Глава 30
1 января
Я шла одна по заснеженной лесной тропинке, а впереди бежал мой пес. Мой чудесный пушистый Мартин с блестящей шерстью бело-молочного цвета. Он натягивал поводок и устремлялся вперед, заставляя меня почти бежать, то и дело поскальзываясь и чуть не падая.
А сегодня ночью мы встречали Новый год. С мамой, папой и бабушкой. Отказавшись от приглашения в шумные компании, осталась с ними и вспомнила в чем прелесть семейного торжества. Пришла накануне с собакой и подарками. Вместе украсили елку, налепили пельменей, приготовили салаты, посмотрели «Голубой огонек» и выпили шампанского. Все как у всех, банально, для кого-то даже скучно, но на данном этапе мне это показалось особенно трогательным и по-домашнему теплым.
В последнее время осознала, что мои раны начали затягиваться. Уже дышится легче, иногда даже хочется улыбаться. Друзья укоряют меня за то, что окунулась в собственное одиночество и ни с кем не общаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Ведь я уже давно не та Ева, которая с интересом ждала нового дня, радовалась мелочам и открывала душу первому встречному.
Ева стала спокойнее, сдержаннее, мудрее. Каждый день вспоминаю о Саше. Стараюсь сильно не ворошить прошлое в памяти, чтобы не разрушать себя изнутри, но и совсем забыть тоже не получается. А раз в две недели непременно срываюсь: слушаю старую музыку в темноте, перебираю наши фотографии, обливаюсь слезами... Потом успокаиваюсь и засыпаю. Сплю крепко.
Кольцо его я давно сняла и убрала подальше, но иногда, правда, не выдерживаю: достаю из шкатулки, любуюсь, целую и прижимаю к сердцу. Не знаю, как он там живет, но желаю ему счастья. Сегодня получила сообщение от друга: «Ева, я так скучаю. Жду не дождусь, когда вернусь к вам. Люблю. Митя».
Мне стало так приятно и тепло на душе оттого, что я кому-то нужна.
Он должен вернуться весной, тогда придется подыскать себе квартиру. Но
это не страшно, лишь бы дорогой моему сердцу человек был рядом. Телефон зазвонил. Отстегнула поводок Мартина от ошейника, отпустила пса порезвиться, сняла варежку и достала мобильник.
Хм, неизвестный номер.
– Алло, – ответила бодро.
– Привет, – раздался усталый мужской голос.
– Ты? – И сердце больно толкнуло ребра.
– Я, – подтвердил Саша.
– Где ты взял этот номер? – Сухо спросила, остановившись.
Мартин в это время измерял глубину сугроба прыжками.
– Даша дала.
– Ясно.
– Не сердись, просто хотел узнать, как твои дела.
– Нормально. Вроде живая.
– Зачем ты так говоришь? Все еще сердишься на меня, да?
– А что, не должна?
– Не сердись. Я… скучаю по тебе.. – В голосе такая тоска, что хоть не вой.
Закрыла глаза ладонью. Меня охватило настоящие отчаяние: все то, что пыталась забыть, вдруг в один момент вернулось и нахлынуло с новой силой.
– Как живешь? – Поинтересовалась, прочистив горло.
– Да никак. Скучно. Много думаю о тебе.
– Сочувствую.
– Нет, правда. Возвращаюсь с работы и думаю, как было бы хорошо,
если бы меня дома ждала такая девушка, как ты.
– Такая, как я, но не я.
С неба опять повалил большими хлопьями снег.
– Я не так хотел сказать, ты опять все передергиваешь, – занервничал он.
– Да мне, на самом деле, наплевать, расслабься. Как у тебя на личном фронте?
– Никак.
Горько усмехнулась.
– Лукавишь.
– Нет. Не такой уж я и бабник, каким ты меня себе представляешь.
– Ладно, Саш, – вздохнула, – у нас много взаимных претензий, давай забудем о них на время. Чего ты хочешь? Ты ведь зачем-то звонишь.
– Да, – сознался Абрамов, – хотел бы встретиться с тобой, если можно.
– Зачем? – До боли сжала трубку.
– Никто еще не проникал в мой мир так глубоко, как ты. Я… хотел бы все вернуть... если можно.
– Для чего? – Меня охватило недоумение. – Чтобы я страдала от
твоих загулов? Плакала от твоей бесчувственности и безразличия? Чтобы
ждала дома, пока ты резвишься с друзьями? Спасибо, но сейчас моя жизнь
размеренна и спокойна, мне не нужны эти стрессы. Нет.
