Глава 2

* * *

МАРИЯ

Наверное, вы уже привыкли, что я жила как в аду.

Каждое утро у меня начиналось одинаково.

Будил меня дикий рёв, потом он сменялся безумным грохотом, следом раздавался смачный мат, ну и вишенкой на моей жизни была пыль столбом.

Я уже выучила голоса всех рабочих.

Лысый, вечно орущий в рацию — это Петрович.

Тот, что вечно терял и ронял инструменты, короче, безрукий и рукожо…, все его звали Димоном.

А самый матерящийся — это Санёк.

Я клянусь вам, я держалась.

И знаете, что? Я реально думала, что справляюсь.

Ох, какая я всё-таки наивная.

Но давайте всё по порядку.

* * *

В тот день мне привезли мой долгожданный заказ.

Четыре новых сорта клубники. «Танюша», «Лорд», «Фестивальная» и «Талисман».

Я была счастлива. Бегала, чуть ли не по потолку, носилась вокруг коробок, как ребёнок вокруг новогодней ёлки.

Васька сидел на крыльце и буравил меня взглядом. Наверное, кот думал, что я спятила.

Я распаковывала саженцы и поясняла о них коту, заодно и подписчикам, да-да, я завела клубничный блог.

— Смотрите, друзья, это клубничная элита!

Подписчиков у меня было целых десять человек. И только один меня лайкнул.

Ранний и крупный сорт — это «Танюша». «Лорд» вообще будет гигантом. «Фестивальная» клубника проверенная и надёжная. Ещё был «Талисман», это хоть и поздний сорт, но зато сладкий и медовый.

Я решила высадить новинки подальше от забора генерала. В противоположной стороне участка, там была тишина и покой, и конечно же, много солнца.

В той стороне уже росла «Купчиха», и она чувствовала себя прекрасно. Значит, и новеньким понравится.

Весь день я провозилась с посадкой. Копала лунки, расправляла корни, присыпала рассаду землёй, подкармливала и щедро поливала.

Спина у меня ныла, но я была нереально счастлива.

Возня в земле — это моё. Никакой дурацкий офис не заменит этот рай. Только земля, растения и я.

Я закончила всё к вечеру.

Стройка за забором, наконец, затихла. Я стояла перед новыми грядками и любовалась своей работой.

Моя маленькая ягодная армия была высажена.

— Добро пожаловать домой, девочки, — произнесла с улыбкой.

Идиллия продлилась ровно до следующего утра.

* * *

Проснулась я рано.

Солнце только вставало, и всё было залито мягким золотистым светом.

Стройка ещё не началась.

Я решила сделать себе кофе и пойти проведать грядки.

Вышла на крыльцо, сделала глоток кофеина, сладко потянулась, вдохнула свежий воздух и… замерла. Точнее, я выдохнула и скривилась.

Воздух был совсем не свежий.

В воздухе висела какая-то странная дымка, и воняло…. гадко.

Я со страхом перевела взгляд на грядки, не выдержала и заорала.

Вся моя клубника была серой!

Вся, вообще!

Слой цементной пыли покрывал все мои грядки, даже дальние!

А я ведь вчера с такой любовью высадила новеньких.

В горле появился горький слезливый ком.

Хотелось плакать, кричать, крушить всё вокруг.

Вчерашний день, вчерашняя моя работа — всё насмарку, всё пошло коту под хвост!

— Боже, за что? — прошептала я, всхлипывая. — Ну что я такого сделала, что ты меня наказываешь?

Никто, естественно мне не ответил.

Я сняла весь этот ужас на телефон и выложила на свой канал, поплакалась своим десяти подписчикам, пожаловалась на козла соседа.

После, выплеснув немного эмоций, рванула в дом за кисточкой.

Следующие полдня я провела, ползая на коленях.

Я смахивала пыль мягкой кисточкой с каждого кустика и листочка.

Мои движения были аккуратными, почти нежными, но я дико бесилась и злилась, мне хотелось орать и топать ногами, но я была бессильна.

— Генерал — настоящая сволочь, — бормотала я, очищая «Купчиху». — Этот гад думает, что он главный, но забывает, что есть закон.

Купчиха молчала и выглядела грустно.

— А ты, «Танюша», не бойся, я тебя в обиду не дам. Я этого соседа самого в цемент закатаю.

Танюша тоже молчала, листики тряпочками лежали на земле. Мне хотелось пойти и убить генерала.

— «Лорд», ты у меня всё-таки крепкий мужик, держись.

Упрямо переходила от грядки к грядке, и с каждым кустом моя злость становилась всё более осознанной.

Когда закончила, поняла, что сил больше нет, я выдохлась.

Сидела грязная, уставшая, злая, как тысяча чертей, и единственное, что меня согревало, так это мысль о том, что однажды этот генерал получит по заслугам.

