Глава 23

– Привет, Ева. – Голос немного дрогнул. - Как твои дела?

– Не очень, если честно.

– Заметно по голосу. Что-то случилось?

– Мне… - Постаралась перестать дрожать и стучать зубами от холода. - Мне нужна твоя помощь.

– Говори, я свободен. Мы собирались с братом и его женой позагорать, но, кажется, небо совсем заволокло. Наверное, будет дождь.

– Будет. Обязательно. Я за городом. И уже насквозь промокла.

Тучи теперь идут к вам.

Он прокашлялся.

– Ого, ты там с кем? Тебе что, негде было укрыться?

– Одна. В машине. Просто… не хотелось укрываться. А сейчас вот сижу, не могу согреться. Боюсь, что простыну.

– Хочешь, приеду?

– Да, если тебе нетрудно.

– Нисколько.

– Тогда поезжай на такси в восточном направлении. Километрах в

двадцати-двадцати пяти от города увидишь мою машину на обочине. Белая

«БМВ», старая. Отпустишь такси, обратно поедем на моей.

– Понял, сейчас буду.

– Да, и возьми с собой бутылочку коньяка или чего-то крепкого. Мне нужно выпить, чтобы не заболеть.

И тут же прикусила язык.

– Хорошо.

Выдохнула в тишине.

– Спасибо тебе, Антон.

– Пожалуйста. Жди, скоро буду.

– Жду.

Откинулась на сидении. К голове поднимался жар. Зачем я это сделала? Зачем позвонила ему? Чтобы дать напрасную надежду? Для чего? И вообще, это некрасиво по отношению к С… Стоп! Хватит. Сколько раз он поступал некрасиво по отношению ко мне? Вот и все. Долой

дискуссии. Сам во всем виноват.

Взглянула в зеркало, покачала головой. Губа слегка раздулась, глаза

опухли от слез, на плече красовался здоровенный синяк. Достав влажные салфетки, вытерла ими лицо. Вот, теперь была почти похожа на человека. Но все равно растрепа. Через десять минут окончательно выглянуло солнышко, поэтому пришлось сменить горячий воздух из обогревателя на прохладный. Все кресло подо мной было пропитано дождевой водой. Недолго думая, нашла решение этой проблемы: сняла одежду, развесила ее на руле и передних сидениях, перебралась назад, достала из сумки купальник, надела и укрылась большим махровым полотенцем.

Трусики, мокрые насквозь от дождя, завернула в пакет и тоже спрятала в сумку. Теперь было вполне комфортно. Сделала музыку громче. И даже перестала дрожать. Открыла окна справа, позволяя воздуху свободно циркулировать в салоне, чтобы одежда быстрее сохла, а пыль с дороги не попадала. Хотя после дождя ее особо и не было.

Высунула голову из окна. Чудесный аромат. Вдохнула его полной грудью. Обожаю гулять после дождя! Но… не идти же в купальнике. Воздух

– обалденный, природа словно переродилась. Все оживает и дышит в полную силу. Такая приятная обволакивающая влажность. Закрыла глаза и даже чуть не уснула.

Когда подъехало такси, встряхнула важными волосами, чтобы окончательно прийти в себя. Через полминуты левая задняя дверь открылась, и в салон с пакетом в руках забрался Антон. Белая футболка, светлые шорты, сланцы. Волосы взлохмачены. Выглядел он слегка растерянным и встревоженным.

– Привет, – оживилась, отодвигаясь, чтобы позволить ему сесть

удобнее, – первый раз вижу тебя в человеческой одежде. Ты такой… красивый. Простой. Близкий к народу, что ли. – Рассмеялась от души. - Хотя и в костюме бываешь очень даже хорош.

Только бы не покраснеть, только бы… Ох, почувствовала, как нагреваются уши.

– Не смущай меня, – улыбнулся парень и открыл пакет, – привез тебе

бальзам на травах. Тут и рюмки. Одноразовых не нашел, взял из дома хрустальные. А еще сыр, виноград и конфеты.

