Глава 28. Физика — это больно, а любовь — это кофе

Выход из Министерства занял у нас четыре часа. Четыре. Долгих. Часа. Оказалось, что без левитации и скоростных лифтов здание Инквизиции — это бесконечный лабиринт из бетона, ступенек и очень тяжелых дверей.

— Дариан, — я остановилась на середине лестничного пролета, тяжело дыша. — Согласно моим расчетам, мы прошли триста сорок две ступеньки. Мои ноги официально заявляют о банкротстве и требуют немедленной ликвидации.

Дариан, который выглядел не лучше (его некогда идеальный торс теперь украшали вполне обычные синяки, а не магические татуировки), прислонился к стене.

— Ника, — хрипло отозвался он, вытирая пот со лба. — Если ты еще раз скажешь слово «расчет», я... я совершу акт несанкционированного притяжения. К полу. И не факт, что я смогу встать.

— Поймали... — я сползла по стенке рядом с ним. — Кто же знал, что быть обычным человеком — это такой энергозатратный процесс? Где мой лазурный допинг, когда он так нужен?

Дариан посмотрел на свои руки. На них больше не танцевали искры, но пальцы были всё такими же длинными и сильными. Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Его кожа была просто теплой. Не обжигающей, не электрической. Просто... живой.

— Знаешь, — прошептал он, и в его ореховых глазах я увидела нечто, чего не было раньше. — Без этого шума магии в голове... я наконец-то слышу, как ты дышишь. И это лучший звук во всей галактике.

Я замерла. Мой внутренний бухгалтер попытался возразить, что звук дыхания не имеет коммерческой ценности, но сердце выдало ошибку системы и просто растаяло.

— Генерал, — я накрыла его ладонь своей. — Вы только что нарушили регламент суровости. За это полагается... штрафная порция нежности. Но только после того, как мы найдем еду.

Мы выбрались на улицу. Столица выглядела как декорация к фильму про конец света, снятому очень экономным режиссером. Неоновые вывески погасли, дроны валялись в кустах, как перепившие жуки, а люди бродили по мостовой, ошарашенно трогая друг друга за плечи.

— Смотри, — Дариан указал на небольшую лавочку в углу площади. — Кажется, там горит настоящий огонь.

Это была старая пекарня. Пожилой хозяин, у которого магии никогда и не было, разжег дровяную печь и теперь продавал булочки тем, кто еще не разучился жевать без помощи пищевых карт Министерства.

— Две булочки. И кофе. Самый крепкий, какой есть, — я выложила на прилавок единственную ценность, которая у меня осталась: тяжелую золотую пуговицу с мундира Дариана, которую я предусмотрительно оторвала еще в лифте.

Хозяин прищурился, взвесил золото на руке и выдал нам два бумажных стакана.

Мы сели на край фонтана, который больше не бил лазурными струями. Я отхлебнула горячую жидкость и зажмурилась от удовольствия.

— Это... — я едва не замурлыкала. — Это лучше, чем активация Кристалла Семерки. Это логически безупречно.

— Ника, — Дариан осторожно отломил кусок булки и протянул мне. — Я тут подумал. Раз я больше не оборотень, а ты не инспектор... нам нужно сменить сферу деятельности. У тебя есть идеи?

— Ну, — я задумчиво прожевала кусочек. — Мои навыки аудита никуда не делись. Я могу считать налоги для фермеров. А ты... ты умеешь командовать людьми и очень страшно смотреть на тех, кто нарушает правила.

— И?

— Мы откроем бюро по взысканию долгов с судьбы, — я хитро улыбнулась. — Будем помогать тем, кого обсчитала жизнь. Ты будешь силовым блоком, а я — аналитическим отделом.

Дариан рассмеялся — громко, искренне, по-человечески. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как по коже пробежали те самые мурашки. Те, что не зависят от магии. Те, что рождаются, когда твой мужчина просто обнимает тебя, и тебе плевать, что за углом рушится империя.

— По рукам, инспектор, — он поцеловал меня со вкусом корицы и свободы. — Но первый аудит мы проведем... в постели. Как только найдем ту, которая не привинчена к полу Министерства.