на одного ученика.

Похоже, сегодня мы с Соколовыми соревнуемся в подаче неожиданных новостей. У дворян каждый телепат на счету, а тут такое!

— Я не могу не согласиться на столь щедрое предложение. — Правда, не могу. Мне нужны знания. Тот же пси-клинок ждет уже больше года, а теперь еще всплыли странности с поглощением личности Светки. Соколовы же и так знают, что я крут, раз смог замочить пня. Мне не так уж много нужно скрывать от рода Светы. — Но я бы хотел оплачивать услуги Георга. Хотя бы тысячу рублей за урок.

— Это вы с Георгом можете обговорить самостоятельно, — благосклонно кивает Виталий. — Не вижу причин для отказа. Какие у тебя планы после школы, Даниил?

Ага, вот и прелюдия к вербовке.

— Университет, ранг мага, срочка возле Аномалии, дворянство, личное и потомственное, — перечисляю скороговоркой. Степан медленно кивает, то ли одобряя, то ли подтверждая свои мысли. Слышит он это от меня, конечно, впервые.

— Достойные цели, — произносит Виталий. — Дворянский род Вещий очень даже звучит. Но имей в виду: если что-то у тебя вдруг не получится, мы всегда рады тебя принять на службу.

— Благодарю, Виталий Степанович, — склоняю я голову.

Фух, отстрелялся. Карты раскрыты, и никто меня в слуги рода насильно не тащит. Кажется…

* * *

— Как тебе парень? — спрашивает Дмитрий брата, когда они остаются одни.

— Гордый. Обоснованно гордый, ведь в силе ему не откажешь. Сам же помнишь доклад Мозговика, — Виталий неожиданно спрашивает: — Свете нравится Вещий?

— Да, она влюблена в парня, — хмурит лоб Дмитрий. — Когда недавно Мозговик обновлял всем нам щиты, то по моей указке прошерстил ей память. И нашел целый рой бабочек в животе. Еще и к молодому Калыйру тоже есть теплые чувства.

— Калыйр недавно поднялись, — замечает Виталий. — Даже не знаешь, что лучше…Может, пускай решает святой рандом? Кому Света сама отдает предпочтение?

— Рандом уже случился. Дочь фактически призналась Вещему, там была мутная история с любовным письмом… В общем, можно считать, что Вещий отверг ее.

— Отверг дворянку⁈ — вскидывает брови Виталий. — Хм, наверно, испугался проблем с родом. Надо бы дать ему понять как-то, не напрямую, что мы не против их свиданий.

— А мы точно не против? — всё же спрашивает Дмитрий. Его не сильно прельщает то, что дочь будет встречаться с простолюдином, пускай и сильным телепатом.

— Ну, смотри, брат, — Виталий принимается загибать пальцы. — Вещий в одиночку убил зверя красного уровня, а таже смог вернуть Свету в ее тело тогда, когда спасовал сам Мозговик. Потенциал налицо. Возможно, в процессе обучения Мозговику удастся получить больше сведений о силе парня. Давай дождемся информации, а потом уже дадим ему добро на свидания со Светой.

— На такие условия я еще могу согласиться.

— Только ты сильно не дави на Мозговика. Некрасиво получиться, если он перегнет палку с парнем, — предупреждает глава. — Он всё же дал моему сыну шанс выжить.

* * *

Света, одетая в короткие шорты и топик, сидит на веранде, выходящей в сад, в ожидании, пока высохнут мокрые после душа волосы. Заодно читает энциклопедию о телепатической магии. Ее смущает то, что она побывала в астрале, но ничего толком оттуда не помнит. Как Даня победил грута? Как он ее вернул назад в физический мир? Нет ответа. Когда она погружается в воспоминания, ей мерещится странное. Глупости какие-то. Барышня не уверена, что это не какие-то астральные галлюцинации.

— Что читаешь? — любопытствует заглянувший отец.

— Да так, о магии разное.

— Доча, к Славе в больницу на этой неделе не ходи. У него проходит сложное медикаментозное лечение.

— Нашли какой-то новый препарат⁈ — сразу вскидывается блондинка.

— Твой друг нашел, — вздыхает Дмитрий. — Точнее нашел и убил. Это лекарство — мембрана грута, доча, — поясняет он в ответ недоумевающий взгляд Светы.

— Даня спас братика⁈ — хлопает она глазами.

— Еще рано заявлять подобное, но шанс велик. Парень не пожалел ценной добычи, за что ему огромное спасибо. Ладно, отдыхай, дочка. А я пойду делами займусь.

Дмитрий уходит к себе, а Света прижимает энциклопедию к груди и улыбается. Даня такой молодец!