Глава 13

Кай.

Я действовал спонтанно, не просчитывал следующий шаг, что в корне противоречило моей природе. Потом все проанализирую, а пока… просто буду решать текущую проблему.

Я открыл перед ней дверь в свою квартиру и мягко подтолкнул вперед, а сам тут же отправился к телефону и сделал заказ блюд на дом. Будем ужинать, раз уж собрались. Скинул пиджак и стянул галстук, бросил их на спинку дивана. Наташа в это время просто замерла посередине комнаты, озираясь. У меня большая квартира-студия. Интерьер, скорее, спартанский — хоть вся мебель и из дорогущих салонов, но только та, которая жизненно необходима. Хотя сами спартанцы вряд ли согласились бы со мной в определении стиля. И тут всегда царит идеальный порядок — домработница наведывается трижды в неделю. От нее я запирал только сейф и холодильник. Потому что последний служил хранилищем не для еды, а для колбочек с кровью — престарелую женщину это могло бы и добить. Как она сама себе объясняла запертый холодильник — не мои заботы.

Повесив трубку, я подошел к девушке, которая теперь стала ниже ростом — едва достала бы мне до подбородка, если на носочках немного приподнимется. Сейчас было смешно вспоминать, как еще полчаса назад она семенила за мной на высоких каблуках по офису. Наташа была растеряна и смущена, но и уходить не спешила, понимая, что я готов ответить хоть на какие-то ее вопросы.

— Что будем пить? — у меня в баре представлен полный арсенал. Алкоголь действует и на вампиров, правда, отпускает быстрее и никогда никакого похмелья. Сам я предпочитал только один напиток, но для Руслана или внезапных гостей, которые почему-то так ни разу и не нагрянули, держал целую выставку.

— Я не буду пить, — она все-таки ответила и довольно решительно.

— Значит, коньяк, — сделал вывод я и достал с полки изящную бутылку с янтарной жидкостью. Оттуда же прихватил два небольших бокала-тюльпана и направился к стойке, разграничивающей кухню и жилое помещение. Взобрался на высокий стул, но Наташа так и не сдвинулась с места.

— Нравится? — я спросил ее о квартире, конечно.

— Не очень, — она наконец-то направилась к стулу на обратной от меня стороне стойки.

— И почему же? — я ожидал от нее прямолинейности, мне было просто интересно.

Она пожала плечами и снова осмотрелась:

— Слишком просторно. От этого как-то неуютно.

Думаю, она рассудила бы иначе, если бы сама пять лет просидела в подвале. Девушка продолжила:

— Комнаты все-таки нужны… чтобы уединиться, если захочется.

— Мне-то от кого уединяться? — я задал закономерный вопрос.

— И шторы… — она продолжила критиковать мое жилище. — На улице светло, но окна закрыты непроницаемо. Зачем искусственный свет, если можно получить естественный?

Ах, ну да, шторы. Я уже давно стал вампиром дневного разлива и теперь совсем уже привык к слабости от солнца, но хотя бы дома я обеспечивал себе максимальный комфорт.

— Мне просто так нравится, — ответил я, разливая коньяк.

— Я не буду пить, сказала же! — в голосе промелькнуло раздражение.

— Тогда вряд ли получишь разговор по душам, — я надавил. Не привык, чтобы со мной спорили по пустякам.

Она буквально на пару секунд задержала взгляд на моем лице, поняла мою угрозу, а потом взяла свой бокал, сразу предлагая тост:

— Тогда за откровенность?

— За нее, — поддержал я.

Она двумя глотками выпила весь коньяк, а через секунду жутко сморщилась и затрясла головой. Я со смехом пододвинул ей стакан с водой. А сам направился к входной двери, услышав звонок. Быстро они с доставкой. Наверное, в такую рань вообще заказов нет, а кафе это находится прямо в моем доме.

Вернулся на кухню и посмотрел на девушку. Она смутилась немного, видимо, от того, что не получилось придерживаться образа такой прожженной жизнью мадамы, но я не стал заострять на этом внимание. Мне больше нравится, когда она злится, чем смущается. Поэтому без комментариев начал перекладывать еду из контейнеров на тарелки и расставлять все на стойку.

— Когда можно будет начинать задавать вопросы? — она взяла вилку и придвинула к себе один из салатов.

— Через две, — я указал на коньяк. Если честно, то я просто немного хотел оттянуть начало нашего разговора и еще не успел придумать, что конкретно буду врать. Поэтому налил по новой.

