Глава 29
Ноябрь
– Да.
– Ева!
– Что?
– Где ты была? Я опять тебе звонил всю ночь.
– Сорок пять раз. Знаю.
– Не могу есть, не могу спать. Что ты со мной делаешь? Не успокоюсь, пока не поговорю с тобой.
– Я тебе больше не верю, что бы ты ни сказал.
– Сейчас приду к тебе в ресторан.
– Как хочешь.
– Можно?
– Пока, Саш.
Когда он вошел, я стояла возле стола в своем кабинете. Ворвался
внезапно, и даже Маша не успела меня предупредить. Сказать, что мои ноги подкосились, – ничего не сказать. Чуть не потеряла сознание. Куда-то вмиг испарились все мои гордость и безразличие. Ева снова стала той глупой девчонкой, которая заикалась и путалась на первом свидании.
Увидела его глаза – такие беспомощные, жалобные, чертовски красивые. И все в моей душе сразу всколыхнулось. Все чувства, которые так упорно пыталась подавить… В памяти всплыли наши самые трогательные моменты, картинки близости, воспоминания о лучших днях. Конечно, ни один мускул не дрогнул на моем лице. Просто стояла и смотрела, надев на себя холодную маску.
Саша прикрыл за собой дверь. Встал неподвижно посреди кабинета и уставился на меня. В тот миг он показался мне таким беззащитным, осунувшимся, испуганным, нервным, но таким... желанным. С трудом поборола в себе желание тотчас броситься ему на шею.
– Даже не верится, что мы так долго не виделись, – прошептал,
приближаясь.
Промолчала, боясь поддаться притяжению невидимого магнита, который всегда сопровождал наши встречи.
– Как же мы были близки... – Посмотрел на меня любящим
взглядом и подошел еще ближе. – Я так скучаю по тебе. По твоему запаху,
рукам, телу. – Протянул руку и погладил меня по щеке, затем приблизился совсем вплотную и уткнулся носом в мои волосы.
– Ты сам от всего этого отказался, – улыбнувшись, шагнула назад.
– Я только что снова в тебя влюбился, клянусь, – он прикусил
губу, разглядывая меня. В его черных глазах застыли самые настоящие слезы.
– Зачем ты пришел? – Дрожь в голосе выдала мое волнение.
– Пришел сказать тебе одну очень важную вещь.
– Говори, – осторожно присела на краешек стола и приготовилась слушать.
– Когда узнал про этого мужика, который тебя подвозит, то понял,
что не могу без тебя. Чуть не сдох от ревности.
– Надо же... И это все? Тебе же так долго было плевать на меня.
– Ты мне нужна. Очень. Я не могу есть, спать, ничего не могу. До слез сегодня ночью ждал, что ты снимешь трубку.
– Удивительно, но почему-то не верю тебе…
– Ева, я пришел сказать, что люблю тебя...
Голова закружилась. Я была ошарашена его словами. Было ли это правдой или новой попыткой сбить меня с толку? Говорил ли он искренне или просто хотел разлучить меня с новым ухажером? Те слова, что мечтала услышать. Такие простые, такие важные. Не верю.
Но против моих сомнений говорил весь его внешний
вид. Сашка похудел, выглядел потерянным, разбитым. И тембр его голоса – он был таким трепетным, таким нежным.
– Что же ты хочешь от меня? – спросила, отдышавшись.
– Предлагаю тебе серьезные отношения. Обещаю, что ты больше
никогда не будешь из-за меня плакать. Никогда. Я не причиню тебе боли.
– А потом скажешь, что не нагулялся...
Наклонился к моему лицу.
– Нагулялся.
С трудом вдохнула воздуха.
– А как же твои друзья?
– Мне не нужны друзья. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Все, хватит, есть только ты и я.
Я готова была разрыдаться. Сашка и сам не знал, насколько для меня
были важны эти слова. Он буквально не отрывал от меня глаз.
– Не верю, – покачала головой.