– И ты так легко забудешь все, что было между нами? – поразился
Саша.
Даже не смешно.
Переступила с ноги на ногу, чувствуя, как насквозь промерзают пальцы. Мне захотелось рассмеяться. Громко, отчаянно. Или лучше расплакаться.
– Это ты все забыл, а я помню. И буду помнить всегда.
Как в песне: «Помню глаза твои светлые, бережно храня воспоминания наши».
– Значит, мы никогда не увидимся?
– Не знаю, Саша. – На мгновение замолчала и уставилась вдаль, потом перевела дыхание и медленно продолжила. – Когда-нибудь, через много
лет, мы встретимся, и ты, будучи уже взрослым состоявшимся мужчиной, поймешь, что все еще будет. Начнем все заново, и ты будешь смеяться над нашим прошлым неудавшимся романом, который вытянул из нас все силы. Когда-нибудь мы будем держаться за руки, гуляя по парку, и целоваться у всех на виду. Я буду смеяться над твоими шутками и слушать, как мило ты сопишь во сне. Когда-нибудь у нас будет свой дом с желтыми занавесками на окнах, а на подоконнике будут стоять горшки с голубыми незабудками. И в этом доме будут наши старые книги, наш теплый плед и диски с нашей любимой музыкой. Долгими зимними вечерами мы будем пить «Изабеллу» и смотреть разные фильмы, я буду держать твои сильные руки, а ты – любоваться моими сияющими от счастья глазами. Когда-нибудь мы будем бродить по пляжу у самой кромки воды и вспоминать те нелепые фразы, которые говорили друг другу когда-то, очень давно... Когда-нибудь... Может, в другой жизни. А пока еще рано.
– Ева… Я плачу, – прошептал он.
– А я всегда буду тебя любить.
Вот, сказала. Молодец.
– И я...
– Тогда... почему?! – Сорвалась и все-таки заплакала.
– Что?
– Почему ты бросил меня?!
– Но это ты бросила меня из-за того, что я не пришел тогда в клуб, – закричал Саша в ответ.
– Значит, ты так ничего и не понял... – Покачала головой.
– Ты опять винишь меня, Ева. Но в чем я виноват? Что тебе сделал такого?!
– Что ты мне сделал? – Ноги пошатнулись. - Мне не о чем с тобой разговаривать, если ты даже элементарных вещей не понимаешь.
– Не понимаю, – согласился он.
– Тогда объясню. Даже не я, а сама жизнь тебе скоро все объяснит. Вот увидишь. Когда-нибудь в твоей жизни появится девушка, самая обычная, не лучше других. И ты сам удивишься, что она станет для тебя такой особенной, такой нужной. Будешь думать о ней каждый день, каждую свободную минуту, будешь нуждаться в ней, как в воздухе, ревновать. А она, в свою очередь, будет легко обходиться и без тебя. А когда эта девушка решит уйти, ты бросишься ей в ноги и будешь умолять остаться. Отдашь все, что имеешь, лишь бы быть с ней. Будешь готов пожертвовать своим здоровьем и всеми деньгами мира. Тебе даже даром не нужна будет твоя гребаная хваленая свобода, но она не примет эту жертву. И тогда ты узнаешь, что такое чувствовать себя ненужным. Отвергнутым. Брошенным. Одиноким. Несчастным. Тогда ты поймешь, как страдала я, придешь и извинишься. И всю жизнь без нее ты будешь ощущать пустоту в груди, там, где когда-то было сердце. Узнаешь, что такое боль, это я тебе обещаю...
– Как же ты меня ненавидишь, – усмехнулся Саша, – хочешь, сдохну,
чтобы тебе полегчало? Поеду на машине, попаду в аварию, куски моего тела раскидает по дороге. Тогда тебе станет легче?
– Мне тебя жаль, Александр. Ты не умеешь любить, у тебя ледяное
сердце. Тяжело, наверное, жить с таким?
– Да я бы никогда не смог дать тебе того, что ты заслуживаешь!
Посмотри на себя, Ева, как ты живешь, я не смог бы тебя обеспечить, дать тебе то материальное состояние, к которому ты привыкла. Поэтому мы не можем быть вместе. Мы – разные!
Ничего себе.
