Глава 6

«Раз пошли на дело я и мо-о-ой Хомка…» — мысленно выводила я незамысловатые строки ставшей, можно сказать, классикой песенки, пока отпирала кухню. Вообще-то, я не фанат данного жанра, но некоторые произведения столь прилипчивые, что при всем желании не увернуться.

Стоило отворить дверь, как хомяк отцепился и, ловко соскользнув по моей штанине, быстро обежал кухню.

— Овощи, крупа, мясо… — перечислял он, останавливаясь у соответствующих мест хранения. — Если тебе готовая жрачка нужна, там посмотри. — Указал он маленькой лапкой в сторону большого резного шкафа с двумя дверцами.

Послушав его, я бросилась сразу к нему, по пути приоткрыв Хомке шкафчик с крупой.

— Благодарствую! — пискнул хомяк и тут же скрылся в его недрах.

 Внутри моего шкафа действительно оказалось то, что нужно. Ветчина, копченые колбасы разных видов, птичьи тушки. То ли рябчики какие, то ли перепелки. Они же в зажаренном виде. Еще какие-то мясные блюда: нарезки, рульки, шматы сала и это только то, что мне попалось на глаза. На другой полке обнаружилась рыба тоже в разных видах, ниже стояло заливное.

Еще ниже были ящики с фруктами, овощами и зеленью. Я не могла понять, как это все вместе сосуществует и не портится в обычном шкафу, но алые камни, мерцающие по четырем углам каждой полки, навели меня на мысль, что это тоже какие-то артефакты. На всякий случай я заглянула в соседние шкафы, где обнаружился хлеб, как будто даже свежий, лепешки и всякая разная выпечка. Был шкаф с разными баночками, где хранились мед, джемы, соусы, варенья. Еще был огромный ларь с овощами и корнеплодами вроде картофеля, свеклы и капусты.

От разнообразия запахов у меня голова закружилась. Не выдержав, я схватила пышную краюшку хлеба и впилась в нее зубами. Так не выпуская ее изо рта, принялась рыться в первом шкафу, выудив жареную перепелку и какие-то овощи, похожие на огурцы и помидоры. Села за стол и стала торопливо есть.

Мне было так вкусно, что я жмурилась от удовольствия, наслаждаясь каждым кусочком.

— Хорофая у них фрачка! — поддержал меня хомяк одновременно жуя.

Он набил щеки так, что это выглядело комично.

— Живем, Хомка! — радостно откомментировала я и спросила: — Это ничего, что я тебя Хомкой зову? А то, вдруг у тебя нормальное имя есть?

— А че, нормальное погоняло. Получше многих… — откликнулся хомяк.

— Нет, ну тебя же как-то раньше называли до нашей встречи?

— Да всяко бывало. Шлепок, Шкура, Ах ты мелкий ублюдок, Кусок Г… Нет, это лучше не за едой. — Короче, не парься и зови меня Хомка. По-бабски, конечно, но сойдет.

Он вытащил из защечного мешка орешек и, взяв его двумя лапками, принялся грызть. Выглядело это так мило, что я невольно улыбнулась и тоже вернулась к еде. 

Какая-то подспудная тревога вынудила меня поторопиться. Закончив побыстрее, я решила собрать запас с собой — пригодится, если меня продолжат держать в комнате. Спрячу в тайнике, где шкатулка с драгоценностями, или вывешу за окно на время обыска. Вряд ли у них хватит ума там посмотреть.

Разной упаковки на кухне хватало, и я воспользовалась ей по полной, собрав с собой всего понемногу и так, чтобы не было особо заметно. Без волшебного шкафа, конечно, многое может испортиться, но на два-три дня точно хватит. Я задумалась, разглядывая алый камешек, инкрустированный в угол полки. Попыталась вытащить его из гнезда, и у меня получилось! Но шкаф при этом подозрительно загудел, и я торопливо вернула камень на место.

В этот момент меня захлестнули воспоминания.

Тихий вечер. Самое начало лета, и еще прохладно, поэтому на моих плечах красивая ажурная шаль из мягкой шерсти. Тонкая, но удивительно теплая. Я тихонько качаюсь на качелях, наслаждаясь погодой и свежим воздухом. Радуюсь, что проявила твердость и встала с постели, где лежала, точно больная уже целую неделю.

