Глава 18. Прямая трансляция

Лев не отступил, когда Марк направил на него пистолет. Только приподнял подбородок, а в глазах мелькнуло раздражение человека, которого посмели перебить на собственном совещании.

Его охранники вскинули оружие. Люди Марка ответили тем же, и пространство между двумя группами стало слишком тесным для случайного движения.

— Убери пистолет, — сказал Лев. — Ты слишком нервничаешь для человека, который хочет получить деньги живым.

Марк улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— А ты слишком спокойно слушаешь, что собирался повесить на меня стрельбу и похищение собственной дочери.

— Госпожа Лаврова пытается нас поссорить.

— Тогда объясните ему, почему привезли вооруженных людей вместо семейного адвоката, — сказала я.

Мужчина за моей спиной сильнее сжал плечо. Боль отдалась до локтя, но я не отвела взгляда от Льва.

— Вы не участвуете в разговоре.

Его губы стали тоньше, а спокойствие уже плохо прилегало к лицу.

— Меня назначили похитительницей, курьером и будущим трупом. Я практически почетный член семьи.

У Марка нервно дернулся рот. Оружие слегка опустилось, и Лев сразу воспользовался паузой:

— Ты должен был получить временную доверенность, а не весь кошелек.

Марк резко повернул голову.

— Временную? Ты говорил о полном управлении после подписи Алины.

Губы Льва сжались: оговорка стала очевидной, но сказанное уже осталось в воздухе и на записи.

Красная помада была спрятана в смятой коробке возле Алины. Крошечная линза смотрела в зал, один зеленый импульс уже подтвердил канал Белова. Теперь на корпусе мигнули еще два. Поток уходил и в защищенный архив Киры.

Алина увидела сигналы одновременно со мной. На ее лице ничего не изменилось, только пальцы осторожнее закрыли футляр краем картона.

— Вот зачем ты соглашался на брак, — сказала она Марку. — Не ради меня и даже не ради компаний. Ты хотел получить доступ, а потом оставить меня с долгами.

— Ты украла деньги раньше свадьбы.

— Потому что вы с отцом готовили на мое имя фирмы и гарантии.

— Мы сохраняли бизнес.

— Себе.

Ее голос сначала дрогнул, затем окреп. Красное пятно от пощечины темнело, губа распухала, но она больше не пыталась выглядеть послушной дочерью.

— Деньги принадлежали компании, — вмешался Лев. — Ты не имела права к ним прикасаться.

— А вы имели право сделать меня виноватой, когда схема вскроется?

— Если бы слушалась адвокатов, никакого дела бы не было.

— Конечно. Оно появилось бы только тогда, когда вам понадобился крайний, — сказала я.

Лев перевел на меня тяжелый взгляд, но Марк уже заговорил:

— Он именно это и планировал. На Алине оставались кредиты и старые контракты, прибыль уходила в новую структуру. Потом начиналась проверка, и Лев рассказывал, что дочь действовала вместе с мужем.

— А ты собирался забрать структуру себе, — бросил Крестов.

— Потому что понял, что ты меня кинешь.

— Ты никогда не получал весь кошелек.

Лицо Марка перекосилось.

— Я тебе не мальчик на побегушках.

— Именно он. Только с генеральской фамилией.

Палец Марка лег ближе к спусковому крючку. По залу прошла цепочка металлических щелчков: люди с обеих сторон сняли оружие с предохранителей.

— На колени, — велел охранник за моей спиной.

Он ударил меня под колено. Я опустилась на бетон, едва удержав равновесие. Алину посадили рядом и стянули нам руки пластиковыми хомутами. Стяжка впилась в запястья, но мужчина, занятый спором хозяев, проверил ее не слишком внимательно.

— Кто приказал стрелять на свадьбе? — спросила я.

Лев повернулся слишком резко.

— Я приказал остановить машину. Стрелять по людям никто не должен был.

— Значит, ваши охранники там были.

Он поджал губы.

— Должны были перекрыть выезд и вернуть дочь.

— А стрелял кто?

— Спроси жениха. Он боялся, что носитель окажется у брата.

Марк нахмурился, но отрицание последовало не сразу.

— Я отправил двоих вернуть флешку. Приказа убивать не было.

— Зато в мотель они пришли с пистолетом, — сказала я.

— Потому что Лев подключил свою охрану. Мои люди не знали, кто первым доберется до носителя.

Алина закрыла глаза. Лицо стало почти спокойным, только нижняя губа задрожала.

— Вы стреляли друг через друга, а я сидела в машине.

Ни отец, ни жених не ответили.

Телефон Марка зазвонил, и он быстро посмотрел на экран.

— Глеб у входа.

Люди развернулись к дверям, а Марк включил громкую связь.

— Ты один?

— Один. Флешка со мной. Сначала хочу увидеть Веру и Алину.

При звуке голоса Глеба у меня болезненно сжалось горло. Он говорил спокойно, но дыхание в паузах выдавало напряжение.

— Увидишь, когда войдешь.

— Тогда останусь снаружи.

— Через две минуты Вера перестанет быть условием сделки и станет предупреждением.

На линии возникла тишина.

— Вера, ты меня слышишь?

— Слышу. Счет пока не оплачен, но клиенты уже дерутся из-за имущества.

— Я принес все, что требуется. Подпись ставлю только после осмотра.

По ответу было ясно: сигнал он распознал и тянул время.

Главная дверь открылась. Глеб вошел медленно, подняв пустые руки. В правой держал прозрачный пакет с флешкой. Оружия при нем не было, рубашка потемнела от дождя, а взгляд сразу нашел мои связанные руки и сбитые колени. Возле его рта появилась белая линия, но шаг не ускорился.