– Я на тебя не давлю. Подумай и реши. Хочешь, мы не будем заниматься сексом, если ты думаешь, что все из-за этого? – Подошел совсем вплотную, нежно провел большим пальцем по щеке. - Хочешь, всем скажу, что люблю тебя? Буду кричать об этом на каждом шагу. Да я никому ни разу в жизни не говорил «люблю»! Ты единственная смогла удержать меня рядом целых полгода! Ты самая красивая, самая совершенная, самая родная для меня. – Убрал мне за ухо прядь волос. - Нет на свете другой такой девушки: умной, доброй, достойной. Ты разделяешь все мои увлечения, веришь в меня. Я все это ценю. Хочешь, буду тебя умолять о прощении за то, что был настоящим скотом? А ты все время меня прощала. Ты, наверное, святая. Не требую ответа. Я сейчас уйду.
- Иди. – Прошептала едва слышно.
- Только можно тебя обнять на прощание? – Руки уже сомкнулись на талии, его запах опьянял.
И я позволила себя обнять... Крепко-крепко. Сашка даже оторвал меня от земли. Когда мы стояли так близко друг к другу, в моем теле была удивительная легкость, а сердце учащенно билось. Не хотелось разжимать объятий больше никогда.
Он ушел, и я поняла, что обязательно скажу «да». Не могла так просто его отпустить или отдать кому-то другому. Упустить шанс снова окунуться в его объятия? Ни за что! Не попробовать построить с ним серьезных отношений? Это как так? Любой из моих друзей просто умолял бы меня не верить ему, но я поверила, поэтому уже тогда решила, что никому об этом не скажу. Проверю его временем...
Дверь за Сашкой закрылась, села в кресло в полной растерянности,
не зная, то ли прыгать от радости, то ли реветь. И как можно было не любить
его после таких слов? А через пять минут он позвонил, и мы проговорили три часа. Как когда-то давно, в самом начале нашей красивой и печальной
истории. И тогда Саша, наконец, смог поесть – впервые за три дня. А я – улыбнуться.
***
Рабочий день закончился. Повязала желтый шарф, надела плащик
и вышла на улицу. Жаль, что не поехала сегодня на машине, ведь вечером
поднялся угрожающе-сильный ветер. Прохожие кутались в воротники, оставляя снаружи одни глаза и передвигались по улице торопливым шагом. И только листья на асфальте изящно танцевали свои причудливые танцы, все им было нипочем.
Поймала такси и поехала к любимому знакомиться с мамой. По дороге он два раза звонил, беспокоился, но мы застряли в пробке и потеряли
много времени.
– Привет, – сказала смущенно, переступая порог Сашиной квартиры.
– Привет, любимая.
Он весь светился.
– Мама дома? – Спросила одними губами.
– Нет, – рассмеялся Сашка, – не дождалась, ушла к подружке. Сказал ей, что придет моя девушка, она удивилась, чуть в обморок не упала.
– Все ясно, – улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу.
Он помог мне снять плащ и сапоги, провел в комнату, подал чай с
бутербродами. Мне было неловко, но приятно видеть, как он пытается ухаживать за мной. Мы просидели целый час, разговаривая о нашем прошлом. При этом при каждой возможности Саша целовал меня и хватал на руки.
– А помнишь, как мы увидели друг друга первый раз?
– Помню, – покраснела я.
– Я в тот день всем сказал, что влюбился.
– Да, ты тоже мне сразу понравился.
– Смотри, – развернул меня к зеркалу, – да я выше тебя ровно на голову. Ты такая Дюймовочка. Так… прикольно. – Сашка встал на колени и посмотрел на меня. – А теперь ты выше. Неужели ты вот так смотришь на меня снизу вверх?!
– Да.
Он повалил меня на пол и начал щекотать. Я извивалась и хихикала,
ползая по ковру, умоляя о пощаде.
– Знаешь что? – Внезапно спросил он.
– Что?
– Я так счастлив, как никогда в жизни.
– И я.
– Вот это колечко, – снял с безымянного пальчика свое серебряное
кольцо с молитвой и протянул мне, – было со мной почти с самого детства. Оно было со мной всегда и везде и насквозь пропиталось моей энергетикой.
Хочу, чтобы теперь оно было у тебя, защищало и приносило удачу.
– О, – с радостью приняла подарок и сразу надела на палец, –
спасибо. Это… на самом деле, многое для меня значит. Только ты сходи в церковь и купи себе новое, а то это тебе очень шло. Да и, как ты говоришь, энергетика, защита, все дела.
Сашка улыбнулся.
– Обязательно! – И поцеловал меня в губы.
– А теперь пошли ко мне, Мартин уже заждался.
– Пошли.