* * *

МИХАИЛ

Хмыкнул, опустил бинокль и покачал головой.

Ну и цирк.

Почти весь день эта глупая девица ползает по грядкам на коленях и кисточкой обрабатывает листья своей ягоды.

Я снова поднёс бинокль к глазам.

С веранды было прекрасно видно весь участок соседки.

Дурацкая полиэтиленовая загородка, которую она соорудила, порвалась, частично упала и жалко трепыхалась на ветру.

Строительная пыль была она везде. Это побочный эффект стройки. По-другому никак.

Я раздражённо вздохнул.

Вот кого-кого, а сумасшедших соседей мне не надо.

И ведь что обидно, я хотел выкупить этот участок.

Когда старуха-хозяйка умерла, наследники выставили дом на продажу, я звонил их риелтору, узнавал, но промедлил. Думал, успею, а в итоге купила участок эта дама и приехала.

Высадила море клубники.

Но зачем ей столько ягоды? На продажу? Но это смешно. Ей не тягаться с гигантами из Киргизии, которые всю страну снабжают своей клубникой.

Я смотрел, как она перебирала листья, склонившись к самой земле.

— Что ж, ладно, гражданка Комарова, — пробормотал себе под нос, — расти свою клубнику. Может, я когда-нибудь куплю у тебя банку ягоды.

И отложив бинокль, пошёл наливать чай.

Интересно, надолго ли её хватит? Обычно городские девушки чем-то одним долго не занимаются. Их интерес быстро угасает.

Уверен, что эта такая же.

* * *

МАРИЯ

Меня хватило ещё на две недели, а потом я вышла утром на грядки и поняла, что «Мара де Буа» мертва.

Это было не постепенное увядание, не болезнь и не вредители. Это была именно смерть.

Листья скрутились и пожелтели, стебли легли на землю. И цветы осыпались, не дав завязи.

Моя «Мара де Буа», мой капризный французский сорт, ради которого я продала старый ноут, просто взяла и не выдержала постоянного стресса из-за соседской стройки, и сдалась.

Я стояла над погибшей грядкой и долго молчала.

Потом опустилась на колени перед погибшей ягодой и медленно протянула руку, погладила сухие листья.

И вот тогда я заплакала.

Я сидела на земле несчастная, и оплакивала свою клубнику. Оплакивала свою мечту и всё то, от чего я сбежала из города и что меня здесь настигло.

Я мысленно проклинала соседа.

И почему мне с соседом так сильно не повезло?!

Вскоре я уже ревела в голос. Рот растянулся, сопли до колен, нос и глаза опухли. Короче, красота неописуемая.

А ревела я, потому что дело было не в клубнике, понимаете?

Просто нашёлся человек, который сильнее меня во всех смыслах, он влиятельнее, наглее, и он просто делает то, что хочет. А я со своими мечтами, со своей глупой нежностью в принципе никому не нужна.

Я как будто помеха, даже… досадное недоразумение.

Не знаю, сколько я так просидела.

Проклятая стройка за забором ревела в своей обычной манере.

Я слышала, как Петрович орёт на Димона, а Санёк кроет всех трёхэтажным матом.

Обычное утро в моём аду.

Васька пришёл и сел рядом, потом ткнулся мокрым носом в мою руку, и я почесала его за рваным ухом. Он утробно заурчал. Наверное, котофей хотел меня поддержать.

— Всё, я так больше не могу, Вась, — прошептала я. — Нужно что-то делать, что-то менять.

И тогда я решила, что организую собрание СНТ и подниму вопрос нашего общего соседа генерала Серова.

Расскажу всем, что этот человек творит, что его стройка вредит всем, а не только мне. Что это форменное безобразие!

В конце концов, мы же цивилизованные люди и должны соблюдать правила.

Господи, какая же я была дура.

* * *

Собрание было назначено на субботу в четыре часа дня.

Решено было собраться возле небольшого кирпичного домика с облупившейся краской и табличкой «СНТ Заря».

Я долго собиралась, приводила себя в порядок, чтобы выглядеть строго и солидно. И пришла на пятнадцать минут раньше.

Но люди уже пришли.

Их было человек пятнадцать и в основном бабушки, да суровые мужички предпенсионного возраста.

Председатель, дядька по имени Валерий Тимофеевич, суетился у стола, раскладывал какие-то бумаги.

Увидел меня и улыбнулся как-то нервно.

— О, Мария Ивановна! Проходите-проходите, проходите. Хотите чайку? У нас тут с мятой есть, Галина Сергеевна заварила.

— Спасибо, е хочу, — пробормотала я, садясь на скрипучий стул. — И всем здравствуйте… И я вообще-то хотела поговорить о стройке нашего общего соседа генерала Серова.

После моих слов тут же стало тихо.

— А зачем говорить о Серове? — спросил кто-то с заднего ряда.

