Глава 7. Молодожены поневоле

Женщина с планшетом приближалась к воротам с видом человека, которому уже испортили вечер и который намеревался выяснить, кого за это уволить. За поворотом показалась темная машина преследователей и сбросила скорость.

Глеб тоже ее увидел. Ладонь осталась у меня на талии, но пальцы напряглись.

— Не оборачивайся.

— У меня прекрасно развито боковое зрение и отвратительно — чувство самосохранения.

— Последнее заметил еще на капоте.

Организатор остановилась по другую сторону ворот и осмотрела мой бейдж, помятый автобус, розы и крем на воротнике Глеба.

— Я Светлана Павловна. Всех приглашенных знаю лично. Вас среди них нет.

— Нас добавили утром. Видимо, сообщение затерялось среди организационных чудес.

— Кто добавил?

Я уже собиралась назвать первого попавшегося родственника юбиляров, когда Глеб незаметно раскрыл удостоверение. Светлана Павловна прочитала должность, и рука с планшетом опустилась.

— Что произошло?

— За нами едут вооруженные люди. Откройте ворота и перекройте въезд после нас.

Она посмотрела на темную машину, остановившуюся метрах в пятидесяти.

— У меня сто двадцать гостей, половина уже выпила, вторая снимает все на телефоны. Вы предлагаете впустить неизвестный автобус и надеяться, что генерал с тортом на плече знает, что делает?

Глеб взглянул на крем.

— Предлагаю не проверять, начнут ли стрелять у ворот.

Светлана Павловна приказала открыть створки.

— Паркуетесь за кухней и не устраиваете погоню между столами. Сегодня у владельцев двадцать пять лет брака, я уже пережила истерику флориста, отравление ведущего и исчезновение ледяной скульптуры. Стрельбу договор не покрывает.

— Постараемся быть деликатными, — пообещала я.

— Именно этого я и боюсь.

Дальний выезд оказался заперт, ключ находился у начальника охраны. Светлана Павловна сообщила, что через три минуты начинается общий танец и пройти через террасу незамеченными не получится.

— Вы назвались молодоженами, — сказала она. — Теперь убедите в этом остальных.

За кухонным корпусом официанты разгружали напитки. Организатор бросила Алине черный фартук и сунула в руки ящик с салфетками.

— Через кухню, потом к прачечной. На персонал никто не смотрит, пока он что-нибудь несет.

— А если вы не придете? — спросила Алина у меня.

В ее лице мелькнул настоящий испуг.

— Придем. Я не собираюсь оставлять вас среди чужого юбилея в парике продавца элитной недвижимости.

Она попыталась скрыть улыбку и пошла за официантами.

Светлана Павловна вручила мне короткую фату, а Глебу прикрепила кремовую розу.

— Танцуете круг, целуетесь для общего видео и уходите через правую дверь.

— Целуемся? — переспросила я.

— Вы молодожены. Обычно они делают это без отдельного приказа.

— Вы плохо знаете некоторых генералов.

Глеб снял испорченный пиджак. Белая рубашка была помята и расстегнута у ворота, на предплечье темнела царапина. Рядом с ним я внезапно почувствовала себя не женщиной, которая спасается от вооруженных людей, а бывшей женой, слишком хорошо помнящей, как эти рукава закатывались перед ужином.

На террасе кружились пары, горели гирлянды, а ведущий рассказывал о любви, выдерживающей время, характер и ремонт. Последнее вызвало смех, и я решила, что человек знаком с браком.

— Улыбайся, — сказал Глеб, кладя ладонь мне на талию.

— Я улыбаюсь.

— Ты показываешь зубы, как перед укусом.

— Рядом бывший муж, который изображает нынешнего. Организм растерялся.

Он вывел меня в круг. От него пахло кремом, холодным воздухом и одеколоном, который мне следовало перестать узнавать три года назад.

— Не прижимай так тесно.

— Иначе заденем соседей.

— Все ради безопасности.

