Глава 9

— АГЛАЯ —

Я неслась по коридору, чувствуя, как слёзы стыда и отчаяния подступают к горлу.

Влетела в свою спальню, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Генерал королевства в моём доме и в клетке. И он собирается отправить меня на двадцать или тридцать лет на рудники.

— Что я наделала? – прошептала я, глядя в потолок, на котором бабушка когда-то нарисовала светящиеся звёзды, чтобы внучка не боялась темноты. – Что я наделала...

В голове крутились варианты моего будущего, и все они были один хуже другого.

Вариант первый: я теряю дом. Корнелий забирает «Тихую Заводь», выставляет меня на улицу, а на моём месте строит жилой комплекс для таких же противных, как он сам.

Флора, не выдержав разлуки со мной, сбегает в лес и пугает до смерти местных грибников.

Феня, оставшись без крыши над головой, бросает меня от обиды, идёт в наёмники и становится самым болтливым убийцей в истории королевства.

Я же доживаю свой век где-нибудь в богадельне для обедневших ведьм, рассказывая соседкам по палате, как когда-то у меня был прекрасный дом, сад, болтливый кот и лилия с тремя рядами зубов.

Вариант второй: я оказываюсь в неволе.

Генерал выходит из клетки, вызывает стражу, и меня увозят на северные рудники.

Феня, как верный фамильяр, обижается на меня, но всё же едет со мной, и мы двадцать или все тридцать лет добываем руду под надзором суровых надзирателей, которые в конце концов начинают уважать кота за его острый язык и способность ловить тюремных крыс.

Флора же, оставшись одна, чахнет и умирает от тоски.

Есть ещё вариант третий: я выхожу замуж.

За генерала.

Который сейчас сидит в клетке в моей лаборатории.

Который, судя по его лицу, считает, что меня нужно не под венец вести, а в тюрьму.

Который...

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На меня смотрела девушка с растрёпанной косой, перепачканным лицом и красными глазами.

— Ну что, – сказала я своему отражению голосом, в котором отчаяние мешалось с каким-то странным, почти истерическим весельем. – Попробуешь выйти замуж за генерала? Бабушка была бы в восторге.

Я длинно вздохнула.

— Ладно, – сказала я, хлопая себя по щекам. – Генерала нужно кормить, а ещё возможно, спасать от Фени. И, конечно же, искать способ открыть клетку.

Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз и добавила:

— И не забыть привести себя в порядок, потому что если я сейчас выйду на улицу в таком виде, меня примут за ожившее пугало.

* * *

Через полчаса я была неузнаваема. Ну, почти.

Платье я выбрала самое приличное из тех, что берегла для особых случаев.

Оно было тёмно-синее, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам.

Бабушка говорила, что этот цвет мне идёт, потому что он оттеняет мой глупый румянец и делает лицо серьёзным.

Косу я заплела туго-натуго, вплела в неё серебряную ленту и даже попыталась сделать на затылке узел, но после трёх неудачных попыток сдалась.

Коса так и осталась косой, зато теперь она, хотя бы не торчала в разные стороны.

В кошельке звенели монеты. Я пересчитала их три раза, и каждый раз сумма получалась всё меньше, потому что я начинала нервничать и сбивалась со счёта.

— Так, на всё должно хватит, – проговорила твёрдо. – И на еду, и на сардельки Фене, и даже на нормальный завтрак для генерала. Главное не покупать ничего лишнего.

Я взяла самую большую корзину, какую нашла, и вышла из дома.

Улицы города встретили меня тем же, чем и всегда. Люди шарахались в стороны, но кивали и натянуто улыбались.

Я привыкла и уже давно перестала обижаться.

— Доброе утро, Аглая Игоревна! – крикнул мне через дорогу торговец зеленью, и я заметила, как он торопливо сделал защитный жест.

— Доброе, – ответила, проходя мимо.

— Хорошая сегодня погода! – добавил он, оглядываясь на небо, которое было серым и хмурым.

— Отличная! – согласилась с ним.

Первым делом отправилась на рынок.

Мясной ряд встретил меня запахами, от которых у меня заурчало в животе.

И я вспомнила, что сама сегодня ничего не ела, и пообещала себе исправить это за завтраком вместе с генералом.

Потому что если я буду есть отдельно, а он в клетке, это будет выглядеть так, будто он пленник, а он не пленник, он... гость.

М-д, вынужденный гость в клетке. Это звучало ужасно даже в моей голове.

— Мне, пожалуйста, колбас, – сказала мяснику, мужчине с усами, которые были пышнее, чем вся его растительность на голове. – И сосисок, а ещё сарделек. Да, дюжину сарделек дайте.

— Для Фени? – понимающе спросил мясник, заворачивая покупки.

— Да, для него, – вздохнула я.

— Балованный у вас кот, Аглая Игоревна, – заметил он, но в голосе его не было осуждения. – Моя жена говорит, что вы его любите, как ребёнка.