– Если бы ты слушал меня иногда, – всхлипнула в отчаянии, – то услышал бы, что мне не нужно было ничего материального. Мне нужен был ты. И никто больше на всей Земле. Ты меня так и не узнал за все это время.
– А как же все эти мужики на дорогих машинах, с которыми ты катаешься сейчас? Повелась на бабки? Ты же всегда была такой…
– Какой? Какие мужики?! – Изумилась я.
– Те самые, которых у тебя куча! И они всегда были, пока ты держала
меня за идиота. А еще Митя! Думаешь, приятно мне было видеть, как ты проводишь все свое время с ним? С моим другом! Выбрала бы хоть кого-нибудь другого, а то – моего друга...
– Он – и мой друг тоже, и никаких мужиков никогда не было.
Посмотри лучше на себя, как ты себя вел. Просто вспомни, освежи память.
– Опять переводишь стрелки на меня!
– Да иди ты в задницу, слышишь?! Кто ты такой, чтобы звонить мне,
орать и читать нотации? Ты – ничтожество, которое не несет ответственности за свою жизнь, гуляет, пьет и ничего не умеет. Ты закончишь свои дни бездарным, нищим, одиноким алкоголиком! Понял?! И мне ты не нужен! Не
нужен!
И тут звонким боем в трубке раздались короткие гудки. Повесил трубку. Трус! Тряпка…
В ушах зашумело, голова закружилась.
Еще минут пять стояла посреди дороги в оцепенении и не могла прийти в себя. Меня аж трясло от злости. А с неба падали и приземлялись на мое пальто, волосы и лицо пушистые снежинки.
Нет, этот человек явно недостоин меня. Нужно идти дальше. И начинать жить. Заново, с чистого листа.
Чего бы мне это ни стоило.
8 марта
Даже не поздравил. Поразительно. Всех поздравил, кроме меня. Всех знакомых.
Просто очередной срыв. Всего лишь минутная слабость.
Спокойно.
Включаю музыку громче, смотрю в окно. Уйди, пожалуйста, из моей головы... Прошу, уйди.
Я так больше не могу. Это невозможно. Как заставить себя жить?
Где лечат от зависимости?
«Daft Punk» – «Something about Us».
И вешаться...
Выть. Выть громко.
Край пропасти. Чувство полета.
Может, свобода там, внизу?
Прости, что чужие.
Прощаю, что не нужна тебе.
Отдать жизнь за мимолетную встречу.
За случайное прикосновение...
Твой лед.
Мои слезы. Удушье. Стыд.
И все равно нужен.
Неважно, сколько времени проходит.
Оно во мне, как раковая опухоль.
Растет и множится.
Вырезать и забыть.
Так не бывает. Умереть.
Понимать, что это навсегда, и нельзя ничего поделать…
А где-то есть ты.
И ты даже не поздравишь меня ни с одним праздником.
И никогда не признаешь, что был не прав.
Не пожалеешь, что отпустил.
Не придешь, чтобы взять меня за руку.
И вряд ли вспомнишь теперь.
А я буду и дальше скулить, прижимаясь к холодному окну.
Каждый день, делаю уже долгое время.
Ждать. И ни во что не верить.
Просто отдай мое сердце обратно...
Просто отпусти, пожалуйста...
Апрель
Сегодня утром проснулась и вдруг поняла, что освободилась. Конечно, не полностью, но мне захотелось дышать полной грудью и даже улыбаться. В первый раз. Чудесное чувство!
Почистив зубы, пробежала мимо растерянного Мартина, накинула плащ, нацепила замшевые полусапожки и выскочила за дверь. Вид тающего снега приободрил меня еще больше. Весна. Весна!
Первый раз после зимы открыла окно в машине и с удовольствием вдохнула прохладный воздух. Как же можно сидеть на месте, когда все вокруг просыпается ото сна? Мне захотелось посигналить прохожим, и, когда проезжала по набережной, это даже удалось. На мосту собралась целая процессия: свадебный лимузин, десятки других украшенных лентами машин, гости, родственники и жених с невестой, вешающие замочек со своими именами на перила.
Замедлила ход, посигналила и даже помахала им рукой, сопроводив все это дружеским визгом. Участники церемонии подняли высоко бокалы с шампанским и кивнули мне в знак благодарности. Рассмеялась, радуясь за незнакомых мне людей, и включила музыку громче. Подъехав к торговому центру, припарковалась и побежала прямиком в строительный ряд.