– Только давай пешком, – попросила я.
– Ты же замерзнешь! – возразил он.
– Зато это будет очень романтичная прогулка.
– Хорошо, тогда надевай мой свитер.
– М-м-м, с удовольствием!
Прыгнула на кровать, обняла подушку и стала наблюдать, как он
одевается. Мы шли по ночной улице, нежно держась за руки, когда Саша сказал:
– Посмотри на этот дом.
– Смотрю.
– Вот в этом подъезде у меня своя квартира. Там сейчас живет мой
двоюродный брат.
– Ух ты, супер! – Произнесла, восторженно разглядывая фасад.
– Думаю, что стоит попросить его съехать.
– Зачем?
– Теперь у меня есть ты, и… я хочу жить вместе.
У меня чуть челюсть не брякнулась на асфальт от таких заявлений.
– О! Ну… С удовольствием... – Ответила, прокашлявшись. – Не думала, что когда-то услышу от тебя такое.
И сильнее сжала его руку.
– Теперь все будет по-другому.
– Надеюсь.
– Сегодня Юля спросила, почему у меня в скайпе стоит статус «сердце». А я ответил, что люблю. Люблю Еву.
– А она?
– Сразу вышла.
– Жестко, но, наверное, правильно.
И мы, обнявшись, рассмеялись. Это определенно были самые счастливые дни в нашей жизни. Ночь, которая последовала за этим, была просто волшебной. Незабываемой. Мы наслаждались каждым движением, не торопясь, смаковали друг друга. Каждая секунда была до краев наполнена удовольствием для нас обоих. Саша шептал мне безумные признания, звал по имени, осыпал поцелуями с головы до ног. Мы занимались любовью. Любовью!
Иначе и не назовешь такое. Под утро уснула на его плече, а когда проснулась, он накормил меня завтраком с горячим кофе. Завтраком в его понимании была гречка с котлетами, но это была самая чудесная гречка на свете. Позже мы принимали душ, а потом валялись полдня в обнимку на диване. Вечером того же дня Саша доложил, что пришел в кафе, где заседал Паша со своей Ульяной и другими девицами, и заявил прилюдно, что у него есть девушка по имени Ева, которую он очень любит.
По его словам Юля не выдержала, вскочила, чуть не опрокинув стол, расплакалась и убежала. Мне было по-женски жаль ее, но так было честнее. У Паши с досады тоже чуть не сдали нервы. А Сашка вернулся домой, отчитался мне обо всем и со спокойной душой уснул.
Весь следующий день просидел у себя дома, вернее, проспал. Видимо, за все предыдущие бессонные ночи. Хотела с ним встретиться, но парень мягко мне отказал, желая побыть один. Мне это было странно, ведь люди, которые любят друг друга, по моему мнению, должны использовать каждую свободную минутку, чтобы побыть вместе. Разве не так? Еще мне казалось, что влюбленные должны по возможности видеться каждый день, потому что жить друг без друга не могут. Или как?
Пришлось сделать ему большую скидку на то, что это у него в первый раз. И он еще привыкнет. Мой Сашка.
***
– Значит, встретимся в «Георге» через два часа?
– Да, любимая, посижу с парнями немного и приеду к тебе. – Сашка говорил со мной очень ласково. – Будь там, хорошо?
– Хорошо! Целую! – Обрадовалась я.
– Люблю тебя, моя Ева!
– Я тоже люблю…
– Пока.
Положила трубку и вернулась на танцпол. Мила, как всегда, отжигала в свойственной ей манере, не замечая никого вокруг. Выглядела она умопомрачительно, буквально светилась от счастья. Все мужчины сегодня, как сговорившись, пялились на нас.
Я двигалась расслабленно и неспешно, временами настороженно поглядывая на окружавших со всех сторон самцов. Особо плотоядным одним лишь взглядом сразу давала понять, что не стоит даже пытаться подходить, чтобы познакомиться. Сегодня у меня было особое настроение: чувствовала себя как за каменной стеной. Так, наверное, чувствуют себя замужние дамы.
Танцевала в ожидании, когда же придет составить мне компанию Мой Мужчина. Вот тогда и начнется настоящий вечер. Тогда и можно будет расслабиться и веселиться на полную катушку.
– Музыка сегодня – отстой! – Прокричала Мила мне в ухо.
Пожала плечами. Она никогда не понимала техно. Да и я, в общем-то.