Вот теперь мне было совсем неловко. Теперь я видела, как это выглядит со стороны. Позвала мужчину за город, попросила взять спиртное… Обстановочка тоже была соответствующей: интимная, спокойная. Уединенное укромное, можно сказать, местечко. Никто не помешает. Боже…

– О, – сглотнула, разглядывая угощения, – а ты запасливый. У меня вообще-то есть пластмассовые рюмки в бардачке. Могу достать. Если ты отвернешься. Ужасно неловко, что я в таком виде, но вся моя одежда сушится прямо перед твоим носом.

– Тебе идут… мокрые волосы. Красиво. – Он огляделся вокруг, не выдержав моего пристального взгляда. – Давай я сам достану рюмки. Приподнявшись, дотянулся до передней панели и открыл бардачок. – Вижу документы, салфетки, жвачку.

А я вижу твою задницу. Она шикарная.

- Брелок, - продолжал Антон, - и какой-то бумажный цветочек. Никаких стаканчиков или рюмочек.

– Значит, они здесь, в кармане сидения, – произнесла озадаченно.

Меня словно окатили ведром холодной воды при упоминании цветочка из

бумаги, который был подарен Сашей. Мы с Антоном одновременно потянулись к карману водительского сидения и так же одновременно вздрогнули от нечаянного касания руками.

– Точно, – прошептал он, - они здесь…

– Я тебя не оторвала от дел? Может быть, затруднила своей просьбой

приехать? – спросила, пока он доставал посуду.

– Нет, что ты. Дернул со всех ног, как только представил, что существует хоть какая-то возможность того, что ты мне сегодня опять прочтешь какие-нибудь стихи.

– Есть небольшая вероятность, но для этого нужно немного выпить, – усмехнулась, принимая рюмки, – давай посмотрим, что у тебя там есть.

– Взял бальзам, потому что он настоян на тридцати разных травах.

Вот, почитай, – Антон протянул мне маленькую бутылочку, – поможет

тебе согреться.

– Хм, отлично, – одобрительно кивнула, изучив всю этикетку.

– Что там смотришь?

– В составе нет гвоздики. Просто не выношу ее. Ни в еде, ни в напитках. От одного запаха воротит.

– Бывает же, - улыбнулся он. - А у меня на ваниль такая реакция.

– Интересно, – сказала, откручивая крышку бутылки, – м-м-м, а пахнет просто чудно!

– Забавная ты, - разливая бальзам, заметил Антон. Подал мне рюмку и кусочек сыра.

- За что пьем?

- За тебя.

Посмотрела в его сверкающие зеленым глаза, добрые, честные, глубокие. В такие хочется нырнуть с разбега и утонуть.

- Хорошо…

Не отрываясь от его лица, выпила залпом содержимое рюмки и чуть не взвизгнула. Даже слезы из глаз брызнули. Не успела сообразить, как смачно выругалась.

- Ой, прости… - Прошептала, выдыхая.

В горле полыхал огонь. Он спускался все ниже и ниже, и через секунду уже пытался спалить мой желудок.

- Красиво сказано, - прикладывая ладонь к груди, заметил Антон.

Ему, видимо, тоже беспощадно жгло внутренности.

- Прости, пожалуйста, я уже почти три месяца не выражаюсь. А тут просто вырвалось.

- Зато емко.

Зажмурилась, закусывая сыром.

- Не зря весь мир матерится по-русски. – Усмехнулась, глядя, каким милым он выглядит, пытаясь продышаться. - Ты извини меня, девушка, наверное, не должна так выражаться. Пытаюсь отучиться.

- Ну, иногда же можно.

- Наверное. – Облизнула губы, подбирая слова. – Ты прости, что оторвала тебя от дел. Мне просто было очень одиноко. – Он слушал так внимательно, периодически кивая и улыбаясь, что мне стало заранее стыдно за то, что собиралась сказать. – Хочу, чтобы ты правильно меня понял… На данный момент я могу предложить тебе только дружбу. Мои последние отношения… они были больными, неправильными, вытянули из меня все силы…

– Понимаю, о чем ты. – Его ладонь легла на мою. - Давай просто общаться – посмотрим, к чему это приведет.

Он пожал плечами и убрал руку. От меня не ускользнул печальный огонек, появившийся в его глазах.

– Встретились бы мы немного раньше, влюбилась бы в тебя без памяти. Но сейчас… моя душа настолько изранена, что даже не знаю, смогу ли я что-то чувствовать к кому-то когда-нибудь вообще… Извини…

– Это из-за него ты сегодня забралась в такую глушь одна и вымокла,

как лягушка?