– Добрый день, вы просто обязаны мне помочь! – Обратилась к высокому молодому человеку с бейджиком консультанта.
– Здравствуйте, – он оглядел меня с ног до головы, – чем могу быть полезен?
Наверное, его несколько смутил мой внешний вид: всклокоченные мятые волосы, забранные в свободный хвост, спортивные штанишки, заправленные в сапоги (слава богу, без каблука), широкая футболка от пижамного костюма и плащ.
Помахала перед его носом портмоне из дорогой кожи, намекая на то, что прибежала сюда не с вокзала, и тогда все его сомнения окончательно рассеялись.
– Хочу сделать ремонт, но не знаю, что мне для этого нужно и... сколько, – заявила, ничуть не смущаясь.
– О, – улыбнулся парень, – хотите поклеить обои для начала? Будете шпаклевать стены?
– Да, наверное, – согласилась, усаживаясь на диван, выставленный на продажу, – и белить потолки. Или что там можно с ними еще сделать? Хочу поменять кое-какую мебель и вставить новое окно.
– Хорошо, – кивнул головой консультант, – тогда давайте по порядку. Начнем с выбора шпаклевки, обоев, клея и другой необходимой мелочи.
– Отлично. Хочу обои теплого цвета, например, персикового или
горчичного, – сказала, кокетливо улыбнувшись, встала и пошла за ним
следом. – Где они у вас?
– Давайте пройдем в зал, где выставлены образцы обоев. – Он осекся, заметив, что я взяла его за руку. Посмотрел на меня изумленно, замедлил шаг, но не остановился. – Сколько вам нужно… рулонов?
– Ой, – закатила глаза, мне так хотелось, наконец, хоть с кем-то пофлиртовать, – давайте вместе сосчитаем. Комната у меня приблизительно двадцать квадратных метров, но есть еще одна комнатка, поменьше, она – квадратов двенадцать... И кухня.
– Ясно, – удивленно взглянул на меня молодой человек, продолжая движение.
– Но это не единственная проблема, к сожалению. – Мельком посмотрелась в попавшееся нам по пути зеркало: отражение даже вселило в меня уверенность. Темная краска давно смылась, и волосы приобрели прежний естественный светло-каштановый оттенок. Это была новая, красивая и полная жизни Ева. Остановила консультанта, посмотрела на него
невинным взглядом и, вытянув шею, прошептала на ухо. – Я никогда
сама не делала ремонт, и вы просто обязаны меня спасти. Посвятите меня, пожалуйста, в тонкости этого дела.
Краска ярко пунцовыми кругами зажглась на его щеках.
***
– И ты вот так внезапно решила сделать ремонт? – спросила Мила, перешагивая через куски бумаги на полу.
– Да, сегодня утром, – обрадовано сообщила, отдирая от стены
очередной кусок старых обоев.
– В чужой квартире? – С иронией заметила она.
– Сделаю Мите сюрприз. К тому же, это – часть моей терапии. В
нее также входят еженедельные вылазки по магазинам, посещение бассейна и салона красоты, уроки игры на гитаре и выставка собак.
– Ух ты, – Мила растерянно огляделась по сторонам, – и когда ты
все успеваешь?
– В выходные и после работы.
– Шикарно. А где ты будешь жить, пока делаешь ремонт?
– Пока делаю в зале, буду жить в комнате, и наоборот.
– И не жалко тебе делать ремонт для Мити, а потом съезжать отсюда?
– Нисколечко, – заверила, энергично работая скребком, – тем более – для Мити. Для него мне вообще ничего не жалко!
– Ну, если так, то отлично, – усмехнулась она и сняла с себя джинсы. Сменив их на старые Митькины спортивные штаны с полосками, а свитер – на растянутую майку, Мила заняла боевую позицию рядом со мной и принялась отщипывать маленькие бумажные кусочки.
– Поклею здесь красивые тесненные обои! – Мечтательно сказала я,
качаясь на стуле и пытаясь достать почти до самого потолка.
– А если Мите не понравится, что ты наводишь в его квартире свои
порядки? – Вдруг испуганно поинтересовалась Мила, втягивая шею.
– Не-е-т! – Отмахнулась, бросая на пол бумагу.
– Ну, тебе лучше знать... А когда он вернется?
– Двадцать седьмого мая заканчивается контракт у Винченцо, он
отправится домой, значит, Митя вернется сюда двадцать восьмого. – Закатила вверх глаза, подсчитывая дни. – Да, правильно. Двадцать восьмого!