Она послушно взяла и, даже не чокаясь, снова выпила залпом. Какая покладистая. Надеется, что это все не зря. Я еще не допил свой, с удивлением наблюдая, как она сама наливает третью. Столько же, сколько наливал я — на два пальца. Халтурить не стала, хотя лицо у нее уже немного порозовело.

— Зря ты так спешишь. Давай, начинай свой допрос, — я с улыбкой смотрел на то, как она накручивает вилкой фунчозу и подносит ко рту. — Или сначала я? Все, что я понял — ты со своим парнем рассталась из-за того, что он тебя в чем-то обманывал. Например, в том, что помогал тебе. И если тебе нужно мое мнение, то это довольно глупо, если учесть, что вы жили вместе, так что он был не просто мимопроходимцем… А уж про увольнение мне вообще непонятно. Решила стартануть за отвалившейся любовью?

Она отмахнулась:

— Нет! Но… Я думаю, что вы… ты знаешь о Максиме гораздо больше, чем говоришь!

— Сузь тему, а то я теряюсь.

Она отвела взгляд, задумавшись.

— Откуда ты знаешь о Стирателях? Только не ври мне, что…

— И не собирался, — я перебил, понимая, что что-то сказать все равно придется. — Про Стирателей я знаю давно. Они… стирают.

— И не только, — усмехнулась Наташа. — Так откуда ты про них знаешь?

— Приходилось сталкиваться раньше, не лично, просто мне о них говорили. И Максим упомянул о них в нашу первую встречу — выяснял, знаком ли я с кем-то из них… — эта история должна была выглядеть правдой в ее глазах, а мне только это и было нужно. — Я раньше общался… не с самим Максимом, а с его друзьями. Поэтому-то он и пришел ко мне.

— То есть ты знаешь, чем занимается его «агентство»?

Агентство? А я думал, их братия называется «Клуб фанатов Баффи — истребительницы вампиров». Кивнул.

— Ну же! — она даже приподнялась на стуле. — Лёша… Кай! Пожалуйста, расскажи все, что знаешь!

Теперь главное — открыть ровно то, что она и сама уже должна бы знать.

— Их… организация занимается раскрытием нестандартных убийств. Там, где обычная полиция не справляется. Эдакий профессиональный самосуд, но они знают свое дело. Я сначала даже подумал, что твой Максим меня в чем-то подозревает — уж слишком настойчиво он начал расспрашивать о моих делах. Это знаешь как, российский бизнесмен инстинктивно напрягается от любой проверки, даже если ничего не нарушал — привычка, выработанная годами. Но нет. Он ко мне приходил только из-за тебя, об остальном мы потрепались просто заодно.

— То есть… ты не один из них?

Никакой вампир такое оскорбление мимо ушей бы не пропустил.

— Нет. Им часто нужна помощь влиятельных людей, поэтому некоторых они посвящают в свои дела. Просто я однажды оказался тем, кто был им полезен — только потому их и знаю. Тогда же узнал и о Стирателях — они помогают забыть какие-то события жертвам или случайным свидетелям. Очень полезно в их тайном ремесле. Думаю, что они и в дальнейшем собираются обращаться ко мне, раз я до сих пор о них помню.

По ее расширенным глазам я видел, что она верит. Удивлена, что я в курсе таких подробностей, поэтому верит еще больше. Значит, я не сказал ничего, что шло бы вразрез с ее представлением об их… хм… агентстве.

— А позавчера… ну, когда на Максима напали, что точно там произошло?

— Пока ты сидела и психовала, уставившись в окно, я набрал его номер, а он не ответил. Тогда я и решил, что тебе лучше остаться в машине, а для начала осмотреться самому. Их было… трое. Без понятия, кто такие, но твой Максим уже многим успел дорогу перейти. Когда я подбежал, они решили не связываться с вооруженным психом и просто ушли.

— Просто так ушли? — тут она уже явно сомневалась.

— Просто так ушли, — придумывать подробности в этом вопросе мне стало лень.

Она переваривала информацию. Несмотря на то, что я не сказал практически ничего нового, она заметно успокаивалась. Без моего внушения. Сердце теперь билось ровнее.

— Можно спрашивать дальше? — какого черта она собиралась спрашивать еще? Я и так подчистил историю со своей стороны, насколько это вообще было возможно.

— Сначала выпей, — я пододвинул к ней бокал. Не дожидаясь ее, опрокинул свой.

Она послушно выпила, снова сморщилась, но тут же потянулась за салатом. Прямо даже интересно, сколько еще потребуется коньяка, чтобы она свалилась с ног.