Лекарка, приглашенная Офелией, точно лгала, говоря, что мне не следует выходить из комнаты вовсе. Якобы это опасно для ребенка. Правильно я сделала, что не стала ее слушать. Мне было так хорошо здесь, не то что в комнате. Сил лежать больше никаких нет! Ах, здорово было бы и вовсе сбежать из дому, да только как это сделать, когда ребеночек вот-вот появится? Придется подождать, пока он родится, и тогда…

Размышления были прерваны торопливыми шагами, которые приближались. Офелия! Мачеха всегда вот так семенила на цыпочках, когда приходили важные гости, но властно вбивала каблуки в пол, когда знала, что рядом нет никого выше нее по положению.

Подспудный страх, с которым я ничего не могла поделать, согнал меня с качелей. Придерживая большой живот и неуклюже переваливаясь, я спряталась за кусты бересклета за миг до того, как из-за угла дома появилась мачеха, а с ней какой-то высокий мужчина в черном. Лица видно не было, его скрывал глубоко надвинутый капюшон плаща, так что узнать, кто наш гость, не представлялось возможным, но я отметила отличную выправку. Он не горбился, как бывает с высокими, и явно не стеснялся своего роста.

Мачеха лебезила и угодливо кланялась, одновременно пытаясь заглянуть под капюшон. Мужчина не выдавал себя ни жестом, ни движением. Словно статую накрыли тканью.

— Когда родится ребенок, в тот же день отправьте весточку на указанный адрес и ждите. За ним придут.

Голос незнакомца звучал приглушенно и без эмоций.

— Лэрд, а что с ним будет потом? — поинтересовалась Офелия.

— Его дальнейшая судьба вас не должна волновать, лейра. Многие знания несут многие печали.

— Конечно-конечно! — торопливо согласилась с ним мачеха.

Мужчина передал Офелии бархатный мешочек.

— Этого должно хватить, чтобы вы держали наш разговор в тайне, и вы сделаете все, чтобы ее сохранить. Или умрете.

Мачеха жадно схватила мешочек и, растянув шнурок, заглянула внутрь. Мне показалось, что она потеряла дар речи. Застыла на несколько мгновений и даже лицом побледнела.

— С лихвой мой… лэрд. — Она даже сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло. — Мы спасены! А Эления… У меня есть соображения на ее счет. Никто не усомнится, что девочка двинулась, раз отважилась на такое.

— Отлично. Полагаю, у меня не появится нужда напоминать вам о нашем договоре?

— Клянусь Двуликой! — выдохнула мачеха.

У меня голова закружилась от ужаса. Я не до конца поняла весь смысл этого разговора, но главная мысль билась раненой птицей: Офелия продала моего малыша! Моего сына, которого я успела полюбить всей душой, несмотря ни на что, заберут и отдадут этому страшному человеку!

История в какой-то степени повторялась, только Эления не падала с лестницы. Роды начались прежде времени от пережитого шока. Мачеха и пугающий незнакомец ушли, и тогда моя предшественница поспешила в дом. Она смогла добежать до подножья лестницы и уже там потеряла сознание. Она упала и ударилась, а потом начались роды, которые завершились моим появлением здесь…

— Эй! Пс-с! Проснись и пой! — Тормошил меня хомяк, дергая за штанину. — Тебя что, остаточной магией приложило? Нефиг активированные артефакты руками трогать!

— Все нормально. Все хорошо… — откликнулась я, пытаясь побороть головокружение.

По телу пробегали волны неконтролируемой дрожи — отголоски ужаса, что испытала Эления, и… моего. Только что съеденная пища встала комом в желудке, страх убил окончательно остатки голода, когда я вдруг осознала, что Офелия уже отправила весть о рождении Сашки покупателю!

Когда он придет за товаром? Сколько у меня осталось времени? День? Два? Или несколько часов?

Я этого не знала, но знала точно, что нужно бежать из этого дома и как можно быстрее. Желательно исчезнуть еще до рассвета. Но куда? Где мне укрыться от столь могущественных врагов? В городе мне от них не спрятаться, а интуиция подсказывала, что и во всем княжестве Морейн не скрыться. Но где же тогда искать помощи? Я ведь совсем одна…

Я нашла взглядом хомяка.