– Ага, – прошептала, склонив голову на сидение.

– Ева, все будет хорошо, – Антон погладил меня по плечу.

– Прости еще раз. Позвала тебя, сбила с толку.

– Но тебе ведь нужен был кто-то?

– Я хотела поплакать у кого-нибудь на плече, почувствовать поддержку. Забыть ненадолго об одиночестве…

Он протянул мне виноградинку на раскрытой ладони.

– Тогда буду сегодня твоим другом. И всегда, когда ты попросишь.

Взяла ее, не смея взглянуть ему в глаза.

– А еще, – по моей щеке поползла одинокая слеза, – когда увидела тебя, выходящим из такси, ужасно захотелось броситься в твои объятия и найти в них утешение. Хотела, чтобы ты любил меня прямо здесь. Совсем сошла с ума. Так ведь нельзя. И это вряд ли принесло бы облегчение. Извини меня, Антон. Говорю что попало. Не слушай меня.

– Знаешь, что? – Парень убрал початую бутылку на заднюю полку, отодвинул пакет и крепко обнял меня. – Мы не станем этого делать, чтобы ты потом не корила себя за ошибку. Если ты когда-нибудь полюбишь меня, просто придешь, и мы посмотрим, как быть дальше.

– Спасибо, – всхлипнула, уткнувшись в его плечо.

– Хотя… Если ты очень сильно хочешь, то мы можем… – наигранно

пропел он.

И мы дружно расхохотались. Посмотрела на него, а Антон, смеясь, вытер своей горячей ладонью мои слезы. Сразу стало так легко-легко, так свободно. Уютно и по-настоящему тепло. Вот так, наверное, мужчины должны разговаривать с женщинами, которые им нравятся. Никаких «принцесс» и «красавиц», чтобы заболтать и напустить пыли в глаза. Никаких лишних смехуечков. Серьезность в глазах, готовность выслушать, понять и подставить свое сильное плечо в нужный момент.

А потом мы взяли с собой закуску и спустились вместе к реке. Я показала свое секретное место, которое вмиг очаровало и моего спутника. Сидя на бревнышке среди влажной травы, мы ели сыр с виноградом и долго болтали обо всем на свете до тех пор, пока не начало смеркаться. В тот момент у меня будто появилось второе дыхание, и мне совсем не хотелось больше оплакивать свои беды.

Позже я отвезла парня домой, а по дороге мы весело распевали забавные песни, совершенно не обращая внимания на косые взгляды других водителей и прохожих.

Спустя 55 дней

Даже вспоминать не хочется последние два месяца, которые больно били по моему самолюбию. Боясь остаться одной хотя бы на минуту, я заполняла все свободное время общением. Неважно с кем. Неважно как. Просто общалась и общалась, чтобы не оставаться один на один со своим одиночеством.

Все чаще начала приходить на работу с глубокого похмелья, иногда даже после бессонной ночи. Выпивала две чашки крепкого кофе, таблетку обезболивающего и, как ни в чем не бывало, продолжала руководить целым рестораном. Конечно, не забывала надеть строгий костюм и выпрямить спину, как полагается начальнику, но мой мозг постепенно превращался в кашу.

Мне казалось, что нужно срочно наладить контакты со всеми. С работниками, клиентами, друзьями, друзьями Саши, незнакомыми людьми. Слова лились из меня сплошным потоком, будто вода из унитаза. Смеялась, веселилась, старалась распространять вокруг себя позитив, хотя на душе была настоящая помойка.

Словно наркоман под действием амфетаминов, я спала все меньше, а двигалась и говорила все больше. Так, будто от этого зависела вся моя жизнь. Просто не хотелось признаваться себе, что меня никто нигде не ждет, не любит, что жизнь пуста. Даже психологические тренинги Милы пропадали даром. Ездила с ней и с Владом на природу, на базы отдыха, пляж, в театр и кино, с интересом выслушивала советы о том, что мужчину не изменишь, его можно только сменить на нового. Но после этого неизменно отправлялась с Дашкой в ночной клуб, напивалась там и танцевала до изнеможения, бросая в толпу злые взгляды и мечтая заметить в ней того единственного, который давно не хотел быть со мной.