— А зачем ты в тот раз позвал меня в ресторан? Это было так неожиданно, и я до сих пор не понимаю… Ты ведь уже знал про моего Максима, кто он мне, даже лично с ним встречался…

Как же раздражающе она продолжает настаивать на легенде о том, что Максим был ее любовником!

— Ах, так ты из-за этого решила уволиться? Тебе нужно было оплакать потерянную любовь, а тут симпатичный начальник, который силком таскает по ресторанам? Так могла бы взять пару отгулов, чтоб отрыдаться, вместо того, чтоб пороть горячку.

Ее сердце снова забилось быстрее — она не хотела развивать эту тему, поэтому перешла к другому:

— О, кстати, Лёш… Ты — гей? Тот мужчина вчера…

Что ответить? Соврать, что люблю мужчин? Или намекнуть, что играю за обе команды? Хотя по правде, не играю ни за одну. Вместо этого переспросил:

— А у тебя с этим какие-то проблемы? — я продолжал улыбаться, поставив подбородок на скрещенные пальцы.

— Нет! Конечно, нет! — она покраснела и даже замахала руками, будто желая отогнать несправедливые обвинения в нетерпимости. Сейчас было заметно, что она опьянела. — Я тогда просто решила, ну… что я тебе нравлюсь… или даже не знаю, что!

Она засмеялась, я тоже не смог удержаться. Но ничего пояснять не спешил. Тогда она продолжила сама:

— Я просто хочу сказать, что если тебе… ну… — ее язык немного заплетался, — Лёша, если тебе нужно прикрытие… ну, чтоб другие не узнали о твоей ориентации… то я готова на такую роль! Если хочешь, конечно!

Да это не коньяк, а какое-то злодейское зелье великодушия!

— Наташ, мне очень нужно прикрытие. И ты очень даже подходишь на эту роль, — дождался ее «Без проблем!», а потом перешел в наступление. — Но тогда тебе нельзя увольняться!

Она мотнула головой:

— Тогда — нельзя!

— То есть заявление я могу порвать?

— Да хоть подотр… порви его! Раз пошла такая пьянка, буду твоим прикрытием!

— Договорились! — я протянул ей руку, она с удовольствием пожала, закрепляя сделку. И только потом спокойно добавил: — Только я — не гей. С тем мужиком вообще другие вопросы были.

Секунд пять лицезрел очи на пол-лица, а потом раздался безудержный хохот. Но отсмеявшись, она встала и заявила:

— Все, мне пора! Здорово поговорили, спасибо. Можно вызвать от тебя такси?

— Конечно, сейчас вызову, — я подошел к ней и включил внушение. Усиливал, пока она не рухнула мне на руки, засыпая.

Куда она пойдет? На ногах же не стоит… в большей степени, благодаря мне, а не алкоголю. Отнес на кровать, уложил прямо в одежде. Она поежилась во сне. Пришлось вытащить из шкафа плед и укрыть. Потом убавил кондиционер и приглушил свет.

Охотник меня убьет, если узнает. Прямо на месте, без суда и следствия, даже если ему самому потом будет грозить наказание. Если узнает… Но как, если раны затянутся еще до того, как она проснется? Другие вампиры смогут почувствовать мой запах в ее крови, но вряд ли я или тот же самый охотник позволим ее кусать другим вампирам…

Я нагнулся сначала к шее, но потом передумал и поднес к губам запястье. Зачем мне это? Вместо того, чтобы задумываться над ответом, я выпустил клыки и погрузился в ее руку. Она даже не пошевелилась — мы умеем делать так, чтобы жертва вообще не ощущала боли. Через неполную минуту я с усилием оторвался. Потом слизнул сочащуюся из раны кровь. И еще раз, на этот раз остановившись на удовольствии.

Дал ей и своей крови. Немного, только необходимое для восстановления количество, хотя хотелось влить в нее канистру. Если постоянно поить ее своей кровью, то я смогу лучше контролировать ее, тогда она уже полностью будет в моей власти. И тогда мы бы обошлись без подозрений, без напоминаний обращаться ко мне по имени, без мыслей уехать из этого города подальше от меня… Но это было рискованно — это уже нарушение Закона. И самое главное — я хотел, чтобы она по доброй воле тянулась ко мне.

Улегся рядом, готовясь тоже провалиться в сытый сон. Утро — самое лучшее время для этого, жаль, что мне так редко удается отдохнуть в такой период дня. Но непослушные веки отказывались закрываться, а в голове волнами, внахлест бились мысли. Мне нужно с кем-то это обсудить! Раз уснуть все равно не получится, отправлюсь-ка я к своему любимому психологу. К себе.