— Хомка, ты знаешь, как попасть в Запределье?

Хомяк поперхнулся очередным орешком. Закашлялся, выплевывая содержимое защечных мешков. Невольно я поразилась его запасливости и способностям организма. 

— Ниче тя колышет из стороны в сторону! А вроде только что пожрать собиралась… Это от переедания в твою милую головку такие пошлые мысли стучатся?

— Ничего не пошлые! У меня вот-вот сына отберут, если я останусь в этом доме. Офелия его продала еще до рождения. Я только что вспомнила!

— Чиииво?! Вот же паскуда! — возмущенно пропищал хомяк. — Детеныша от матери отрывать — последнее дело! За такое и глотку перегрызть не грех!

— Рада, что ты меня понимаешь и поддерживаешь. Ну так как? Поможешь выбраться из города?

Похоже, это крайняя степень отчаяния, раз я готова положиться на малознакомого, прости господи, хомяка… Но какие еще варианты? 

Тем временем Хомка торопливо собирал рассыпанное, засовывая в рот и одновременно семафоря мне лапой. Я уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду. Подобрав последнее зернышко, хомяк пристально посмотрел на меня глазками бусинами.

— Ты это… Еды много не бери, если деньги есть, — пояснил он свою жестикуляцию. — На себе все равно много не упрешь. Так, запасец на день-два. И воды.

— Ты сказал деньги? А драгоценности сойдут?

— Сойдут. Да только, пока мы не доберемся до границы, подозрительно их будет использовать. Нужны реалы. Знаешь, где достать?

Я только хотела было сказать, что нет, и вдруг поняла, что знаю! Сейф в кабинете отца Элении. Там всегда хранились деньги и ценные документы. Вот только воспоминания, которые меня посещали, все еще были выборочными, и как туда добраться, я не помнила.

— Ты не мог бы проводить меня до кабинета Офелии?

Конечно же мачеха его оккупировала, не успело тело отца остыть. Какие-то обрывочные воспоминания о некрасивой сцене, после которой Элению заперли до самых похорон, всплыли в моей голове, но я от них отмахнулась. Не желая переживать то же, что и моя предшественница. Уж больно яркие эмоции я при этом испытывала, и с ними было нелегко совладать. 

— Должна будешь, детка! — Усмехнулся хомяк.

— Кому должна, прощаю, — выдала я уже почти на автомате, чем развеселила маленького друга.

— Хорошо, идем. Только приберись тут, а то старушенция не поверит, что потеряла ключ в коридоре.

Спохватившись, я принялась закрывать шкафы. Завернула объедки и забрала с собой, смахнула со стола крошки. Осмотрев кухню, осталась довольна, и мы с Хомкой тихонько выскользнули за дверь. 

— Ключ брось!

— Куда бросить? — переспросила я.

— Да прямо на пол. Экономка решит, что шнурок перетерся, и она сама его проморгала.

Восхищаясь сообразительностью своего провожатого, я сделала, как он велит, и мы поспешили на поиски кабинета. Коридор вывел нас в темный холл, который мы преодолели с некоторой опаской. А у лестницы, ведущей на второй этаж, хомяк остановился.

— Напомни, как этот твой кабинет должен выглядеть?

— Э-э… Большой стол у окна. Шкафы с книгами… Темно-зеленые тяжелые шторы. — Чужая память подкинула несколько ярких деталей.

— Вкурил. Идем!

Знаний Элении хватило, чтобы добраться до сейфа в отцовском кабинете. Мачеха просчиталась, не подозревая, что барон перед смертью открыл старшей дочери туда доступ. Я смогла отворить не только запертую дверь, но и сейф! Все это было завязано на магии родственной крови.

Отперла и с удивлением уставилась на стопки самых настоящих купюр!

Почему-то я думала, что увижу мешочки с золотыми и серебряными монетами, но здесь лежали пачки купюр разного достоинства и степени изношенности. Не так, чтобы много, но думаю, мне хватит, чтобы добраться до границы. Без зазрения совести я выгребла все в один из прихваченных с кухни бумажных пакетов, и тогда в глубине увидела что-то темное. Тот самый мешочек!