– Ты знаешь, – сказала Мила, намеренно растягивая слова, – мне кажется, ему придется приехать сюда совсем скоро на несколько дней.
– Это еще зачем? – Спросила, отрывая большой кусок обоев над своей головой.
– Затем, что я приглашаю вас восьмого мая на свою свадьбу...
Сначала не поняла, о чем она толкует, но потом до меня вдруг дошло. Медленно обернулась и выпучила глаза. Скребок выпал из рук. Глаза Милы блестели от счастья. Она смущенно улыбнулась. Быстро соскочив со стула, я с визгом бросилась обнимать ее:
– Я так рада за тебя! Ура! Ты этого заслуживаешь и будешь счастлива!
– Спасибо, – робко поблагодарила подруга.
– Но как ты решилась? – Не унималась я. – Он сделал тебе предложение? Вы уже подали заявление, да?
– Да-да, – она прижала меня к себе еще крепче, – мы подали заявление. Думаю, что это правильно, ведь мы уже полгода живем вместе. Мы счастливы, каждый день становимся еще ближе друг к другу, нам хорошо вместе. И... я знаю, что люблю его. Как никого и никогда не любила…
– Черт подери, да я счастлива, наверное, еще больше тебя! Уже представляю, как погуляю на вашей свадьбе, а потом буду нянчить ваших детишек. Владиславовичей, ха-ха! – Залезла на стул и исполнила джагу джагу. – Предлагаю тебе устроить торжество в моем ресторане. Организацию беру на себя. Пригласим музыкантов, ди-джея, приготовим самые вкусные в мире угощения, сервируем тебе столы, как во дворце у мадам Помпадур! О, жду не дождусь!
7 мая
Сегодня я бросилась в его объятия в аэропорту. Да, именно бросилась. Как утопающий бросается из последних сил в сторону спасательной шлюпки. Когда Митя, отпустив сумки, обнял меня, уткнулась в его грудь и ощутила до боли знакомый и родной запах. Держаться за него было так же естественно и спокойно, как рассекать волны на новеньком мощном современном катере. Так же приятно и легко.
Посмотрела на него с нежностью и расцеловала в обе щеки. Его лицо было таким загорелым, а волосы, казалось, стали еще светлее, чем прежде, тона на два. Сказывалось длительное пребывание на солнце.
– Привет, – произнес он с необычайным трепетом.
– Привет, – даже смутилась я.
Вроде свой, родной, знакомый, но, черт возьми, совершенно другой Митя. Осанка стала ровнее, походка увереннее, в глазах какой-то новый блеск. Смотрит на меня и тоже будто не узнает.
– Вот кого мне все это время так не хватало, – и обнял меня еще раз.
Боже, как можно было забыть, как тепло и уютно бывает в его объятиях?
– А я и не думала, что привыкла к тебе настолько, когда отпускала в Милан. На работе, дома, на прогулках – ты был со мной везде, и когда ты уехал, поняла, что моя жизнь стала пустой. И в ней не хватает кого-то шумного, высокого и смешного.
– Ты такая красавица, с ума сойти… – Парень, не давая возможности опомниться, подхватил меня на руки, подкинул вверх, поймал и аккуратно поставил на место.
Даже испугалась, что надорвет спину. Мне было неловко от несовпадения наших весовых категорий: Митя ведь всегда был очень худым. Но его руки… Присмотрелась. Он что, качаться в Милане начал? Не верю глазам. Ого… Уставилась, как деревенская балда, на его бицепсы, выступающие под тонким хлопком рубашки. Вот это да…
– А еще я ужасно соскучилась по твоим кулинарным шедеврам! – Созналась, глядя в сторону.
– Что, итальянец вас плохо кормил? – Митя схватил сумки и бодро потащил к выходу.
– Нет, что ты. – Выхватила из его рук самую легкую сумку и взвалила на себя. – Просто ты всегда приправлял свои блюда нужным словом, добрым советом и чашкой горячего эспрессо. А Винченцо только поет и целуется с Наташкой.
– Обязательно зайду сегодня на работу, познакомлюсь с ним и пообщаюсь с ребятами. – Он вышел на улицу и вдохнул теплый майский
воздух. – О, мой родной и любимый шумный город, как же я по тебе соскучился!
– Ему тебя тоже не хватало. Ты мне столько всего должен рассказать. Умираю – хочу услышать.
