Глава 7 · — спасение принцессы

Света смотрит за парапет крыши. Девятый этаж, выбраться ноль шансов. За спиной колотят в запертую железную дверь. Колотят чем-то тяжелым.

— Люк! Ломай быстрее! Я слышал там бабу! Молодку! Да и Перец видел какую-то девку на крыше!

— Не мешай, Седой! Лучше поддень ломом здесь! Но, чур, я первый ее посмотрю, хех.

Девочка испуганно сжимает мятый рюкзак.

— Ну Вещий, держись! Я тебе этот рюкзак в задницу засуну, когда увижу! — яростно говорит Света.

— Кла-кла-кла… — щелкает маленькой пастью зубастик. Зверек сидит в импровизированном гнезде из досок, веток и прочего хлама.

Около двадцати минут назад дракониха принесла их сюда. Мама-зверь сначала задумчиво посмотрела на Свету, потом вынула ее из материнской сумки и положила в гнездо рядом с зубастиком. Еще и лизнула ей лицо, будто признавая вторым детенышем. Затем хлопнула крыльями и упорхнула в лес.

Почему дракониха не съела Свету? Она как-то слышала, что сумчатые звери обладают своеобразным инстинктом. Детеныш у самок ассоциируется с крохотным зверьком, находящимся в материнской сумке. И если туда каким-либо образом попадет чужак соизмеримый по размерам с детенышем, самка будет воспринимать его как своего.

Первым делом, как дракониха улетела, девочка попробовала открыть старую железную дверь, но та оказалась заперта. Она стучала, звала на помощь, и местные откликнулись. Но теперь Свете было страшно открывать дверь. Вламывались явно какие-то бандиты или наркоманы. Жесть просто.

— Вещщщий! — рычит Светка, но резко весь ее запал спадает, на глазах наворачиваются слезы. — Ты должен был меня защищать, а не вот-вот-вот…так со мной!

Несколько минут жильцы долбятся, железный грохот разлетается по крыше, пока дверь резко не распахивается. На бетонную площадку заходят двое. Оба худые и бледные, как поганки, в грязной одежде. Один, полуседой, в разы старше другого. Тот, что помоложе, держит в руке биту.

— Фу, Седой! — разочарованно вздыхает молодой. — Мелочь какая-то плоская. Нахрен долбились.

— Не спеши с выводами, Люк, — ухмыляется Седой. — Девочку можно отдать торговцам органами. Нехилый куш словим. Почки у нее точно здоровые.

Девочка пятится назад, прижимается спиной к стене бетонной пристройки.

— Не подходите. Я из знатного рода! Я… я обладаю Даром…

— Слышал, Люк? — Седой ухмыляется младшему товарищу. — Такая молодая, а уже врет. Чему детей только в школах учат.

Люк меньше ростом, взгляд барана, грязные немытые рыжие волосы, улыбка дебила.

— Может, вмазать ей разок? — покачивает он битой. — А, Седой!

— Деревяшкой? Загубишь, — улыбается Седой. — Щас я ее ладошкой приголублю по белокурой головке и понесем.

Из глаз девочки побежали слёзы. Её ноги задрожали. Она пытается вызвать пламя, но под нахлынувшей волной страха Дар совсем не ощущается.

— Папа… Даня… Спаси…! — плачет она, зажмурившись, но Седой мужик закрывает ладонью ей рот.

— Тише-тише, —успокаивает старый наркоман, сжимая её лицо как в стальных тисках. На что девчонка заплакала ещё сильнее. — Щас я отправлю тебя баиньки.

Похититель вскидывает ладонь для удара.

Поток слез не прекращает литься из глаз Светы, но она ничего не может сделать. Вся ее бравада куда-то делась, все тренировки с инструкторами резко забылись. Магия не отзывалась.

Девочка, прикрыв глаза, приготовилась к боли.

БДЫЩ!

Худая волосатая рука вдруг отпускает розовые губы Светы. Она распахивает глаза и вскрикивает. Седой падает на пол, сложившись от удара по затылку, как фарфоровая кукла.

— Че за на…⁈ — надсадно, с болью мычит он, как ему по колену прилетает битой Люка.

Хрясь!

— Сука-а!

Тдуф!

— Люк!

Бам!

— Ты!

Бдыщ!

Люк с яростной миной, грязно ругаясь месит битой Седого:

— Ну как, старый хрен⁈ С чего ты взял, что тебе можно меня учить⁈ На еще!

Хрусь!

В ужасе Света пытается вжаться спиной в стену. Разбитый всмятку Седой мычит из последних сил:

— Люк, я твой отец!

Второй наркоман застывает, окровавленная бита падает из ослабевших пальцев и катится к парапету.