– Поехали в «Адриатику»?
– Зачем? – Спросила испуганно.
– Там лучше.
– Хорошо, только давай попозже.
– Как скажешь, – пожала плечами подруга и продолжила двигаться.
Через час я позвонила Сашке:
– Да, любимая, – ответил он.
– Мила хочет в «Адриатику», – сказала, стараясь перекричать музыку.
– Поезжайте. Приеду туда.
– Точно?
– Мы обязательно сегодня встретимся, не переживай.
– Договорились. До встречи!
– Пока!
В два ночи, когда я устала шарить поникшими глазами по залу
«Адриатики» в поисках Саши, пришло сообщение: «Спокойной ночи, принцесса. Я уже дома, совершенно никакой. Сплю. До завтра».
Моему негодованию не было предела. Испортить такой вечер! Как он
мог?! Вышла на холодный воздух ночной улицы и набрала его номер:
– Саша! Алло!
– Алло.
– Что с твоим голосом? Ты пьян?
– Да, уже сплю. И я пьян.
В трубке было тихо. Похоже, он не обманывал.
– Но мы же договаривались!
– Я пришел в «Георг», там немного посидел с друзьями, потом понял,
что уже в хлам. Пришлось ехать домой.
– Но мы же договаривались… Я тебя очень ждала…
– Ну что мне сделать? Хочешь, встану и приеду?
– Иди ты в задницу…
И бросила трубку.
Да я бы приехала к нему и на край света! Значит, просто не захотел...
Мои руки бессильно опустились. Вновь почувствовала невыносимую жалость к себе. Все тело давно покрылось гусиной кожей, а я все стояла одиноко на ветру у входа в клуб. В ноябре. В одном платье. И молча глотала слезы от обиды.
***
– Как ты? – Спросила, прижимая к уху телефонную трубку.
– Уже ничего, – сухо ответил Саша.
Обиделся, наверное, на мою грубость.
– Может, встретимся?
– Хм... Пока неохота, только встал.
Внутри будто резануло ножом.
– Как отдохнул вчера? – Мне уже начало казаться, что навязываюсь.
– Нормально. Пил, пил, пил. Приехал в «Георг», там столько знакомых. Со всеми пообщался. Потом меня совсем развезло, – его голос даже повеселел, – сижу посреди клуба, меня уже пошатывает, а вокруг такие девчонки, так весело. Сижу и понимаю, какой я - гулена!
Мне словно кто-то перекрыл доступ кислорода.
– Саш, ты понимаешь, что говоришь?!
– Опять заводишься? – Недовольно промычал он.
– Ведь ты мне говорил такие слова… Обещал, что не буду больше плакать. А теперь вот так легко говоришь, что ты гулена?
– Ну, извини. Так получается…
Эти слова больно ударили в самое сердце.
– Я тебя ненавижу, слышишь? Никогда мне больше не звони. Не хочу больше тебя знать. Какая дура, как же я могла?
С криком швырнула телефон о стену и опустилась на пол. Слезы катились и катились по щекам. Сначала немного, потом сплошным потоком. Снова кричала и билась в истерике. Мартин заскулил и лег мне в ноги. Слезы текли даже из носа. Выла и рыдала, пока не начала задыхаться.
Рухнул весь мой мир. Окончательно. И как же можно было позволить так с собой поступить? В сотый раз. Он не обманывал, нет. Саша реально верил в то, что сможет отказаться от прошлой жизни ради меня. И не смог.
Только не думала, что его хватит всего на три дня... Зазвонил телефон. Звонил, звонил, не прекращая, еще очень-очень долго, но я в тот день даже не притронулась к нему. Даже не обернулась, чтобы посмотреть на дисплей.
Как сказала Мила, иногда в жизни бывают моменты, когда надо сказать «нет», чего бы нам это ни стоило...
Два дня спустя
После очередной бессонной ночи чувствовала себя раздавленной, словно меня переехал асфальтный каток. Голова трещала, все перед глазами плыло. Мерзкое холодное утро напомнило о приближающейся зиме резким порывом ветра, который чуть не вырвал створку окна, когда я, открыв его, села на подоконник.
Ненавижу холод.
