Глава 12

Кай.

Явление Птенчика народу было полной неожиданностью не только для народа, но и для меня самого. Он начал бубнить что-то о том, как искал меня, как ждал меня в том гей-клубе, как чуть с ума не сошел, заметив мою физиономию где-то на заднем плане в местных теленовостях. Да, там рассказывали про открытие моего отеля. Интервью я никаких не давал — на все вопросы отвечал Руслан, но попал в кадр при панорамной съемке. Потом он, видимо, просто нашел фирму, которая занимается строительством, ну а дальше — ожидание с надеждой, которая рано или поздно увенчалась бы успехом. Я успокоил его внушением, а то, неровен час, он бы прямо там и накинулся бы на предмет своего обожания, но взял его номер и клятвенно пообещал, что в ближайшие пару дней позвоню. Придется это сделать обязательно, потому что он просто так не успокоится. И когда внушение схлынет, он снова начнет думать обо мне. Эх, Стирателя в нашем городе явно не хватает! В принципе, все выглядело довольно смешно, Руслан точно оценит. Но Наташу, похоже, мой Птенчик не впечатлил.

— Кай? Он назвал вас «Кай»? — Наташа вытаращила на меня свои огромные глазенки, как будто я обязан был провалиться сквозь землю.

Первые пару секунд я перебирал в голове варианты объяснения, но потом мне вдруг стало смешно. Почему я-то должен оправдываться? Это они заявились в мой мир, они между собой договориться не могут, а я, значит, крайний? К тому же, стало понятно, что никакой лжи сейчас она не поверит. Мозг у человека устроен довольно просто — все необъяснимое он объясняет сам. Именно поэтому моего внушения всегда было достаточно — человек сам придумывал, как оказался в другом месте — потерял сознание, ударился головой или попросту перепил, откуда у него появилась кровь на воротнике, да даже что делает в его доме незнакомец! Психика смертного изолирует себя от стрессов и поэтому закрывает странности любым подходящим объяснением. Вчера с Наташей не сработало по одной простой причине — она еще до того не верила своему другу, уже была настороже, выхватывала малейшую невероятную деталь и зацикливалась на ней. В любом другом случае она бы и не усомнилась, что ей все послышалось или приснилось. Да и я не был особо осторожен. Если уж сам охотник держит ее за дуру, то мне-то с чего напрягаться? Разве я должен оправдываться за то, что она не в курсе его дел?

— Руслан, мы прокатимся еще немного, — оповестил я немного обалдевшего помощника.

Сам взял ее за локоть и направил обратно в машину. Она не сопротивлялась. Возможно, наоборот, обрадовалась, предвкушая первый настоящий разговор. Но если и так, то она ошибается! Я ей объяснять ничего не намерен. Я им обоим вообще ничего не должен. Бесится, что ее водили за нос? Ну так это дружбан ее водил, а я водил их обоих — это и была основная предпосылка их вторжения в мою жизнь, в которую я их вроде бы не приглашал.

— Алексей Алексеевич, как давно вы знаете Максима? — спросила она сразу же, после того, как мы тронулись.

— Давай уж теперь на «ты», что ли. И можно просто Лёша.

— Или Кай?

— Или так, — меня смешила вся эта ситуация и ее ехидство в особенности.

— Ну, так все-таки как — Лёша или Кай?

— По паспорту — Алексей, если ты об этом. Но мое имя Кай, — я совершенно не заботился о том, что запутываю ее еще сильнее. Так даже забавнее.

— То есть вам нравится, когда вас так называют? — она так и не перешла на «ты», вредина.

Кивнул, не скрывая улыбку.

— И с чего мне вдруг делать то, что вам нравится?

Ого! Она на меня, что ли, злится? Непорядочек! Ее ярость необходимо перенаправить в нужную сторону:

— С твоим Максимом я познакомился недавно. Когда он пришел ко мне и недвусмысленно намекнул, что тебе нужна должность получше.

Я не боялся разозлить охотника, выдавая эту информацию. За это он меня не убьет, уж точно. В конце концов, я только вчера спас его шкуру. Но сейчас передо мной нарисовалась очень ясная цель — разрушить их партнерство, и тем самым обезопасить себя от дальнейшего преследования.

— Что? — получилось коротко и сдавленно. Я попал в точку. — Он вас попросил? И почему же вы согласились, если не знали его раньше?

— За ним стоят очень серьезные люди. Я не хотел с ними ссориться, — половинчатая правда. Да, за ним стоят охотники, и нет, они бы не стали ссориться со мной из-за такой ерунды.

— Почему же вы мне не рассказали? Ведь я спрашивала!