— Папа⁈ Не-е-е-ет! — Люк падает навзничь рядом с отцом и плачет, крепко обняв убитого. — Не-е-е-ет!

Света не в силах устоять на ногах. Коленки подкашиваются, ножки окончательно отказались держать ее посреди этого ужаса. Девочка оказывается на четвереньках и поднимает глаза. Совсем рядом стоит Вещий. Невозмутимый, серьезный. Пальцы сжимают байкерскую цепь. Оружие словно обмакнули в красную краску, с железных звеньев капает кровь.

— Даня? — шепчет девочка, ползя к нему. — Даня…Данечка…

Не обращая на Свету внимания, он округлившимися глазами смотрит на бандитов:

— Охренеть! Вот это драма!

* * *

На крышу я успел вовремя. Светку, походу, как раз чуть не прихлопнули. Странно, что она не подожгла задницы этим нарикам. Хотя и так понятно — растерялась девчонка. Словила ситуативный шок. Это тебе не в школе строить безропотных одноклассников. Голодные до дозы наркоманы и убить могут.

— Даня? — еще раз хрипит Света осипшим горлом, впившись в меня взглядом. — Данечка?

— Пойдем, не время разлеживаться, — схватив девчонку за руку, рывком поднимаю на ноги и тащу прочь от лужи крови и разбитого в хлам Седого.

За нашими спинами Люк громко рыдает. Когда я мысленно приказывал ему убить своего напарника, то даже и не представлял, что битва двух наркоманов обернется столь трогательной семейной трагедией. Только сейчас за несколько секунд я успел покопаться в его голове. Нарик, правда, не знал, что с детства учивший его наркоманской жизни Седой — его отец. Вот такие дела. Ирония жизни раскрылась в самый последний момент.

Дрожащая Светка пытается обернуться назад, но я, отбросив цепь, беру ее подбородок и отворачиваю в сторону двери.

— Не на что там смотреть. Пошли.

Достаточно губить детскую психику кровавыми сценами.

Светка слушается, ковыляет на деревянных ногах прочь с крыши. Напоследок я отдаю хнычущему Люку приказ спрыгнуть от горя с крыши. Может быть и жестоко, но намного большая глупость — оставлять в живых кровного врага.

— Кла-кла-кла… — машет нам зубастик из гнезда. Желтые глазки округляются, узнав своего недавнего кормильца.

— Пока, желтоглазка. — Я тоже машу на прощание крокодильчику. — Жди маму. Очень надеюсь, что ее не поймают, и она принесет тебе на обед кроликов.

— Кла-кла-кла…

— Или да, твоих любимых овсяных печеньев.

Затем захлопываю за собой дверь.

На уровне пятого этажа до меня доносится ор пролетевшего мимо Люка. Почил с миром, что называется. Чтобы Светка не услышала, беру ее за руку и наклоняюсь к ней.

— Даня, ты чего? — спрашивает, покраснев. Она уже успела немного отойти от шока.

— Осторожно, — шепчу заботливо. — Здесь бомжи нагадили.

— Спасибо, — лепечет она испуганно.

На третьем этаже она неожиданно вспоминает, что все еще сжимает мой рюкзак.

— Это твое, кажется, — и смотрит странно.

— Ага, спасибо, — надеваю на плечи лямки. — Я за ним, кстати, и шел.

В ответ Света одаривает настолько злючим обиженным взглядом, что сразу понятно — отошла.

— За ним? А меня, значит, попутно вытащил? Выходит, я не настолько важная цель, чтобы прорываться в притон наркоманов?

Вот и прошел Стокгольмский синдром. Недолго мы были лапочкой, Соколова.

— Ну почему же? Очень важная — особенно для слуг вашего рода. Борислав с гвардейцами, кстати, тоже где-то неподалеку.

Света сжимает кулаки, нежные щечки возмущенно надуваются.

— А для тебя, значит, не оосбенно важная? Ну, Вещий, ты бы хоть иногда думал, что говоришь!

Отворачивается и спускается молча, на меня больше не смотря. Но я не позволяю испортить себе настроение.

— Слушай, Соколова, ради твоего спасения я двух бандюк прикончил и еще пятерых избил до коматозного состояния. Вот двое из них, кстати, лежат, — киваю на бездыханные тела, валяющиеся в темноте лестничной площадки. — Так что, пожалуйста, не выноси мне мозг хотя бы пять минут.

Соколова на побитых нариков даже не взглянула.

— Вещий, из нас двоих только ты — телепат. И мозги выносить — твоя прерогатива.

— К сожалению или счастью, здесь я уступаю первенство, — фыркаю.

Света тоже фыркает, и дальше спускаемся молча.