Посмотрела вниз. Высоко. Показалось, что деревья тянут ко мне голые ветки, а мокрая земля под окном зовет и манит к себе. Подняла голову. Люди вдалеке куда-то торопились, спешили по своим делам. На каждом из них были теплые пальто и куртки. У каждого, наверное, семья, дом, работа. Хоть какая-то иллюзия жизни. У меня даже ее нет. Ничего нет.
Я одна.
На подоконнике.
Холодным осенним утром. В одних шортах и легком топе. Совсем одна. С зияющей дырой в груди. И с пустотой внутри, которая не покинет меня до конца жизни. Сердце вроде на месте, но не чувствую его. Возможно, оно даже бьется. Но чувств никаких нет.
Дрожащими пальцами сжала сигарету, поднесла к губам и прикурила от зажигалки. Вдохнула и выпустила дым. Вот так, наверное, себя чувствуют зомби. Просто существуют. Ни желаний, ни надежд. И к чему такое существование? Вокруг пустота... В прошлом, настоящем и в будущем тоже.
Свесила ногу вниз и удивилась тому, что морозный ветер не пробирает меня до костей. Ничего не ощущаю. Разжала пальцы и отпустила зажигалку. Та полетела вниз, совершая затейливые обороты, затем беззвучно оттолкнулась от подоконника чьего-то окна и моментально скрылась в промерзшей траве.
Через минуту вслед за ней полетел окурок. Его полет был менее скоротечным. Забавно.
Села на корточки и бросила прощальный взгляд на комнату.
На полу валялись две бутылки из-под коньяка, еще – две из-под вина – стояли на столе. Все эти двое суток я пыталась забыться с помощью алкоголя. Тщетно.
Он не принес мне облегчения. В голову, наоборот, лезли глупые мысли, сводившие все к желанию ему позвонить. Борясь с этим желанием, выкинула сим-карту, разбила два любимых Митиных бокала, искусала все губы и содрала до крови заусенцы.
Сдержалась.
Пустые блистеры и горстка разбросанных таблеток на диване напомнили мне о слабости. Хотела выпить их и покончить со всеми страданиями навсегда, но в последний момент испугалась долгой мучительной смерти и передумала. Зато выкурила четыре пачки сигарет. До одури.
Кажется, с меня не смыть запах табака и через неделю.
Да пошло оно все к черту! Если меня убивает любое воспоминание,
зачем такая жизнь?! Если не могу быть с ним, зачем нужна жизнь без него? Все будущее теряет смысл. Никогда не думала, что одно чувство может поделить жизнь на «до» и «после». Как теперь заставить себя жить дальше?!
Нет. Не хочу.
Зачем нужны все эти маленькие желания, когда одно, самое главное, уже никогда не исполнится?
Держась за раму, встала ногами на подоконник и в последний раз посмотрела вниз. Нет, никто и не заметит, что меня уже нет. Такая маленькая, жалкая, бесполезная Ева. Никто не будет страдать без тебя. Никто.
Разве что он. Придет на похороны, возьмет мою холодную руку и
заплачет. Поймет, что был не прав. Но будет слишком поздно. И всю жизнь будет жалеть. Всю жизнь...
Прощай!
Мощный порыв ветра словно из ниоткуда вдруг налетел на меня и потянул за собой. За спиной раздался отчаянный лай собаки. От страха и ужаса из последних сил ухватилась за оконную ручку. Сердце застучало, как бешеное. Весь алкоголь выветрился за секунду.
Вытирая пот со лба, присела, затем скатилась с подоконника на пол
и разрыдалась. Мартин сел рядом и тихонечко заскулил. Неужели это я только что хотела совершить подобное?! Кому и что хотела таким способом доказать? Даже не верится, какую глупость только что чуть не сделала. Безумие!
А моя бедная мама? Что было бы с ней? Она бы с ума сошла от подобной новости. Слегла бы с инфарктом сразу. А папа? Сразу бы поседел... А мои бедные друзья винили бы во всем себя. А Митя…
Ну и дура же ты, Ева…
Вытирая слезы, принялась собирать пустые бутылки в пакет. Ползала
на четвереньках, подбирая разбросанные обертки и таблетки. Подмела пол на кухне, собрав веником все осколки от посуды. Смыла размазанный макияж, приняла ванну и решила жить. Плохо, грустно, тяжело – неважно, как, – лишь бы жить.
Я ведь оказалась достаточно сильной, чтобы попытаться пережить все, что было, и значит, останусь такой до конца.