— Я же говорю — очень серьезные люди. Мне было сказано прямо, чтобы я не трепал языком.

— Даже так? — она была в шоке, узнав, каким образом ее дружочек пропихнул ее наверх. — Теперь вы можете меня уволить.

— О, как милостиво с твоей стороны — разрешить мне это! — я уже смеялся в голос. — Работай и дальше, если хочешь. Светлана Александровна тобой довольна.

Ее мой смех разозлил еще сильнее. Конечно, она не могла мне выдать, что шпионила за мной и в чем они меня подозревали. И я очень не хотел, чтобы она, поддавшись мимолетному импульсу, начала со мной откровенничать об этом. Я по-прежнему предпочитал оставаться «не в курсе» моей роли в этом спектакле. Я тут просто несправедливо обвиненный, как видите.

— Мы едем к нам домой? Зачем?

— Разговаривай со своим парнем. Он должен тебе все объяснять, а не я.

Все же ее раздражение превысило здравый смысл, или я чуть раньше слишком сильно надавил на больное:

— Он мне не парень! — и отвернулась к окну сбоку. Но спохватившись, добавила: — С этого момента.

— А. Ну, значит, тогда ухаживать можно? — мое настроение не дало смолчать.

В ответ она меня одарила взглядом Медузы Горгоны, чем вызвала еще больший прилив веселья.

Едва мы подъехали к их дому, она выскочила из салона и со всей силой хлопнула дверью. Хорошо хоть, меня с собой не потащила. Я б там вообще ухохотался до слез.

Если мой расчет верен — теперь они вряд ли смогут быть полноценными напарниками. Хотя, конечно, я мог и не знать всех подробностей их взаимоотношений, но сейчас она ему доверять уже просто физически не сможет. Возможно, он повезет ее к Стирателям или расскажет всю правду. Вообще всю. И я с удовольствием посмотрю, что будет дальше, если он выберет второй вариант. Хотя это маловероятно. Охотники обязаны хранить наши тайны.

Я не удержался, открыл окно и крикнул ей вслед:

— Завтра жду тебя на рабочем месте в девять! Там и извинишься.

Она, безусловно, услышала, потому что, не оборачиваясь, подняла вверх руку с оттопыренным средним пальцем. Я ей точно нравлюсь!

Наташа.

Я постаралась обуздать дыхание до того, как войти в квартиру. Макс встретил меня вопросами:

— Тебя привез Матвеев? Что-то случилось?

Мне совершенно не хотелось объяснять насчет шефа, поэтому сразу перешла к делу:

— Да, Макс, случилось. Нам нужно поговорить.

Он молча направился к дивану, а я последовала за ним. Села в кресло напротив.

— Когда ты познакомился с Матвеевым?

— Наташ… — он до сих пор не был настроен на откровенность. Ладно.

— Почему ты не сказал мне, что приходил к нему и просил о моем переводе?

— Это не совсем так… Наташ, успокойся, пожалуйста! — на его лице не отражалось ни капли волнения. Скорее, досада. — Ты знаешь, что я не могу тебе всего рассказать.

— Знаю. Макс, я всегда с уважением относилась к твоим тайнам. Но в данном случае эти тайны касаются непосредственно меня. Я выполняла свою часть сделки честно, ты это видел. Но вдруг выясняется, что между тобой и Матвеевым есть какая-то связь, о которой я даже не подозревала! Сколько еще вещей, которые касаются меня, вы оба от меня скрывали?

— Наташ…

Я вскочила на ноги, вдруг поняв, что и теперь он не скажет мне ровным счетом ничего!

— Откуда Матвеев знает о Стирателях? Он — один из вас?

Макс тоже встал, но продолжал молчать. Я так ничего и не добьюсь?

— Тогда давай так. Ты — тот, кого я за всю свою жизнь могла бы назвать другом. Я и правда так считаю. Но дружба — понятие взаимное. Не бывает так, что искренен только один, а второй просто использует другого. Это не дружба уже. Что ты собираешься делать дальше? Я имею в виду по поводу этого Кая… или Алексея… Кстати, откуда вообще это — Кай?

Он вздохнул.

— На него ничего нет. Я собираюсь переехать и понаблюдать за еще одним подозреваемым. Да и других дел навалом.

— Ну да… Если ты и в самом деле ищешь убийцу моего отца, а не какие-то другие проблемы решаешь! — я повысила голос, но просто не могла уже сдерживаться. — Ты и правда думал, что Матвеев мог быть тем потрошителем?