Так я проводила несколько дней в неделю. Все это изматывало, но приносило какое-то смутное ощущение наполненности жизни, становилось чем-то вроде заменителя счастья. Так мне хотелось показать Саше, что не бьюсь в истерике, не тоскую о нем вечерами, что живу своей жизнью. Живу дальше. А в это время он жил своей.

Я только и слышала от Мити истории о том, как славно они отдыхают

то тут, то там. И меня это ужасно злило. Ведь мне же было плохо без Сашки.

А как он мог веселиться без меня? Замкнутый круг. Коварная болезнь, зависимость, проклятие, заговор. Мозги кипели, а облегчение от избавления от этих чувств все никак не приходило.

Я везде создавала иллюзию присутствия в моей жизни друзей. Даже

представляла, как Сашины знакомые и приятели делятся с ним впечатлениями о том, какая Ева позитивная и классная. Так на самом деле иногда и было. Когда очередной друг рассказывал Саше про общение со мной, укорял его за наше расставание, тот психовал, звонил мне и требовал, чтобы оставила его друзей в покое и завела, наконец, своих.

Зато в отношениях с ним самим за эти два месяца у нас наступил прогресс: я теперь чувствовала себя настоящей проституткой. Грязной, дешевой, согласной на все. Мне было стыдно, но мы действительно встречались раз в одну-две недели, чтобы переспать. Обычно все происходило так: мы случайно оказываемся где-то вместе, бросаемся в омут, не замечая никого вокруг, после этого три дня общаемся в соцсетях, потом неизменно ссоримся, бросая обидные слова, пару недель не видимся, снова оказываемся случайно вместе, и все по новой.

Как же мне было тяжело… Мы не могли порознь, тянулись друг к другу, но и вместе тоже быть не могли. Когда я исчезала, он сам меня находил. Когда не звонила, сам звонил. Все это непременно заканчивалось скандалами и руганью. Мы катастрофически не могли найти общий язык. Но по-прежнему, оказываясь наедине, предавались страсти, сопровождаемой нежными словами и признаниями.

Я продолжала лить слезы над общими фотографиями и надеялась все вернуть. А однажды в июле, когда была на вечеринке у Мити, он пришел

туда пьяный и случайно назвал меня Машей. Сразу понял, что оговорился,

и густо покраснел. Превратила все это в шутку, после которой меня еще две недели потом все называли этим именем, но не забыла, что тогда почувствовала. Какое унижение испытала, увидев выражения лиц наших друзей в тот момент. Им было очень жаль меня, ведь наверняка все знали, кем на самом деле была эта Маша.

Меня словно окатили ведром с помоями. Такое было ощущение. В ту ночь я не дала ему даже прикоснуться к себе, настолько сильным было для меня нанесенное оскорбление. Он лег спать в одной комнате, а мы с Митей – в другой: я – на кровати, а Митька – на кресле. Утром Саша вскочил и прибежал к нам в комнату с криками:

– Ты спала с Митей?! Спала с ним, да?!

Через пять минут он уже, как ни в чем не бывало, приставал ко мне, пытаясь повалить на диван. Холодно ответив и вырвавшись, убежала на кухню. А когда он ушел принимать душ, взяла его сотовый телефон и обнаружила там десятки звонков и сообщений от Маши. Зашла в ванную с каменным лицом, протянула ему телефон:

– Вот, значит, кто такая эта Маша…

– Ты хочешь сейчас выяснять отношения? – Спокойно спросил Абрамов, вытираясь полотенцем, – я с ней просто общаюсь как с другом.

– Да пошел ты! – Вышла и хлопнула дверью.

Схватила сумку, поцеловала расстроенного Митю, застывшего с

кружками кофе в руках, и выбежала из квартиры. Всю дорогу костерила себя,

на чем свет стоит. И ведь хорошо он баб разводит, сволочь! И ведь уси-пуси в каждой эсэмэсочке! Поэтому все и ведутся. В голове все смешалось: боль, тоска, сожаление. Оно росло на мне, как фурункул, и в любой момент грозило прорваться наружу.

Но спустя всего лишь неделю я уже снова была готова все ему простить. Так же бегала к нему на работу, общалась и так же исправно давала себя унижать. Словно шел на повторе показ одного и того же плохого кино, которое никак не могло закончиться. Если бы кто-то спросил меня: «Ну как так? Как можно позволить кому-то так издеваться над собой?», я бы ответила: «Не знаю. Полюбите, и тогда поймете».