На сердце стало неспокойно, когда заглянула внутрь и обнаружила прозрачные круглые камни. Гладкие, точно стеклянные шарики.

— Серьезно? Это цена новорожденного ребенка?!

Снаружи вдруг послышались чьи-то торопливые шаги.

— Шухер! — пискнул хомяк.

 От неожиданности я вздрогнула, и мешочек выскользнул из рук. Содержимое раскатилось по всему кабинету, а я юркнула за занавеску, переживая, что забыла закрыть сейф.

Затаив дыхание, я ждала, что вот-вот дверь кабинета отворится, и кто-то отдернет штору с характерным криком: «Ага!»

Но минуты шли, а ничего не происходило.

— Отбой! — сообщил Хомка. — Это старшая шлендра на свиданку побежала.

Я судорожно вдохнула. Все это время даже дышать опасалась, чтобы не выдать себя. Находиться в кабинете как-то резко расхотелось. Стоило побыстрее закончить и уйти. Я бросилась на пол и принялась собирать рассыпанные шарики в мешочек. Что это такое, вникать не хотелось. Брать их с собой я не планировала. Они меня пугали и вызывали подспудное отвращение, стоило подумать о том, за что стали платой.

Забросив мешочек с шариками в самую глубину сейфа, захлопнула дверцу, мысленно желая, чтобы мачеха не смогла ее открыть. Не знаю, подействует ли? Я была далека ото всей этой магии и понятия не имела, как здесь все работает. Но хотя бы попыталась. 

— Дальше куда? — поинтересовался хомяк.

Я задумалась.

— Давай сначала вернемся в мою комнату, я переоденусь и соберу вещи. Потом заберем Сашку, и ходу!

— Понял. Только эта… В том крыле хозяева живут. Я пойду вперед, а ты жди, когда маякну, — проинструктировал меня хомяк.

Началась самая сложная часть маршрута. Перебежками мы двигались по спящему особняку, прячась за напольными вазонами и хоронясь в небольших нишах. Порой я не представляла, где нахожусь, а иногда узнавала отдельные детали так отчетливо, будто провела в этом доме всю свою жизнь. Хомка шел впереди, проверяя путь. Прислушивался и принюхивался, а затем давал знак мне. Так мы и перебрались в противоположное крыло дома.

— Вот твои покои. Метелка, что за тобой приглядывает, дрыхнет, — сообщил мой хомяк.

Последнее замечание было излишним. Могучий храп я услышала еще с середины коридора. Кивнув хомячку, попыталась тихонько открыть дверь. Та оказалась не заперта, и в образовавшуюся щель наружу полился приглушенный свет, а внутрь юркнул Хомка. Через мгновение он выглянул снова и поманил меня за собой. Я тихонько просочилась в покои и замерла, уставившись на поистине монструозную женщину.

Она была огромной! Наверное, метра два ростом, с массивной челюстью и большими руками. Сросшиеся густые брови контрастировали с жиденькими светлыми волосенками. Никак не прибранные, они едва достигали плеч хозяйки. Столь некрасивую женщину я видела впервые. У меня возникла ассоциация с гориллой, а у Элении — с наказанием. Именно эта женщина отлавливала ее и держала под замком по приказу мачехи. Нет, Элению никогда не били. Слава богу, к телесным наказаниям здесь не прибегали, но в последние несколько лет, бедняжка из хозяйской дочки превратилась в узницу в собственном доме.

Оправившись от первого шока, — все же не каждый день мне встречаются люди столь неординарной внешности, — тихонько прошла дальше. И вдруг поняла, что нахожусь в просторной гостиной. Здесь было довольно уютно и мило, а Эления когда-то обожала читать книги вот на этом диванчике…

Отбросив ненужные мысли, от которых на душе становилось муторно, я поспешила в спальню. Снаружи на двери был приделан самый примитивный запор — крючок с петлей. Радуясь, что не придется снова искать ключ, я отперла нехитрый замок и оказалась там, откуда началось мое путешествие.