— Он и ведёт себя как ребёнок, – улыбнулась я и расплатилась. – Капризный, наглый и вечно голодный малыш.

— Как и все мужчины, – усмехнулся мясник и тут же испуганно замолчал, видимо, вспомнив, с кем разговаривает.

— Вы правы, как и все мужчины, – согласилась с ним, чтобы его успокоить, и пошла дальше.

Хлебный ряд пах свежей выпечкой.

Я купила батон белого, буханку ржаного, три плюшки с маком и, поддавшись минутной слабости, три булочки с вишней.

Дальше была лавка с консервами. Тут я разошлась не на шутку. Тушёная говядина, солонина, рыба в томате, грибы в собственном соку.

Генерал, он ведь мужчина крупной породы, и ему нужно много есть.

Я представила его в клетке, высокого, широкоплечего, с руками, которые, наверное, могли бы согнуть подкову, если бы он захотел.

Такому нужно мясо, точнее, очень много мяса, и хлеб, и ещё мяса.

Корзина становилась тяжелее.

Купила яиц, сыру и масла. Потом вспомнила, что у меня нет нормальной посуды для завтрака, ведь все мои тарелки были либо битыми, либо с трещинами, некоторые использовались Феней в качестве лежанок и лотков, и тогда я купила новый простой набор.

Корзина оттягивала руку, и моё плечо начинало ныть. Кошелёк, наоборот, стал лёгким, как пёрышко.

Я старалась не думать о деньгах, а думала о том, что если генерал не съест всё это, то мы с Феней будем питаться консервами до следующего лета.

Последним пунктом было кафе тётушки Марии. Запахи ударили в нос ещё на подходе и у меня обильно потекли слюнки.

— Аглаша! – крикнула тётушка Мария и встретила меня у порога, вытирая руки о фартук. – Ты сегодня такая... – она замолкла, подбирая слово. – Такая нарядная!

— Спасибо, – вздохнула я и попыталась улыбнуться. – Мне нужно много еды на вынос. И, пожалуйста, наложите кулинарный стазис, чтобы всё надолго осталось горячим.

— Ох, гости будут? – спросила она и её глаза загорелись любопытством.

Весь город знал, что у Аглаи Заречной никогда не бывает гостей. Потому что гости – это те, кого можно случайно превратить в мерзкую жабу.

— Ага, – кивнула я, чувствуя, как щёки заливаются краской. – Один гость.

— Неужели мужчина? – спросила Мария и подалась вперёд.

Я снова кивнула, не вдаваясь в подробности.

Если она узнает, что этот мужчина генерал Горский, и что он сидит в клетке в моей лаборатории, сплетни поползут по городу со скоростью лесного пожара. И быстро долетят до столицы и всё… привет каторга.

А мне сейчас не нужны были сплетни. Мне нужен был завтрак.

— Тогда, – Мария хлопнула в ладоши, – тогда я положу тебе всего самого лучшего! Кашу с маслом, пироги с мясом, жаркое, запечённый кусок мяса, тушёные овощи, булочки...

— Давайте всё, – сказала я, чувствуя, как кошелёк в кармане издаёт жалобный хнык. – Пожалуйста, побыстрее.

Мария засуетилась, выставляя на прилавок горшки и миски.

Я смотрела, как она накладывает еду, и мысленно прощалась с последними монетами.

«За ошибки приходится дорого платить», – подумала горько, глядя, как Мария запечатывает каждое блюдо кулинарным стазисом.

Блюда покрывались тонкой светящейся плёнкой, которая сохраняла тепло и вкус. Я могла бы сделать это сама, с помощью магии, но после вчерашнего неудавшегося заклинания я решила, что магия – это то, к чему я буду подходить только в самом крайнем случае, и то с молитвой.

— Вот, – Мария протянула мне огромную корзину, в которой уместилось всё, что я заказала. – Держи, Аглая. И... удачи тебе с гостем!

Она посмотрела на меня хитро.

— Спасибо вам, – проговорила, расплачиваясь.

Монеты упали в её ладонь, и мой кошелёк испустил последний вздох.

Выходя из кафе, я чувствовала себя черепахой, которая несёт на себе два дома.

В одной руке была корзина с продуктами из кафе, в другой – корзина с рынка.

Плюс болтался мешок с хлебом, который я пристроила на локте.

Люди на улице расступались передо мной с ещё большим энтузиазмом, чем обычно.

Наверное, думали, что я несу бомбу, или, что я соорудила очередное заклинание, которое взорвётся в любую минуту.

Я шла и думала о том, что если бы сейчас кто-нибудь из знакомых увидел меня, он бы решил, что я готовлюсь к осаде, или к голодной зиме, или к пришествию дракона, с которым придётся откупаться едой.

А я просто прикупила всего съестного для генерала.

Тяжко вздохнула, перехватила корзины поудобнее, и зашагала быстрее.

Нужно было успеть, пока Феня не съел генерала.