На втором этаже у нее снова прорезается голосок, причем даже без претенциозных нот:

— Даня… извини, это стресс, наверно, — виновато смотрит снизу вверх. — Вот и несу чушь, ты не подумай, я вовсе не такая, я на самом деле тебя… — она замолкает на полуслове, одергивает себя и засмущавшись и покраснев, лепечет: — Спасибо, что спас меня, Даня.

— Всё хорошо, — киваю. — Бывает. У тебя, правда, был стресс, он проходит через выплеск эмоций.

— Я никому не скажу, — обещает она, коснувшись моей руки. — Не скажу, что маленький зверь был в твоем рюкзаке.

— Спасибо, — облегчение накатывает волной. — Это было бы здорово.

А вообще, перепалка пошла Соколовой на пользу. Сразу глаза засверкали, щеки зарумянились. Рецепт боевого настроения Соколовой — разозлить ее.

Еще на первом этаже мы услышали визг покрышек и рев моторов. Спешим наружу, выходим и видим, как бронированные джипы окружили здание.

— Госпожа! — кидается к нам Борислав с гвардейцами.

Гвардейцы хватают Светку и уносят, прикрывая своими телам. Я спокойно смотрю им вслед. Борислав с автоматчиками остаются рядом.

— Даниил, что произошло? — требует Борислав.

— Да ничего особенного, Светка на крыше сидела, — пожимаю плечами. — Я ее нашел, открыл дверь и выпустил. А вы как нас обнаружили?

— Мы видели, как с крыши упал и разбился насмерть один из жителей этого места, — Борислав бросает брезгливый взгляд на заброшенный дом. — Да и крылатый зверь унесся в этом направлении.

О, значит, дракониха вернулась к зубастику. Хорошо, что гвардейцы не смогли ее убить. Не хотелось делать звереныша сиротой.

— Меня домой не подбросите? — задираю голову на старшего гвардейца. Дурацкий мой рост.

— Подбросим, конечно, — Борислав смотрит на меня внимательно. — Скажи, парень, это ты того наркомана сбросил с крыши?

Скрывать нет смысла.

— Я. Он со своим папашей приставал к Светке.

— Приставал? С папашей? Хм… я доведу до Виталия Степановича, — кивает Борислав. — Уверен, тебя наградят. Полиции сообщать не будем, — добавляет он, что меня радует.

Насчет награды же не знаю, конечно, но если Светка все же проболтается о том, почему дракониха залетела к нам на математику, то, может, меня хотя бы не попытаются убить. Небольшой, но шанс.

* * *

Светка не проболталась. Уже на следующий день меня пригласили в дом Соколовых. Мама пошла со мной в качестве родителя. Шикарная усадьба с колоннадой и барельефами впечатлила ее до безумия. Принимал нас не глава рода Соколовых, персону которого, видимо, посчитали слишком жирной для простолюдинов, а отец Светки Дмитрий.

— Рад, что ты серьезно воспринял мою просьбу, Даниил, — улыбнулся аристократ. — И принял все меры для защиты моей дочери.

Ага, клал я на тебя и твои просьбы. В первую очередь, я думал о том, чтобы вы не прикончили меня с мамой. Во вторую же…действительно, жалко было девчонку. Ни за что ведь пострадала.

— Мы с Виталием Степановичем посчитали твои заслуги достойными награды, — Дмитрий протягивает приличной толщины фолиант в кожаной обложке. — Это «Телепатические основы» Давыдова. Весь небольшой тираж стоит на учете Преображенского приказа. Поэтому подарить не могу, только одолжить на время. Скажем, на полгода. Ну и светить им на людях не рекомендовал бы, по понятным причинам.

— Благодарю, — когда принял книгу, по рукам пробежались приятные мурашки. Наконец-то, стоящая литература по телепатии. Уже не терпелось открыть и погрузиться в сокровенное таинство.

По сути, на этом процедура благодарности была завершена. Мы с мамой еще немного посидели, пополи чай с медом в роскошной гостиной и уехали восвояси, то бишь в свою коморку.

— Ну, что думаешь? — отрывает меня от размышлений голос Гришки.

— Думаю, да, надо снова двигать в Южный Парк, — серьезно говорю.

Он тут же давится рисовым супом. Приходится его постучать по спине.

— Кха-кха…Даня, вообще-то я тебя просил дать списать домашку по математике.

— Сдалась тебе эта математика, — отмахиваюсь и зачерпываю ложку перловки. — Нам нужно Дар развивать, понимаешь?

— Снова в лес? — передергивает плечами Гриша.

— Верно, — киваю. — Что думаешь?

— Думаю, что на математику мне совсем не хочется, — усмехается казах. — А она как раз послезавтра утром. Чем не повод?

— Хе, знал, что ты наш парень.