Сборы — дело не из легких. В былые времена я могла несколько дней потратить, чтобы определить, что взять с собой в поездку. Сейчас у меня было от силы несколько часов. Я решила не набирать лишней одежды и прочих вещей. Увесистый пакет с купюрами вполне заменит все необходимое. Поэтому прихватила лишь несколько комплектов белья, пару нижних рубашек, да выбрала дорожное платье из плотной ткани, обнаружив, что под двухъярусной юбкой есть хитро устроенные карманы.

Разграбив собственную сокровищницу, распределила по ним драгоценности и часть денег. Хомка, раздобыв мне в гостиной иголку с нитками, расположился рядом со мной на кровати, свернувшись в маленький трогательный комочек, и осоловело моргал. Все-таки он был не двужильный. 

— Хома, расскажи, как ты оказался в этом доме? — поинтересовалась я, торопливо рукодельничая.

Я заворачивала драгоценности и купюры в ткань, подшивая в разных местах под подолом платья, между нижних юбок и за корсажем, где было можно.

— Я-то? Да продали на рынке. Подельник, паскуда! Нажрался и впарил меня одному фраеру, а тот подарил своей… Кхм! Барышне, — делился он, едва ворочая язычком от усталости.

— Кому подарил? Маниже? 

— Нет. Старшой сестре, — внес уточнение хомяк. — Только я ей на фиг не сдался, и она меня передарила сестре. А та решила, что я игрушечный и давай мне банты на шею вязать, глупая курица! А я чо, баба ей, что ли? — Хомяк презрительно оскалился. — В общем, я быстро разъяснил, кто тут мазу держит, и дал деру. С тех пор и ошиваюсь в особняке.

Так вот откуда пронырливый Хомка разузнал про срамные книжки и ночные свидания Алисии!

— А чего не сбежишь?

Хомяк многозначительно вздохнул.

— Хех! Думаешь, далеко я один убегу?

— Согласна. Опасно снаружи. Кошки, птицы, собаки, змеи. Может, еще кто?

— То-то и оно! — подтвердил Хомка. — Нет, ты не думай, я не из трепетных! Не обгадился бы и в одного ноги сделать, но пока момента не случилось до сегодняшнего дня. — Он многозначительно на меня посмотрел.

— Действительно! Удачно вышло, что мы с тобой познакомились. А ты сам, куда бежать намерен?

— Куда-куда? Нам с тобой теперь одна дорога, горемыка. В Запределье!

— Тебе тоже туда нужно? Кстати, а откуда ты знаешь, как туда добраться? Только не заливай мне про погрызенную карту.

— Откуда-откуда? Оттуда! Родился я там и жил какое-то время.

— Ого! А как же оказался здесь?

— Кореша привезли. Они то одним, то другим перебивались. Наемничали, разбойничали. Грабили. Когда как…

— И как же ты умудрился попасть в такую компанию? — ужаснулась я.

— Зеленый еще был, когда поймали. Украли эти упыри какой-то артефакт, а дело было на границе с Хаосом. Завеса, все такое. Эманации… Ну и артефакты тоже особые. Вот и решили его действие на ком-нибудь проверить, а тут мы оказались поблизости. Все мои братья и сестры слиняли, а я не увернулся. Слабый был, нерасторопный, но любопытный. Замешкался, а их пахан меня сграбастал, да приложил что-то. Холодное такое и, будто острое. Меня словно приподняло, да шлепнуло! Я тогда даже сознание потерял, а когда в себя пришел, начал человеческую речь разуметь, да и сам балакать научился постепенно.

— Вот это да! — Выпучила я глаза от удивления.

А удивиться было отчего. Оказывается, Запределье — это пограничные с Хаосом земли. И даже моих скромных познаний хватило, чтобы понять, что это — какая-то аномальная зона. Вот и прекрасно! Может, меня там будет сложнее отыскать — попыталась я найти в своем открытии что-то хорошее.