— Ну, привет, Кай из Змей, запутался?

— Есть немного. Так помоги мне разобраться, Кай из Змей, Эй, или как там тебя… Лёшка Никитин.

— О! Ты вспомнил все свои имена? Значит, действительно, хуже некуда. Так ты хочешь, чтобы она была рядом? Зачем?

— Я надеялся на твое объяснение.

— Влюбленность?

— Вряд ли. Я слишком практичен для такой банальности.

— Чувство вины?

— Возможно.

— Тебе жаль, что ты сыграл в ее жизни настолько плачевную роль. Понимаю.

— Только отчасти. Но я вспомнил вкус крови ее отца. И как она кричала тогда. И потом, в подвале, ту тоску. Как я не хотел быть вампиром. Я вспомнил, как это — быть человеком.

— А разве ты хочешь чувствовать себя человеком?

— Нет. Не знаю. Я просто это чувствую.

— Все-таки это больше похоже на вину, чем на что-то другое. Тогда заботься о ней. Может, тебе давно требуется кто-то, о ком нужно заботиться?

— Не уверен. Это может сделать меня уязвимым.

— Тогда избавься от нее. Отпусти девчонку, и со временем ты о ней забудешь.

— Не хочу.

— А чего тогда ты хочешь, идиот?

— Пить ее кровь. Чтобы она пила мою кровь.

— Глупо.

— Знаю.

Я продолжал размышлять, не отрывая взгляда от мерцающего синим светильника, а Наташа мирно сопела рядом. Зачем-то в памяти всплыла и мать — самая любимая женщина, которая плакала от счастья, увидев меня на пороге. Да, я просто вспомнил себя человеком. Потому что эта девочка пришла из того дня, когда я окончательно перестал им быть. Когда я почувствовал себя… ничем. Пробелом. Мне стало не по себе от этой забытой мысли, зато ее сердце теперь билось ровно, сейчас она не боялась. Именно это чувство, ощущение себя прежним, заставило меня так хотеть обменяться с нею кровью. Просунул руку под ее голову и заставил прижаться к себе. Может, так будет легче? Но легче не стало. Это странное противоречивое метание внутри — между удовольствием и болью. Как у настоящего человека.

Наташа.

Еще до того, как открыть глаза, я осознала, где нахожусь, и быстро сориентировалась в ситуации. Да, я выпила, и немало, но я точно помню, что собиралась уходить. Тогда какого лешего я лежу тут, прижавшись к своему шефу? Он же, будто почувствовав, что я проснулась, убрал обнимавшую меня руку и повернулся на спину.

— Сколько времени? — спросила я, заметив, что его глаза тоже уже открыты.

— Полдвенадцатого… ночи, — он продолжал смотреть в потолок.

Ничего себе! Мы за столом-то просидели час, если не меньше. Я столько времени подряд в жизни не спала.

— Я… вообще что-то не могу припомнить, как завалилась спать, — он не отреагировал, словно погруженный в собственные мысли. — Лёш!

Только после этого он повернулся ко мне и улыбнулся, хотя еще секунду назад на его лице не было ничего, кроме крайней сосредоточенности.

— Ну, я заказал тебе такси. Но потом, видя твою нетвердую походку, предложил остаться тут. Ты, кажется, была только рада.

Может, мне у врача уже стоит провериться? За последние три дня я уже дважды веду себя… нетипично.

— А ты как оказался на соседней подушке? — я не желала корчить из себя принцессу-девственницу, а ирония между нами всегда была главным лейтмотивом.

— А где мне еще прикажешь спать? На коврике рядом?

И правда, в его квартире нет больше ни единой горизонтальной поверхности, способной выполнить функцию постели. Гребаный минимализм или как там называется этот стиль?

— Ну ладно. И кто к кому полез обниматься первым?

Он рассмеялся и переспросил:

— А это важно?

Наверное, нет. Если честно, то за этим веселым тоном я пыталась скрыть свою растерянность. Но возможно, лучше об этом прямо сказать?

— Лёш, я теперь не знаю, как мне себя вести, — смущенно улыбнулась.

— Мы уже договорились, что увольняться ты не будешь, так?

— Ну да.

— Что тебя напрягает?

— Я только вчера рассталась со своим парнем… — я все-таки сказала это.