Когда мы подошли ближе к машине, улыбнулась и призналась:
– У меня для тебя есть один приятный сюрприз.
– Какой? – Удивился друг, поставив сумки на землю.
– Вот такой! – Воскликнула, открывая дверцу машины.
Оттуда в ту же секунду с радостным лаем вырвался Мартин и повалил Митю на его же багаж. Тот захохотал и принялся гладить своего пса, который уже вовсю вылизывал лицо хозяина. Я же втянула голову в плечи, думая о том, как же отреагирует он на второй сюрприз, ожидающий его дома.
Дорога не заняла много времени.
– Ничего себе... – только и смог вымолвить парень, едва переступив порог квартиры.
Митя оставил сумки в коридоре и прошел в зал следом за Мартином. Любуясь проделанной мною фантастической работой, покрутил головой и пробормотал что-то невнятное.
Помещение зала было отделано в духе минимализма, в цветах классических оттенков. Пространство зрительно расширилось благодаря тому, что я выкинула старый шкаф-стенку, а все вещи убрала в новый встроенный шкаф, который мне помогли соорудить нанятые рабочие. Книги нашли свое место на полках, которые прикрепила на стену возле входа, а под ними сиял новыми красками лично мною отреставрированный журнальный столик.
Новое окно на балкон впустило в комнату больше света, а широкий подоконник принял в свои объятья большое количество горшков с комнатными цветами. Их чудесно дополнили новые молочного цвета шторы, которые я тоже сшила сама. Зал больше не напоминал комнату холостяка, в нем прекрасно уживались и уют, и функциональность.
А комната, которая служила спальней, совершенно откровенно поражала воображение любого, находящегося в ней. На потолке появилось полотно, изображающее теплое голубое небо с легкими перистыми облаками, которое плавно переходило в стену, обвитую кудрявыми серебристо зелеными растениями. Среди них была прорисована старинная кирпичная кладка с отпавшей местами штукатуркой. И все помещение напоминало теперь уютный маленький уголок двоих влюбленных, где можно вдоволь наслаждаться уединением.
Я ходила за Митей по пятам, пока он медленно рассматривал свой
новый интерьер. По затянувшемуся молчанию невозможно было предугадать
его реакцию, глаза моего друга были постоянно направлены только на стены
и потолок. Стало страшно, что он меня сейчас отчитает. За самонадеянность,
за то, что поменяла все в его квартире без спроса.
Может, самое время доложить ему о том, что никаких денег за ремонт не потребую и вообще скоро съеду без лишних напоминаний?
Черт. Он молчал. Ну вот. И зачем я только все это наделала? И ведь думала же, что зайдет, пошутит что-то про «Школу ремонта», оценит по достоинству мои старания и поблагодарит. Или обнимет. Неужели так плохо его знаю?
Мною начало овладевать беспокойство.
В следующий момент Митя медленно повернулся и, не сказав ни слова, поцеловал меня прямо в губы. Настойчиво, но нежно. И я сразу почувствовала, как он дрожит всем телом. Для меня это было настолько неожиданно, что на мгновение замерла и услышала стук собственного сердца. Все тело словно прошило током, желудок скрутило тугим узлом.
Испуг, смятение, неловкость. Все смешалось.
Внезапно его губы оторвались от моих, наши взгляды встретились. В его глазах читался испуг за то, что только что натворил. Не нужно было мне замирать, как вкопанной. Сейчас он начнет извиняться. Нет-нет-нет! Митя открыл, было, рот, чтобы все объяснить, но я не позволила – резко притянула его к себе и впилась в горячие губы.
В висках стучала одна только мысль - он все это время был самым идеальным. Все это время был только моим. Созданным для меня. В тот момент, когда наши губы слились в сумасшедшем неистовом поцелуе, поняла, что давно хотела именно этого, но подавляла желание, даже не надеясь на взаимность.
Митя целовал меня так страстно, что захватывало дух. Гладила его
волосы и понимала, как же счастлива. И благодарна ему за первый шаг. Ведь если бы он его не сделал, сама бы не решилась на такое никогда. Мне словно открылась какая-то великая истина. Человек, который понимал меня лучше всех. Который всегда был рядом, с которым было безумно интересно и весело, который так же, как я, уже и не надеялся найти свое счастье, – он-то и подходил мне больше всего.