— Поначалу я просто повторял то, что мне говорили, — продолжал рассказывать Хомка. — Эти идиоты только ржали. А после до меня начало доходить, что они издеваются. Просят меня выразиться нелестно друг о друге или самого себя оскорбить. Но я быстро просек, что к чему, и научился отвечать. Вот тогда-то меня едва не прибили в первый раз. Выжил только потому, что пахану их забавно это показалось. Он меня в клетку сунул и начал с собой таскать для потехи. Вот только компания мне попалась недружная. Подельники ссорились. Хари друг другу регулярно чистили. Бывало даже, что один другого ночью прирежет. Так и пахан не пережил очередной ссоры. Его подельники в канаву скинули, предварительно обобрав. Меня тоже забрали. Передавали из рук у руки. Даже воровали дважды. В общем, много я хозяев сменил и вот оказался здесь.

— Сочувствую! — Я протянула руку и погладила пальцем спинку хомячка.

Он такой маленький, а такого уже навидался. Не удивительно, что у него такая манера речи. С кем поведешься.

— Забей! Все уже в прошлом. Теперь я наконец свободен. Вот только бы домой вернуться…

— Так идем вместе! Ты поможешь мне, а я тебе. Хочешь, на пояс специальную сумочку приделаю, где тебе будет удобно? Запасы там для тебя разместим, лежанку.

— Правда? Ты такое для меня соорудишь? — хомячок даже ушки прижал.

— Все сделаю. Но попозже. Сначала просто кармашек пришью. А как выберемся, постараюсь выполнить обещание при первой же возможности.

Подготовка к побегу отняла у меня почти полтора часа. Время уже было за полночь, когда Хомка, который все-таки уснул, вдруг резко проснулся, навострил уши и сообщил:

— Пора! Идем за твоим детенышем!

 Сердце тут же пустилось вскачь. Я ждала этого момента, но все равно от волнения даже запястья заломило. Но я решительно поднялась и, подхватив тяжеленькую сумку, несмотря на все старания ограничиться малым, направилась к выходу из спальни. Моя надсмотрщица по-прежнему безмятежно дрыхла, потому я тихонько заперла дверь на крючок, чтобы усыпить ее бдительность и, придерживая увесистые юбки, «инкрустированные» изнутри деньгами и драгоценностями, пересекла гостиную.

Хомка проверил, нет ли кого в коридоре и дал знак мне. Далеко идти не пришлось. Сашку держали в соседних покоях, но там было заперто. Немного подумав, я просто постучала. Затем еще раз, чуть настойчивее.

Дверь отворила все та же кормилица. Увидев меня, она потеряла дар речи, а я с силой толкнула женщину в грудь и прошла внутрь, отчего та и вовсе растерялась. Не ждала столь решительных действий от бледной тени?

Мы очутились в точно такой же, как и у меня, гостиной. Разве что цвет стен и текстиля отличался. Видимо, все покои в этом доме были организованы по единому принципу. Сашки здесь не было, но я не сомневалась, что его кроватка — в спальне. Хотелось направиться прямиком туда, но я боялась, что Мартана сейчас завопит. На звуки ее голоса сбежится весь дом, и тогда мне несдобровать.

Помог Хомка. Он вдруг грозно заорал, ну прямо как типичный гопник:

— Эй, лахудра, слушай сюда!

Кормилица, вздрогнув, действительно посмотрела в его сторону и… Внезапно грохнулась в обморок! От неожиданности я даже слегка втянула голову в плечи.

— Упс!

— Н-да… Это оказалось проще, чем я думал, — сообщил хомяк слегка растерянно, а затем поторопил меня: — Давай, шевели булками. Забирай хомячонка, и ходу!

Я же решила по-своему. Поставила на диван сумку и, сорвав подвяз штор в виде витого шнура, быстро связала Мартане руки. Раньше мне не приходилось этого делать, но я посмотрела достаточно много фильмов и пропустила веревку между ее кистей, смотав на манер наручников. Затем поднатужилась и затащила тяжеленную тетку за диван и сунула ей в рот кляп — приличных размеров несвежий носовой платок, который обнаружила у нее же в кармашке. Совесть шевельнулась, но совсем немножко. Со мной вряд ли станут церемониться, если поймают. А Сашку и вовсе продали! Так что я тоже не собираюсь ни с кем миндальничать.

Подумав, я сорвала с дивана накидку и накрыла Мартану целиком. Авось не сразу заметят в полумраке, да и услышать так ее будет сложнее. Затем схватила канделябр, стоявший на камине, и резко распахнула дверь в спальню, готовая ударить того, кто может оказаться внутри.