— Тогда поблагодари меня за то, что я не изнасиловал твое бездыханное тельце. Твоя верность ему — в целости и сохранности, — он уже встал и направился к кухне. Заглянул в чайник, удовлетворенно кивнул и нажал на кнопку. Потом принялся искать что-то в навесном шкафу. Растворимый кофе. Надо же, а на работе пьет только натуральный!

Я тоже встала, поправила измятую одежду и подошла к стойке. Что у нас вообще за отношения? Села на высокий стул и решилась:

— Лёш, я нравлюсь тебе?

Он поставил на стол две большие кружки и насыпал в каждую по чайной ложке кофе. Подумал, и в одну сыпанул еще, прямо из банки, через край.

— Лёш!

— «Я только вчера рассталась со своим парнем», — передразнил он противным голосом, совсем не похожим на мой. — Ну и что же ты хочешь от меня в таком случае? Чтобы я тебя утешил?

— Нет! — я даже возмутилась тому, как он все перевернул с ног на голову. — Я просто… ну, мне так показалось.

— А я нравлюсь тебе? — он наконец-то поднял голову и посмотрел мне в глаза.

Вот это вопрос. Вопросище! И ведь сама же завела эту тему, кого теперь винить? Безусловно, он мне нравится. Я и представить себе не могу, как он может не нравиться! Но…

— Я пока не готова ответить.

— Вот и я не готов, — он разлил кипяток и пододвинул одну чашку мне. — Молока и сахара нет, извини.

Он отвечал в привычном стиле, но я видела, что он серьезен, хотя и продолжает криво улыбаться. И я не знала причину его не слишком радужного настроения. Возможно, я и была той самой причиной.

— Я сейчас уеду. Прости, если нарушила твое уютное одиночество.

— Ночью? Зачем? Оставайся, поболтаем еще. Спать с тобой рядом я уже привык, храпишь ты не так сильно, как могла бы, так что ты мне не мешаешь. Просто оставайся. Тут и еды осталось на десятерых.

Все-таки он не хочет, чтобы я уходила? Но мне нужно и в себе разобраться. А это лучше делать подальше от него.

— Нет, мне домой надо. Завтра же на работу, раз я до сих пор не уволена, — я подмигнула. — Переодеться хотя бы. Сейчас только кофе допью.

— И в душ сходи, — а теперь его улыбка мимолетно мелькнула настоящим весельем.

— Зачем?

— У тебя тушь размазалась и на голове — веник. Не торопись. Я потом тебя отвезу.

— Ну… хорошо, — мне почему-то не стало стыдно от услышанного. Только смешно.

Это было ненормально! Весь этот день был ненормальным! С утра я ведь твердо решила, что больше не хочу работать у него, а потом сплю, уткнувшись носом в его рубашку, принимаю душ в его доме, а он… угощает меня кофе, как ни в чем не бывало! При этом я не имею ни малейшего представления о том, как он ко мне относится. Дикость какая-то. Но… мне и правда не хочется отсюда уходить.

Я расчесала мокрые волосы — так хотя бы кудри не будут торчать во все стороны — немного подсохла в ванной, чтобы надеть на себя те же блузку и юбку. Но уверена, что если бы я вышла, завернутая в полотенце, он бы никак на это не отреагировал.

— Ну что, поехали? — окликнула его, стоящего возле окна. Теперь шторы были раздвинуты. И там, вдали, светлели звезды на черном фоне.

Он повернулся, оценил мой немного улучшенный внешний вид и кивнул. Мы молча вышли из квартиры, молча же дошли до машины. Наверное, он тоже думал, что все это — ненормально.

А я решила нарушить тишину, пока мы едем:

— А ведь я забыла задать свой главный вопрос! Почему Кай?

Он наконец-то улыбнулся, но смотрел только вперед.

— Это сложно объяснить, не вдаваясь в подробности. А рассказ получился бы слишком длинным. Давай потом, когда ты узнаешь обо мне все остальное, я тебе расскажу и об этом?

Никак не могу понять — что же у него на уме? Он ведь явно тянется ко мне, но только словами — цепляет фразами, намекает на обещание и не обещает ничего. Или это такая игра от скуки?

— Как скажешь. На работе давай только придерживаться официального тона? Я и так после сегодняшнего нашего побега буду странно себя чувствовать.

— Ладно, — он согласился легко. — Но тебе пора научиться плевать на мнение окружающих.

— Кай, — я вдруг захотела назвать его именно так. — Мы можем… иногда… общаться с тобой… как сегодня, как тогда в ресторане?

— Если ты будешь так обращаться ко мне, то мы можем все, что угодно.