— Наташа, я и сейчас так думаю. Но поскольку ничего не нашел… Да и связи у него, на наших уже вышли «сверху» и предупредили, чтобы мы не докучали человеку, раз на него ничего нет… Поэтому я пока вынужден отстраниться от этого дела и уехать. Ты со мной?

Меня этот вопрос потряс, наверное, больше, чем все остальное. Но я постаралась ответить спокойно:

— Нет, Макс. Я не доверяю больше тебе, а ты всегда не доверял мне. Спасибо тебе за все, за эту жизнь. Я всегда буду тебе за это благодарна. Теперь у меня есть работа, и я могу самостоятельно платить за аренду квартиры, и вообще… Спасибо. Но я остаюсь.

Кажется, мой ответ его совершенно не расстроил:

— Это правильно. Подумай об институте. Не упусти свой шанс прожить нормальную и счастливую жизнь. А с этим Матвеевым все-таки будь поосторожнее.

— Хорошо… Макс, ты звони хоть иногда.

— Обязательно.

Когда он уехал, я сначала долго-долго смотрела в окно, как будто ожидая, что он вернется. Меня разъедала обида, желание узнать всю историю от начала до конца, уже начинавшаяся тоска по лучшему другу… и чувство вины перед Алексеем Алексеевичем, который сегодня незаслуженно нарвался на мою грубость. Это я следила за ним, я искала какие-то несуществующие доказательства, а он виновен только в том, что знал больше, чем я. Возможно, я сразу играла не на той стороне?

Макс, береги себя, родной. Чем бы ты там ни занимался.

Кай.

Она пришла! В девять ноль две! И теперь выслушивает мнение Светланы Александровны по поводу ее опоздания. Секретарша очень старается, зная, что я уже тут. Но сам я не стану никого отчитывать, и без того безмерно рад, что она пришла.

Вчера я сразу же уехал от их дома — не хотел, чтобы охотник решил, что я подслушиваю их разговор. А потом, уже дома, меня накрыла паника — а если она уедет с ним? Если он все-таки решит отвезти ее к Стирателям, чтобы те удалили все, что касается меня? Если решит больше не работать тут, раз шпионить за мной больше не нужно? И что? Меня больше не будет отвлекать от дел ее заливистый смех из приемной? Мне больше не придется вслушиваться в биение ее сердца, каждый раз придумывая причины его учащения? За мной кто-то ведь должен приглядывать — ну так пусть уж она этим и занимается, раз взялась!

Но она пришла. Еще минут пятнадцать, и она принесет мне кофе. Раз она осталась, значит, уже полностью уверена в моей невиновности. В том, что охотник уехал или уедет в ближайшее время, я не сомневался. Он и так потратил слишком много времени на безупречного меня, их братия обычно не раскидывается ресурсами, когда и без того немало дел.

— Добрый день, Алексей Алексеевич, ваш кофе! — она поставила передо мной чашку, заставив оторваться от прочтения документа.

— Спасибо.

И вместо обычного «Что-нибудь еще?», она произнесла то, чего я и ждал:

— Пожалуйста, извините меня. За вчерашнее.

Я отложил папку в сторону и выпрямился.

— Извини.

— Что? — она иногда совсем плохо соображает!

— «Извини», а не «Извините», — объяснил я.

Девушка не смутилась, а просто повторила:

— Извини.

— Извини, Кай, — снова поправил я. Не знаю, почему, но мне нравилось на нее давить в этом вопросе.

А она покорно повторила:

— Извини, Кай. Я была неправа, и вчера очень…

Я перебил — мне не хотелось слушать ее оправдания, после того, как она так послушно произнесла мое имя:

— А что там с твоим парнем, который тебе не парень? Урегулировали?

— Да. И он уехал вчера, — ответила она спокойно.

Что-то в ее заторможенности мне не нравилось. Слишком сильно расстроена из-за Макса? А может, он все-таки рассказал ей… про вампиров и охотников? Ну да, и сразу после этого уехал. Нет, он просто бросил ее тут, дав возможность жить дальше, за границами Империи.

— Очень жаль, — в моем голосе вряд ли звучала именно жалость.

— Я могу присесть?

Я кивнул удивленно. Она взяла с края стола чистый листок, потом потянулась и выхватила из моей руки ручку, села и начала писать.

Мое прекрасное настроение будто ветром сдуло. Такому-то… заявление… прошу уволить… и так далее.

— Совсем с ума сошла? — теперь уже без грамма доброжелательности. — А что потом? Через пару дней снова придешь наниматься ко мне уборщицей?

Она неспешно дописала, поставила дату и подпись. И только после этого устремила взгляд на меня.

— Вы… Ты только не подумай, что это шантаж или еще там что-нибудь. Я просто не смогу видеть тебя каждый день и чувствовать себя полной дурой.