А еще через неделю Саша, скептически разглядывая меня с ног до головы, заявил:

– Что-то ты пополнела, Ева.

– А что, – попробовала тогда съязвить я, – твоя Маша – не такая? О, ну, она, наверное, стройняшка?

– Да, она стройная, – ответил, спокойно улыбаясь.

Я убежала, плакала, кричала, но все же опять простила, когда он признался, что пошутил, и никакой Маши у него нет. А как я стелилась и пыталась с ним не ссориться перед его днем рождения… И все для того, чтобы он увидел, как оригинален мой подарок, чтобы понял, как много он сам для меня значит.

Что из этого получилось? Думаю, не удивлю вас. Пришла к нему на работу, подарила, попила вместе чая, пару раз дала себя потискать и ушла. Как девушка по вызову. В лучших традициях жанра. Он и не собирался меня никуда приглашать. А зачем? По официальной версии, никто ничего и не справлял. Понимала, что прохожу последнюю стадию унижения, но по-прежнему не могла себе отказать в любой возможности его увидеть. А этот идиот, как назло, по-прежнему при каждой встрече смотрел на меня восхищенно и трепетно, тем самым давая мне одну напрасную надежду за другой.

Тупик.

Никто не мешал мне найти другого мужчину – достойного, надежного, щедрого, – но как только я представляла, что Саша об этом узнает, сразу отказывалась от этой мысли. Ведь если бы он узнал, то подумал бы, что я быстро забыла о нем. Значит, никаких серьезных чувств у меня и не было. Подумал бы, что я, ветреная и легкомысленная, из-за него даже не страдаю. А ведь он должен знать, чертов придурок, как его до сих пор люблю.

А-а-а! Ужас. Мрак…

Подобными мыслями выносила себе мозг все лето. Ужасное лето, черное, гнилое, мерзкое. Врезавшееся в память горькой пощечиной с привкусом плевков и обид.

Я даже с Митей неделю назад поссорилась из-за Саши. Он просто

крикнул мне в трубку, что устал про него слушать, что ему надоели все эти

сопли, жалобы и рыдания. Сказал, что, если бы хотела, давно бы сама все

прекратила и не вела бы себя, словно тряпка. Попросил, чтобы отстала от него с этим бредом. И бросил трубку.

На работе с того дня я закрывалась в кабинете и даже носа не показывала на кухню. Чувствовала, что скоро взорвусь. Нельзя же было все время жить на пределе. Когда-нибудь должен был случиться сбой, который положил бы конец всему, но мой организм, как ни странно, продолжал стойко все это выносить.

Это была наша с Митей первая ссора, и я даже не знала, стоит ли мне приходить, чтобы помириться. С Антоном почти не виделась – не хотела. Зато за это время наладились отношения с Марком. Поняла, что у меня есть старые друзья, готовые поддержать в любой момент. Ведь когда-то мы неплохо ладили и проводили вместе много времени. Вот и этим летом несколько раз встречались, ездили отдыхать, могли просто поставить машину так, чтобы было видно весь город, и накачаться коньяком, рассказывая друг другу о проблемах.

Я поддерживала его, пыталась давать советы, направляла. Сидя в его машине и глядя на огни города, мы уже не были начальником и подчиненной, мы были добрыми приятелями, чьи корабли прибил к берегу сильный шторм. На его единственную попытку поцеловать меня просто улыбнулась и попросила не портить то, что мы имеем сейчас. Он тогда сжал мою руку и сказал, что бесконечно обожает, а я ответила, что благодарна за данную им мне путевку в жизнь.

Странно, но не было во мне ни малейшего желания спать с каким-то другим мужчиной, кроме любимого. А один раз ночью мы с Марком катались по городу, скупая шаурму и сладкую вату. Хохотали, как безумные. Он позволил мне сесть за руль, как когда-то прежде. И я, наконец, почувствовала, что у меня есть хоть один близкий человек, которому

нужна. В два ночи мы приехали забрать Женю из подпольного казино, где

тот просаживал деньги в игровые автоматы и рулетку, зашли и остались.