— Опять в лес собираетесь, самоубийцы? — резко раздается справа.

Света садится напротив с подносом и смотрит подозрительно на нас с Грихой. Ну казах умеет делать лицо каменным, а у меня мимика более живая. Так что наверняка палюсь.

— С чего ты взяла? И почему опять?

— Ох, Вещий, не делай из меня идиотку, — закатывает Света глаза. — Откуда у тебя в рюкзаке взялся тот враку? Конечно, вы уже ходили в лес и на свою голову прихватили то, что нас всех чуть не угробило.

— Враку? — хлопаю глазами. — Это ты про зубастика?

— Что и требовалось доказать, — торжествующая ухмылка. — Будете всякую бяку брать в рот, сдохнете как мой пес Кузя, — девочка делает серьезное внушение. — Полно зверей с ядовитым мясом, а вы, балбесы, даже не знаете за чем именно охотиться надо.

— У нас был план, — мрачно отвечает Гриша.

— Какой? Спросить в приемниках? — сразу просекает Света. — Да вас там облапошат как детей.

— Сказала десятилетняя девочка, — не остаюсь я в долгу. — Ну, допустим, мы располагаем минимальной информацией. А тебе-то какое дело?

— Мясо зверей ни для кого не лишнее, — хмуро отвечает Света. — Кроме того, я смогу потренироваться в пиромантии.

Звучит объяснение так себе. Я еще понимаю, что у Гриши род далеко не богатый. У них мало гвардейцев, магов, да и самих аристократов, которым позволено добывать сырье возле Аномалий. А вот Соколовы-то могут себе позволить многое. Денег у них валом. И для тренировок лучше всего подходит полигон, который, опять же, должен быть у Соколовых.

— Тебе мало ваших боевых инструкторов?

— А чем мне эти инструкторы помогли? — возмущается Света. — Сам же помнишь, что было на крыше, — она передергивает плечами. — Я ничего не могла сделать… в отличие от тебя. А все потому, что ты совершенно безбашенный, натаскался по лесам и бандитским переулкам, и теперь у тебя начисто отбито чувство самосохранения, тебе ничего не стоит вломиться в наркоманский притон и всех там убить.

— Ну спасибо, — почесал я голову. Выставила меня каким-то мясником.

— Я уж точно больше вашего смыслю в зверях. Я буду мозгом, а вы моими мускулами.

— Напрягать мозг — это, вообще-то, в первую очередь работа телепата, — хмыкаю. — Откуда у тебя информация о зверях?

— В нашей семейной библиотеке есть энциклопедия «Полный список магических зверей» Сечина. Он, конечно, ни фига не полный. Каждый год из Аномалий приходят новые твари, а старые виды пропадают. Но в энциклопедии хватает еще не исчезнувших видов. Книжка эта бесценна!

Света замолкает и выпрямляется, гордая собой. На лице сияет победное выражение.

Мы с Гришей переглядываемся.

— Отойдем, Грих.

Встав у буфета, я залипаю на пирожные и чизкейки. Казах же делится своим мнением:

— Мутная эта Соколова, Дань. Хоть она тебя и не слила тогда, но кто знает, что у нее на уме. Тем более она, — он морщится. — Девчонка.

— Понимаешь, Грих, в чем дело. Соколова, правда, девчонка. И вроде бы это недостаток. Только вот мы с тобой незаметно, но неотвратимо приближаемся к тому возрасту, когда девка в друзьях ценится почти в три раза больше, чем пацан.

Казах недоверчиво смотрит на меня.

— Да ну!

— Ага, — грустно вздыхаю. — Так что нужно думать на перспективу. Да и ее книжка пригодится. Мы же, правда, почти ни хрена не знаем о зверях.

Гришка сжимает кулаки, перебарывает себя.

— Ладно, как хочешь.

Возвращаемся к ожидающей Соколовой. Света даже к салату с креветками не притронулась, ручки сложила на коленках и ждала. В то время, как другие девчонки с непониманием косились на нее — чего это принцесса школы забыла за столом этих неудачников?

— Выступаем ранним утром послезавтра, — бахаюсь я на стул. — Так что завтра приноси свою энциклопедию, на переменах полистаем, наметим список целей.

Уголки губ Светы дергаются вверх, будто она хочет улыбнуться. Но девочка тут же берет мимику под контроль и со спокойным лицом кивает:

— Правильное решение, — и тут же хмурит гладкий лобик. — Подожди, ты сказал послезавтра? Но первый урок же математика! Мы не можем ее пропустить!

Я широко усмехаюсь в личико нашей отличнице.

— Можем, Света. Еще как можем.

И в глазах нашей правильной девочки вспыхивает такой великий ужас, которого я не видел у нее даже в наркоманском притоне.