– Алло, мама! – Всхлипнула в трубку, набрав знакомый номер, –
мамочка, любимая, я к тебе сегодня вечером приеду, жди! Тоже соскучилась, да-да, спасибо. И тебя.
***
Марк поправил свой любимый синий галстук, прочистил горло и посмотрел на меня исподлобья. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. От его грубой попытки откинуться назад дорогое кожаное кресло под ним жалобно пискнуло.
Села напротив и положила сумочку на колени. Вдоль моего позвоночника замаршировали мурашки.
– Здравствуй, – выдал стеклянным голосом.
– Здравствуй, Марк, – поздоровалась я.
– Тебя, Ева, третий день нет на работе. – Он говорил медленно и четко, боясь взорваться окончательно. – И никто не знает, где ты.
Уже, было, открыла уже рот, чтобы ответить на еще не заданный им
вопрос, как Марк вдруг наклонился ко мне и прокричал, четко разделяя слова:
– Как это понимать?!
– Прости... – попыталась защититься.
– Послушай, Ева, ты уже не девочка и должна понимать, какая на
тебе лежит ответственность! Я бросил вызов серьезным людям, поставил себя в неловкое положение перед подчиненными, когда назначил тебя на эту должность. Ты понимаешь? Отдаешь себе отчет, что это не детский сад? Захотела она – не пришла. Это серьезный взрослый бизнес! Здесь на кону
серьезные большие деньги. Репутация ресторана, в конце концов!
– Понимаю, – проблеяла, пряча глаза.
– Поставщики, заказчики, клиенты – все они серьезные люди. – Марк встал и схватился за голову. – Никто не будет ждать, пока ты нагуляешься.
Никто. Ресторанный бизнес – это постоянное движение, ничто не стоит на месте. Все зависит от того, насколько оперативно каждый участник большой
цепочки выполняет свои обязанности. И желающих работать на твоем месте предостаточно, поверь! Стоит свистнуть, и сбегутся соискатели: и это будут
люди с нужным образованием, опытом, а самое главное – с желанием ра-бо- тать. Понимаешь? Я тебе платил? Платил. Притом исправно. И требовал
взамен не так уж много – всего лишь исполнять свои функции. К тому же верил в тебя, Ева, доверял. А ты, – он показал на меня пальцем, – не оправдала моих надежд. И так легко насрала на все, что было тебе доверено.
– Марк. – Встала, подошла и взяла его за руку. От неожиданности мужчина сразу замолк, прекратив свой монолог. – Прости меня за все, я тебе очень благодарна. Но так получилось. И пришла сюда сегодня, чтобы сказать, что увольняюсь.
– Что? – Произнес он тихо, так и не отпустив моей руки.
– Да. Я так решила. В моей жизни произошло много всего, о чем
хочется скорее забыть. И мне нужно уехать из этого города. Это уже решено.
– Куда? – Он совсем растерялся.
– Не знаю, может, в Питер поеду. – Улыбнулась и крепче сжала
его руку.
Марк продел свои пальцы между моих, притянул меня к себе и посмотрел прямо в глаза:
– Все… так серьезно?
– Более чем, – совсем тихо ответила и подняла взгляд на потолок, боясь расплакаться.
– А я тут хотел наорать на тебя. Привести в чувство. Думал, ты
прогуливаешь, а ты... Ох…Извини. – Он обнял меня и погладил по голове.
– Несчастная любовь, что ли?
Просто кивнула. По моей щеке поползла одинокая слеза. Хорошо,
что он ее не видел.
– Малыш, – вздохнул мужчина, не разжимая объятий, – пойми, что убежать от этого невозможно. Нужно просто пережить. Пройдет время, и ты будешь гораздо проще к этому относиться. А если повезет, то будешь вспоминать со смехом, встретишь на улице и удивишься тому, как могла когда-то его любить. Моя маленькая девочка… – И поцеловал меня в макушку.
– Лучше будет, если уеду, – всхлипнула я.
– Для того чтобы прийти в себя, необязательно уезжать. Ну, кому ты
там нужна в Питере? Ни прописки, ни связей. Кто тебя там возьмет на работу? Поедет она, вот выдумала. Не нужно бросать ресторан, чтобы забыть
кого-то. Или... – Взял меня за плечи и, выгнув бровь дугой, пристально
посмотрел в глаза. – Или этот негодяй работает в ресторане?