— Отпусти женщин, — сказал он.

— Сначала носитель.

— Сначала Вера подойдет ко мне.

— Ты не ставишь условия.

— Тогда объясни, кому я должен отдать флешку. Тебе или Крестову?

Марк не ответил, и Лев протянул руку.

— Носитель принадлежит моей компании.

— Без кода Алины он бесполезен, — сказал Глеб. — Каким способом вы собираетесь получить код?

Лев посмотрел на дочь.

— Она одумается.

— После того как вы снова ее ударите?

Крестов промолчал, и этого хватило.

Глеб перевел взгляд на брата.

— А твой план? Забрать флешку и уехать один?

Марк сжал губы, а его люди настороженно переглянулись.

— После получения доступа каждый получит оговоренное.

— То же самое Лев обещал тебе, — напомнила я.

Один мужчина чуть опустил оружие. Другой не сводил глаз с пакета в руке Глеба.

Пока все смотрели на него, я нащупала возле бедра свадебную туфлю. При падении из подошвы вышла декоративная металлическая пластина. Алина проследила за моим взглядом, подтянула обувь ближе носком и, прикрывая движение курткой, выломала тонкий крепежный штифт.

Она вложила его мне в ладонь.

Острый край уколол кожу. Я просунула металл под фиксатор стяжки, стараясь не шевелить плечами. Пластик врезался сильнее, но после нескольких попыток замок чуть ослаб.

— Передай флешку мне, — потребовал Лев.

— Мне, — одновременно сказал Марк.

Они посмотрели друг на друга.

— Я уже сообщил следствию, что ты организовал преследование, — бросил Крестов. — Думаешь, я возьму на себя твою стрельбу?

Марк застыл.

— Что ты сообщил?

— Что ты пытался завладеть корпоративными активами.

— Ты сам приказал стрелять по колесам!

— Остановить машину, а не убивать Алину.

В зале стало тихо.

Алина подняла голову.

— Значит, приказ был.

Лев встретился с дочерью глазами и замолчал слишком поздно. Зеленый индикатор в коробке продолжал пульсировать: признание уже ушло наружу. По движению белого луча за грязным окном я поняла, что люди Белова перестраиваются по картинке с камеры, но войти вслепую пока не могли — мы сидели между двумя линиями огня.

Стяжка на моих руках ослабла еще на один зубец.

— Еще минута, — сказала я Глебу.

Марк резко повернулся.

— Какая минута?

— До того, как вы закончите работу без моего участия.

Он шагнул ко мне, но Глеб опустил пакет.

— Еще один шаг, и флешка окажется в реке.

Марк остановился, и его лицо исказила ярость.

— Ты всегда выбирал ее.

Глеб смотрел на брата без прежней боли, только с тяжелым разочарованием.

— Рядом с ней мне не приходится становиться преступником, чтобы доказать родство.

— Отдай носитель!

Марк снова направил пистолет на Льва. Один охранник Крестова дернулся, и в этот момент снаружи раздался оглушительный удар.

Боковая дверь слетела с крепления, прожекторы погасли, а в окна ударили белые лучи. По залу прокатились команды лечь и бросить оружие. Люди Белова вошли с двух сторон.

Кто-то выстрелил. Пуля ударила в металлическую стойку, посыпались искры. Все пригнулись, и я выдернула руки из ослабленной стяжки.

Охранник возле нас обернулся слишком поздно. Я ударила его локтем в грудь, Алина освободила одну руку и схватила туфлю за каблук. Когда мужчина потянулся к оружию, она ударила по кисти.

— Да чтоб тебя! — заорал он.

— Это за испорченную свадьбу!

Пистолет отлетел под скамью. Я выдернула у Алины вторую руку из пластика, а она сразу накрыла ладонью красную помаду, не давая раздавить камеру.

Глеб рванулся к нам. Лев попытался отступить за охранников, но Марк схватил его за ворот и приставил оружие к виску.

— Назад! Флешку сюда!

Глеб остановился, не выпуская нас из поля зрения.

— Отпусти его.

— Брось пакет!

Лев, впервые потерявший достоинство, прохрипел:

— Не отдавай. Он убьет всех.

Марк ударил его рукоятью по затылку. Крестов рухнул на колени. Сотрудник Белова двинулся вперед, прозвучал выстрел в потолок, и Глеб инстинктивно повернулся ко мне, закрывая от осколков.

Марк бросился на него. Они столкнулись у стойки, пакет вылетел из руки. Марк успел первым, схватил флешку и рванулся к боковому выходу.

Глеб пошатнулся после удара в скулу, но сразу бросился следом.

— Вера, останься с Алиной!

— Это приказ? — выдохнула она, все еще держа туфлю.

— Прямая угроза, — ответила я. — По договору допустимо.

Мы выбежали во двор. Люди Белова перекрывали главный выезд, но у складского корпуса оставался проезд к реке. Марк бежал к внедорожнику, сжимая флешку. Глеб настиг его и сбил в плечо, однако Марк ударил в поврежденный бок и снова вырвался.

Рядом стоял серый седан с работающим двигателем. Водитель лежал лицом вниз под присмотром сотрудника. Я посмотрела на машину, на узкий выезд и на Марка, который почти добрался до своего автомобиля.

— Только не делайте то, о чем я подумала, — сказала Алина.

— Не скажу. Сэкономим время.

Я прыгнула за руль, включила передачу и вывернула машину поперек проезда.

Глеб услышал двигатель и обернулся.

В следующую секунду он оказался прямо перед капотом.