— Хорошо, что не шантаж, — должен признать, что я был шокирован таким поворотом. — Иначе бы я тебя вышвырнул в окно. Но я не понимаю, что тебя заставило себя так чувствовать? Разве я со своей стороны…

— Нет. Ты ничего не сделал. Извини меня, — и она встала, чтобы уйти. Вот так просто и навсегда. А может, вообще решила уехать из города?

Я тоже поднялся на ноги:

— Стоять! Тогда какого хрена? Твой Максим тебе не сказал, что обеспечил твое повышение, и из-за такой ерунды вы, видимо, так поссорились, что он даже уехал. А ты что делаешь? Берешь и ломаешь себе жизнь? В отместку ему, что ли? Думаешь, ты найдешь себе работу получше? Подумай до завтра! — я говорил прежде, чем в голове формулировалась мысль. — Нет! Сейчас! Поехали ужинать.

Она опешила, но ирония взяла свое:

— Время — девять утра…

— Я сказал — ужинать. И пока я не подписал заявление, изволь не придираться к начальнику. А то ишь, распоясалась.

Она уже улыбалась:

— Слушаю и повинуюсь, мой господин! — притворно склонила голову.

— Так-то лучше.

Уж не знаю, чего я ей там наплету про этих Стирателей или о чем еще она спросит. Но мне важно, чтобы она осталась! Наверное, запоздалые муки совести. Я сломал ее когда-то, так разве я могу ей позволить и дальше спускать свою жизнь в трубу? Куда она вернется? К матери-алкашке? И будет дальше выживать, пока ее, наконец-то, не посадят?

Или она все-таки меня шантажировала? Большая ставка на маленькую надежду. А я… идиот.

Наташа.

Он схватил меня за руку и потащил из кабинета. Притормозил только возле секретарши:

— Светлана, нам с Натальей срочно нужно уйти! Отмените все встречи, предупредите Руслана Дмитриевича.

У той даже челюсть отвисла:

— Но… как? Куда?

— Ужинать. Мы идем ужинать, — ответил шеф, даже не задумываясь над тем, как это звучит.

— Так ведь утро еще…

Он демонстративно закатил глаза и пробубнил:

— Вы сговорились все, что ли? — и просто потащил меня дальше.

Следующая остановка мне была подарена только в лифте. Там он отпустил мою руку, встал напротив и смотрел сверху вниз.

— Алексей Алексеевич!

— Эм-м, ну может, хотя бы Лёша тогда? — он поморщился, но без раздражения.

— Да какой вы мне Лёша?!

— Окей. Кай — действительно лучше. Так и что, по какому поводу ты будешь возмущаться на этот раз?

Я зарычала сквозь зубы. Непрошибаемый тип! Решила все-таки снизойти на предлагаемый уровень неформальности, чтобы он больше меня не отвлекал своими «правками».

— Ладно, Лё-ша! — показательно выделила это слово. — Ты же понимаешь, что только что обеспечил мне косые взгляды со стороны всего коллектива?

— Так ты же все равно увольняться собралась!

Лифт остановился и мы вышли в открывшуюся дверь. На это раз хотя бы без истерической спешки. Просто пошли рядом по холлу, а начальнику пришлось отвечать на многочисленные приветствия сотрудников. Поэтому я продолжила только в машине:

— А ты разве не собрался меня переубеждать?

— Собрался. Наверное. Да ладно тебе! Если хочешь, я завтра пройду по всему офису с плакатом «Я ее не трахал! Честно-честно!».

Я и раньше заметила, что Матвеев становится совершенно другим, когда выходит с работы. Смешным каким-то, простым. Хотя нет… он и сейчас непростой.

— Так и куда мы едем? Рестораны с утра закрыты!

— Точно! — он призадумался. — А нам с тобой надо поговорить. И лучше без свидетелей, а то ты меня завтра по всему городу заставишь с этим же плакатом ходить. Предлагаю просто завалиться ко мне.

— Что?! — ну нет, это уже ни в какие ворота!

— Тогда к тебе? Парень же твой уехал вроде?

У него вообще есть хоть какое-то понятия о нормах поведения? Или он просто прет туда, куда ему вздумается? Я бы поставила на последнее.

— Алексей Алексеевич!

Он зажмурился и помотал головой, призывая меня к порядку.

— Тьфу ты! Лёша!

Сразу же довольный кивок. Я продолжила:

— Зачем тебе вообще это надо?

— Не хочу, чтобы ты увольнялась.

— Почему?

— Без понятия, — он вдруг сказал это очень тихо и серьезно.