Глеб посмотрел мне в лицо и чуть ослабил пальцы, позволяя самой выбрать расстояние.

— Скажи, если неприятно.

Именно этих простых слов мне не хватало в браке, и сейчас они задели сильнее прикосновения.

— Мне непривычно.

— Это не одно и то же.

Мы двигались слишком слаженно для людей, которые три года не танцевали вместе. Тело помнило длину его шага и момент поворота лучше, чем разуму хотелось признавать.

Ведущий заметил нас.

— А вот и опоздавшие молодожены! Даже авария не помешала им добраться до праздника любви!

Телефоны повернулись в нашу сторону.

— Постарайся не выглядеть так, будто выбираешь позицию для задержания ведущего, — прошептала я.

— Он слишком много говорит.

— Это его работа.

Ведущий подошел ближе.

— Как давно вы женаты?

— Недолго, — одновременно ответили мы.

Гости рассмеялись.

— Что вы почувствовали, когда впервые увидели будущую жену? — спросил он Глеба.

Тот посмотрел на меня так открыто, что веселье вокруг отодвинулось.

— Что моя жизнь больше не будет спокойной.

— И оказался прав, — сказала я, потому что молчание стало опасным.

— Полностью.

— Тогда поцелуй! — потребовал ведущий.

Крики подхватили гости, однако Глеб не приблизился сразу.

— Скажи нет, и я придумаю другое.

Он ждал. В прежнем браке такого ожидания мне не хватало больше, чем красивых признаний.

— Только для прикрытия.

— Разумеется.

Поцелуй должен был продлиться секунду, но знакомое тепло его губ разрушило расчет. Глеб чуть крепче прижал меня, а я вцепилась в плечо, чувствуя напряжение мышц. Остались его дыхание, вкус кофе и болезненная память о том, как легко когда-то было считать этого мужчину своим.

Он отстранился первым. Зрачки расширились, большой палец все еще двигался по ткани у меня на талии.

— Убедительно? — спросила я.

— Слишком.

Возле правой двери мелькнул светлый парик. Алина несла ящик и едва заметно кивнула.

Мы ушли через кухню. У прачечной она прищурилась за очками.

— Убедительно изображали?

— Чрезмерно.

На скулах Глеба проступил румянец.

— Дальше куда?

— Через хозяйственный двор к дальним воротам.

Мы вышли и попали под ледяные струи автоматического полива. За секунды Глеб промок до нитки. Рубашка прилипла к плечам, роза повисла на булавке.

Алина не удержалась от смеха.

— Только попробуйте, — предупредил он.

— У вас очень счастливое лицо.

Я сняла мокрую фату.

— Зато торт отстирался.

— Когда это закончится, выставлю счет твоему агентству.

— За транспорт, ночлег, танец и водные процедуры? Это премиальный пакет.

Глеб тихо выругался и потянул меня под навес. Спорить я не стала: за живой изгородью уже слышались мужские голоса.

Дальние ворота были стянуты цепью, а электронный замок не реагировал. За деревьями вспыхнули фары: темная машина въезжала через главный вход.

— Они внутри, — выдохнула Алина, вцепившись в мой локоть.

Справа стояло отдельное деревянное здание с табличкой «Банный клуб. Закрыто на обслуживание». Дверь служебного коридора была приоткрыта.

— Туда, — сказал Глеб.

Мы влетели в темный холл и закрыли дверь на засов. Через узкое окно я увидела, как у кухни остановилась машина и из нее вышли двое мужчин. Одного узнала по темной куртке у мотеля.

Глеб отступил от стекла. С волос на пол капала вода.

— Выходов два. Оба просматриваются.

За дверью послышались шаги. Я оглянулась на коридор, пахнущий горячим деревом и эвкалиптом.

— Значит, идем глубже.

Глеб посмотрел на мокрую одежду и табличку «Парная и бассейн».

— Только не говори, что у тебя снова есть план.

Я взялась за ручку.

— Есть. Но тебе понадобится полотенце.