И ведь я никогда не была к Мите равнодушна. Пыталась гасить свои чувства во имя дружбы и тянулась, тянулась, тянулась к нему. Даже не обратила внимания на то, что все девушки внезапно исчезли из его жизни, куда-то пропали, а ведь раньше ходили за ним толпами. Видимо, он еще раньше понял природу своих чувств ко мне. А я, дура, ему все уши прожужжала с этим Сашей.
Не зря так нервничал. Я-то была нужна ему не как друг... И он мне... Когда Митя уехал, нуждалась в нем больше, чем в ком- либо еще. Господи, неужели это все взаимно?
Митя посмотрел на меня, тяжело дыша, и я прочла в его глазах ту же любовь и то же желание, которые испытывала сама. Он торопливо расстегнул пуговицы на моей рубашке и покрыл всю мою шею поцелуями. От прикосновений его влажных губ к коже, внутри разгорался настоящий пожар. Но не обжигающий дьявольской страстью – другой. Целительный, легкий, обволакивающий и парящий, словно крылья ангелов.
Он поднял меня на руки и прижал к себе. Обвила ногами его бедра, ясно понимая и неистово желая того, что произойдет между нами дальше. Стянула с него футболку через голову, бросила на пол. Падая на кровать, снова притянула его к себе. Затуманенным от страсти взглядом успела оглядеть его тело: все, о чем только может мечтать женщина. Каменный пресс, сильные руки, широкие плечи. Прикусила его нижнюю губу, заставив резко выдохнуть и почти зарычать. Отпустила ее и легонько поцеловала, едва касаясь. В низу живота больно покалывало от нахлынувшего желания.
Меня охватило чувство безграничной нежности, с которой принялась ласкать его тело, скользя пальцами по загорелой коже. Дрожа от возбуждения, Митя сорвал с меня юбку, затем блузку, скользнул взглядом по груди, затем начал покрывать ее жадными поцелуями. Провел языком вверх от ключицы до шеи, задыхаясь, прикусил мочку уха.
В этот момент вдруг поняла, что хочу его, как никогда никого не хотела. Тело буквально ныло от желания, разрывалось, требуя принять его в себя.
Нет, больше не могу. Выгнула спину, и, хватая ртом воздух, со всем отчаянием притянула его ближе. Кожа к пылающей коже, дыхание к дыханию, дрожь тела, безумие во взгляде. Он проник в меня резко и настойчиво. И это было ошеломительно приятно. Так, как мне и хотелось. Обхватила руками его плечи, впилась пальцами в кожу спины. С каждым движением наши тела как будто становились единым целым, сливаясь в полной гармонии.
Я и Митя…
Я и Митя!
Безумие!
Мы задыхались. Тонули друг в друге. Мы будто оказались там, куда всю жизнь спешили и никак не успевали. Мы были там, где так уютно молчать и быть самим собой. Летели над землей, переплетаясь друг с другом сильнее и сильнее.
- Это ты… - Шептала я словно в бреду.
- Кто же еще, - смеялся он на шумном выдохе.
- Спасибо… - Простонала, упираясь затылком в подушку и уже не видя ничего перед собой.
- Еще успеешь поблагодарить, - дрожащим голосом произнес он, осыпая мое лицо нежными поцелуями, глядя в глаза и ускоряя темп.
И я благодарила. Мысленно. Извиваясь, растворяясь в нем, даря всю себя и чувствуя с каждым движением, что тело готово вот-вот взорваться от ощущений.
Он любит меня. Он умеет любить. Я хочу сделать его счастливым.
И на какое-то острое и яркое мгновение мы действительно стали с ним единым целым. Ощущения заставили наши тела пылать на пике удовольствия, вспыхивать фейерверком эмоций, искриться страстью и, наконец, утонуть в сладостной истоме. Мне хотелось остаться в состоянии приятной неги и гармонии навсегда. Качаться на волнах нашей любви и не замечать ничего вокруг.
Усталые и довольные, мы лежали на простынях, наслаждаясь близостью еще долго. Наши сердца, до краев наполненные любовью, бились в едином ритме. Митя поднял голову и, наконец, посмотрел на меня. Пара секунд молчания, и мы расхохотались.
– Что это было? – Спросила, в смущении закрывая лицо руками.
– Это долгая разлука сказалась, – ответил он, убрал мои руки и поцеловал меня в распухшие губы. Попыталась незаметно подтянуть к себе одеяло, чтобы прикрыть наготу. Вся эта ситуация теперь смущала меня еще больше.