– Нет, – замотала головой из стороны в сторону.
– Дима, что ли? – Еще больше удивился Марк своему собственному предположению.
– Нет, – улыбнулась, – он не из ресторана.
- Фу-ух, а то я испугался уже, что ты с нашим поваром закрутила. А
что? Вы все вместе да вместе. Он в Милан – ты к нему в квартиру. Любой бы так подумал. Да и Дима - неплохой парень, настоящий талант.
– Нет, нет, нет. Марик, перестань! И я пару минут назад думала, что
ты меня уволишь, а ты отговариваешь меня уходить.
– Да это я напугать хотел, как следует, – улыбнулся Марк, – а ты на меня ведро холодной воды вылила, можно сказать.
– Но мне, правда, хочется уйти.
– Я тебя никуда не отпускаю! – Он обхватил мое лицо ладонями и посмотрел в глаза с особой нежностью. – Ева, только сейчас понимаю, какая ты маленькая, ранимая. И глупенькая! Ты мой самый родной человечек, как я могу дать тебе уйти? Ты хоть раз в жизни искала работу? Знаешь, что это такое? Тебе удивительно повезло, окончив университет, сразу занять такую должность. А где работают твои сверстники? Видела? Начинают свою карьеру в отделах доставки либо жалкими помощниками, операторами, девочками и мальчиками на побегушках. Потому что жизнь – штука жестокая, и нужно начать с самого низа, чтобы подняться наверх.
– Ты прав, Марик, – призналась я, – без тебя быть мне сейчас никем. Могла бы рассчитывать на место чьей-нибудь секретарши или кассирши в супермаркете. Ни связей, ни нужных знакомых или родственников...
– Вот видишь! А ты раскидываешься таким теплым местечком, как
управляющий ресторана. Где еще найдешь работу лучше, интереснее, легче?
Задумалась и молча села в свое кресло. Перспективы маячили действительно не особо радужные. Марк сел передо мной на корточки:
– Когда-то я был простым деревенским парнем, который вернулся
из армии и узнал, что его девушка давно встречается с другим парнем. А я
ее любил. И очень страдал. Но все, что произошло, только сделало меня сильнее. Оброс защитной оболочкой, и никто больше не смог ранить мои чувства. Нашел нужных знакомых, стал усердно работать, выбился в люди. В двадцать четыре открыл свое дело, в двадцать шесть – купил машину, в двадцать девять – квартиру, а потом разбогател и смог себе позволить все остальное. Работал двадцать часов в сутки, чтобы доказать, что чего-то стою. И теперь имею почти все, что пожелаю. Да, я не верю людям. Да, у меня почти нет друзей. Но кое-что ведь могу. И могу помочь человеку, которого люблю. Как-то по-своему, но люблю. Не настолько самоотверженно, как ты бы хотела, чтобы я тебя любил. Но это сильное чувство, поверь.
Марк приблизился к моему лицу настолько близко, что затаила дыхание, подумав, что он меня собирается поцеловать, но он продолжил:
– Я не смог бы оставить свою семью ради тебя. Прости. Наверное,
я - трус. И в этом признаюсь. Не смог бы быть верен тебе до конца жизни, проводить с тобой все свободное время, любить, так как ты того заслуживаешь. Но думаю и помню о тебе всегда. Помню, как пахнут твои волосы, как ты забавно ворочаешься во сне, как блестят по утрам твои глаза. Никогда не спутаю тембр твоего голоса ни с чьим другим, не забуду твой веселый смех. Ты подарила мне самые счастливые минуты моей жизни, и я, конечно, дурак, что от тебя отказался. Но ты достойна лучшего, поверь. Все, что сейчас могу дать тебе, – это поддержку и хороший дружеский совет. Оставайся, не бросай свою работу. Ресторан ожил под твоим управлением, он загнется без тебя, и мне так приятно в этом сознаваться. Ты – на месте и лучше всех делаешь свое дело.
– И ты простишь мне прогулы? – Спросила осторожно.
– Да, – просиял Марк.
– И как мне быть? – Улыбнулась, с надеждой взглянув на него.
– Ты идешь в отпуск! А когда отдохнешь, вернешься в ресторан, – предложил он, вопросительно глядя на меня.
– Договорились, – пожала ему руку.