Я встала со стула и спину выпрямила.

Голос постаралась сделать уверенным и твёрдым.

— Я понимаю, что я тут новенькая. Позвольте, представиться Комарова Мария Ивановна. Мой участок и дом соседствует с участком Михаила Михайловича. Уверена, вы все хорошо знаете Серова Михаила Михайловича. Но у меня есть дело по нему. Его стройка очень сильно мешает. Шуметь они начинают с семи утра. Пыль летит на все растения. Лично я выращиваю клубнику и один сорт уже погиб. Но сейчас я волнуюсь не только о себе, а обо всех. Его стройка наносит вред не только моему участку, но и экологии всего нашего...

— Ой, да ладно тебе, Машенька! — перебила меня одна из бабулек, Галина Сергеевна. — Какой вред экологии? Подумаешь, пыль. Дождик пройдёт и всё смоет. Ты бы ещё жаловалась, что пчёлы жужжат.

Я опешила от её слов.

— Послушайте, но это строительная пыль! В ней цемент, известь и ещё чёрт знает что! Она убивает растения! У меня сорт из Франции погиб, понимаете? Я его растила, я...

— Девочка, — подал голос мужик в кепке с первого ряда. — Ты тут со своей французской ягодой носишься, а люди серьёзные дела делают. Ты знаешь, кто такой Михаил Михалыч? Ты вообще в курсе, что он для нашего СНТ сделал?

Я скрипнула зубами. Нет, я была не в курсе. Я знала только то, что он мой личный кошмар.

— Вот то-то же, — мужик в кепке довольно хмыкнул. — А я тебе расскажу. Ты ведь заметила, что дорога у нас хорошая и асфальтированная? По двум главным улицам нормальный асфальт, никаких ям, выбоин. А это Серов договорился с дорожниками, и за свой счёт асфальт закупил, технику и работы оплатил. Мы бы тут ещё сто лет грязь месили, если бы не он.

— И подстанцию он обновил! — встряла женщина в цветастом платке. — Помните, как было? Чайник включишь и всё, света нету. А теперь, пожалуйста, хоть сто два чайника вруби, хоть майнинг запусти, у всех напряжение хорошее, и всё всегда работает. Серов оборудование новое поставил, а ты о пыли ноешь, тьфуй!

— А фонари? На всю территорию СНТ фонари поставил. У нас раньше вечером ни пройти, ни проехать, темнотища, хоть глаз выколи, а теперь с вечера светло.

— Помните, он два шлагбаума поставил? И пульты всем раздал. Чужие здесь теперь не шастают, — добавили с «Камчатки».

Я стояла, как громом поражённая. Всё это время я считала Серова монстром, думала, что ему плевать на людей с высокой башни, а он, выходит для них герой.

— Так что, Машенька, — подвела итог Галина Сергеевна, — ты уж не обессудь, но Серов человек хороший. Может, чуть резковатый, но для людей он старается. И раз затеял он стройку, значит, так оно и надо. Потерпи, детка.

— Я думаю, что он бассейн для всех нас откроет, — предположил мужик в кепке. — Зону отдыха сделает, Серов может. А ты тут с клубникой, тоже мне…

Крыть мне было нечем, меня легко и просто раздавали весомыми аргументами.

Они все были на его стороне, и на то у них были веские причины. Асфальт, новые фонари, работающая подстанция — это всё очень важно и серьёзно, я понимала.

Но моя клубника, получается, ничего не значит, да?

— Да, я понимаю, — проговорила грустно и почесала затылок. — Спасибо, что всё объяснили.

Развернулась и пошла к выходу. В спину мне летели обрывки фраз:

— ...молодая ещё, жизни не знает...

— ...ой, да привыкнет...

— ...а пыль клубнике и правда, враг, но с Серовым не с руки ругаться...

— ...потерпела бы чуток, потом бы свою ягоду растила…

Я шла к своему дому, и мне было обидно.

Меня не поддержали, и я осталась одна против генерала Серова.

Достала телефон и пожаловалась своим подписчикам о своей ситуации, что всё СНТ на его стороне.

У меня уже стало не десять, а целых сто подписчиков. И тут прилетел один очень длинный комментарий.

«Не теряй надежды! Если генерал слов не понимает, то перейди к действию! Возьми его в плен и заставь полюбить клубнику! Как полюбит, так сразу отпускай, он тогда перенесёт своё строительство на другой конец Земли!»

И знаете что? После этого комментария меня осенило.

Если цивилизованные методы не работают, значит, пора переходить к нецивилизованным.

Я зашла в дом, достала блокнот и написала на первой странице «Операция клубничный плен».

Васька прыгнул на стол, я почесала его за ухом и усмехнулась.

— Ничего, Василий, мы ещё всем покажем.

Васька одобрительно мяукнул.