Единственное, что помню это, как до утра кидала монеты в отверстия

одноруких бандитов, нажимала кнопочки и весело визжала. Как мы с Женей

снимали выигрыш, тут же брали еще пива и продолжали. Помню, как Марк

потешался над нами, когда мы наперегонки бегали от одного автомата к другому. Он же и затеял перепалку, отбивая от меня навязчивых кавалеров. Мне тогда жутко понравилось, что за меня заступились. В ту ночь я выиграла

для них чертову кучу денег, которую и обнаружила наутро в своем кармане.

Видимо, именно Марик заботливо положил мне их туда. Выпив таблетку от головной боли, сходила, заплатила этими деньгами за квартиру и коммунальные услуги. Мысленно поблагодарила своих добродетелей и пообещала себе больше никогда не заниматься подобными вещами. Уж слишком быстро азартные игры затягивали.

Целых два дня потом перед глазами стояли эти забавные ягодки: вишенки, лимончики, малинки, призывно машущие с экрана своими ручками под идиотскую музыку «ту-ту – ту-ту – ту-ту – ту!» И только после этого ко мне пришло осознание того, что неумолимо качусь куда-то вниз, и мое времяпрепровождение не способствует поддержанию имиджа приличной молодой девушки. Все это никогда не было моим, не было тем, к чему так стремилась. Я создавала себе глупую иллюзию веселой беспечной жизни. Сама. Своими руками.

Думаю, пришло, наконец, время это прекратить.

– С днем рождения, – прошептала Мите, который посреди шумной

кухни ресторана над чем-то колдовал у плиты. Тот медленно повернулся ко мне и осмотрел с головы до ног.

Стояла перед ним, поставив руки на талию, в элегантном бежевом костюме, пиджак которого был расстегнут. А под пиджаком на мне была надета футболка молочного цвета, на которой в области груди был изображен смешной мультяшный повар с ножом, с которого стекает кровь. Лицо его было небритым, перекошенным, а изо рта торчали три последних зуба. На голове красовался забавный поварской колпак, а рядом на нарисованной кухне повсюду были разбросаны части человеческого тела.И всем видом повар показывал, что он очень доволен своей работой.

Ниже рисунка шла надпись, которая гласила: «Мой лучший шеф-повар. Love you, Митя!» Потратив около десяти секунд на изучение моей новой униформы, друг подошел и обнял меня. Все остальные захлопали в ладоши и начали выкрикивать поздравления в его адрес.

– Спасибо, – засмеялся он, – а я уж думал, что вы забыли. Вроде, и

отмечать-то не собирался.

– Как бы не так! – возмутился Коля, подойдя к нему с тортом на

подносе.

– У нас тут и шампанское для тебя имеется, – добавила Ая, доставая

бутылку.

– Ты больше не сердишься на меня? – осторожно шепнула я, присаживаясь на свое любимое место.

– С чего бы это? Нет. Конечно, нет. Давай, забудем об этом, – с хрипотцой в голосе ответил Митя, возвращаясь к работе, пока ребята разливали шампанское по бокалам.

– А я уже две недели машину не мою. Знаешь, почему? – Отряхнула

с костюма невидимые пылинки. – Ты написал мне кое-что на багажнике… Пальцем на пыли, помнишь?

– Помню, – от удивления он снова повернулся ко мне, – написал

«Ева», нарисовал сердечко и улыбающийся смайлик.

– Это ужасно сентиментально, но я каждый день смотрю на эту надпись и улыбаюсь.

– Тогда и не заморачивайся. – Митя пожал плечами. - Продолжай ездить до первого дождя.

– А когда я уходила от тебя неделю назад, – продолжила, пытаясь

скрыть неловкость, – какие-то мальчишки окликнули меня из окна в первом подъезде вашего дома. Подняла голову, а они зарядили мне яблоком по

башке. Представляешь? Моментально выросла шишка. Я ругалась, кричала, но достать их так и не смогла. Села в машину и заревела от жалости к себе, но тебе звонить и ябедничать не стала, ведь мы только что поссорились.

– Ха-ха, – рассмеялся он, положил нож, подошел и поцеловал меня в лоб, – до свадьбы заживет.

До свадьбы… У меня даже дыхание перехватило.

Все находившиеся на кухне начали чокаться бокалами и дружно поздравлять именинника.