– Я там уже все видел, – усмехнулся Митя, оторвавшись от моих губ.
– Просто все так… неожиданно, – замялась я, – мне нужно время,
чтобы свыкнуться с этой мыслью. Так непривычно. Как ты вообще решился
меня поцеловать?
Он лег рядом на бок и накрутил на палец прядь моих волос:
– Хотел выразить благодарность за ремонт, но решил, что простого
«вау» будет недостаточно.
Вопросительно уставилась на него.
– Нет, конечно, я шучу, – поцеловал меня в шею, – просто повернулся к тебе, посмотрел. А ты стоишь такая красивая, родная, маленькая. Ремонт сделала, ну, думаю, значит, никуда отсюда уходить не собирается. И я, абсолютно не подумав, сделал то, о чем мечтал все последнее время в Италии. Знаешь, проснулся однажды утром и понял, что ты мне нужна. Собрал вещи, поехал в аэропорт, но в последний момент испугался, что ты будешь в шоке и просто отвергнешь меня. Заодно рисковал потерять хорошего друга. Передумал, не поехал.
– Я и сейчас в шоке, – созналась, проводя подушечкой пальца по шее, вдыхая любимый запах.
– Но ты меня не оттолкнула, и теперь я на все сто процентов счастлив.
– Тебе надо было приехать тогда.
– Решил выждать, пока твое сердце остынет от прежних чувств. Не
хотелось лезть к тебе в неподходящий момент.
Лучше бы не напоминал.
– Тоже правильно. – Вздохнула и погладила его по спине. – А я
втайне боялась, что ты вернешься оттуда с какой-нибудь молодой страстной итальянкой...
– Ха-ха-ха! – Митя рассмеялся и прижался ко мне вплотную. – Я
привез оттуда кучу подарков для тебя. Какая уж там итальянка! Бродил по магазинам, видел какие-то вещи на витринах и каждый раз думал, что подойдет тебе, а что – нет. На пальцах объяснял продавцам, что мне необходимо, а нужный размер показывал на проходящих мимо людях. Целую сумку набил шмотками, сувенирами, духами, фотографиями. Единственное, что там получил, кроме опыта, так это силу воли. Я бросил курить, Ева! Представляешь?
– Я тобой горжусь!
Его губы оставили дорожку из поцелуев на моем лице.
– Милая, я тебя теперь никуда не отпущу. Как ты жила без меня здесь?
– Ну... Нормально...
– Ага, а я насчитал у тебя три седых волоса!
– Не смеши! – Ущипнула его между ребер, присела, прикрывая грудь одеялом. – Лежу тут и совсем забыла, что рабочий день – в самом разгаре. А завтра у Милки свадьба! Нужно все подготовить, все продумать еще раз.
– Хорошо, сейчас пойдем на работу, начальница, – лениво протянул Митя.
– Ого, так это же служебный роман! – Воскликнула, пытаясь встать.
– Да еще какой, я все продумал. – Он запустил руку под одеяло, это
заставило меня моментально остановиться и опустить голову обратно на подушку. – И попробуй только после этого не повысить мне зарплату...
Через полчаса села на кровати, пытаясь отдышаться, и взглянула на
часы:
– Мне конец...
– Приводи себя в порядок, а я приготовлю что-нибудь, хорошо?
– Хорошо! – Наклонилась и поцеловала его в губы. Уже так знакомо, приятно, так вкусно. – И кофе!
– А потом едем в ресторан.
Нельзя так возбуждаться от простых поцелуев. Только что ведь вроде… А тут опять…
– Договорились. – Неохотно приподнялась, надевая свои трусики, натянула блузку. Нужно быстро принять душ, переодеться в другую, немятую, одежду, уложить волосы, а еще по пути заглянуть в сумку с подарками. Как же не хочется покидать постель, вылезать из его горячих объятий…
Встала, направилась к двери.
– Подожди. – Митя поймал меня за руку на выходе из комнаты. Повернулась и посмотрела в его глаза. Он явно собирался сказать что-то очень важное. Очень. – Ева, я люблю тебя...
Помолчав пару секунд, улыбнулась и ответила:
– Я тоже люблю тебя, Митя...
Так просто и легко. Так правильно. Хотелось смотреть в эти глаза бесконечно. Он схватил меня на руки и поднял высоко над собой. Мартин отчаянно гавкнул откуда-то снизу.
– Мне опять раздеваться? – Кокетливо спросила, приземляясь.