Глава 14. Мелкие пакости
Аня
День идёт своим чередом. Я укладываю Юлю спать после сытного обеда, а сама принимаюсь за свою непосредственную работу.
Должность у меня, конечно, сменилась. Но суть осталась прежней.
«Младший администратор приемной генерального директора» – это звучит почти как повышение. Но на деле я всё та же девочка на побегушках. Только теперь мои «побегушки» ограничены тридцать восьмым – сороковым этажом, где сидят управленцы, и включают в себя дополнительную опцию: «слежение за объектом опеки».
По сути, я делаю ровно то же самое, что и на первом этаже. Разница лишь в том, что раньше я таскала накладные и папки для Зинаиды Петровны, а теперь – для самого Зарубина и его помощницы.
И еще один маленький нюанс. Раньше я была невидимкой. Сливалась с обоями, ходила тихо-тихо, и никто не обращал на меня внимания. Теперь же я – главная мишень.
Потому что я сижу в комнате, смежной с кабинетом босса. Потому что я единственная, кто может заходить к нему без стука (это Рита сказала – «если какие-то вопросы по Юле, то заходите к боссу сразу, не ждите»).
А главное – потому что я из подвала. Серая мышка, девочка на побегушках, которая посмела подняться на этаж, где летают только акулы в брендовых костюмах. И которая совершенно не вписывается в окружающую обстановку.
И акулы это не переваривают.
А вскоре я чувствую это отчётливо на своей собственной шкуре.
Сначала всё идёт нормально. Я проверяю, что в шкафах достаточно бумаги для принтера, а в маленьком холодильнике – йогурты и сок. Потом выглядываю в коридор, проверяю стойку секретарш: заправлены ли ручки, есть ли чистые бланки, не закончилась ли вода в кулере.
Всё на месте. Рита работает идеально. Я даже не нужна здесь для этого.
Но я здесь. И я делаю свою работу.
Первой ко мне заглядывает Лера. Это одна из секретарш приемной – высокая шатенка с идеальной укладкой и взглядом, который говорит «ты здесь лишняя». Она бросает коротко, даже не глядя на меня:
– Вам звонок. На третью линию.
Я киваю, тянусь к телефону.
– Алло?
Тишина. Гудки. Недоумённо смотрю на трубку. Может оборвалось? Выжидаю некоторое время, но звонков нет. Нахожу линию секретарши, набираю её.
– Лера, там никого не было.
– Странно, – голос у нее томный, равнодушный. – Наверное, отключился. Бывает.
Вешаю трубку. Чувствую, как внутри закипает раздражение. Предчувствие кричит, что всё это было не просто так. А через пятнадцать минут звонок повторяется. Я снимаю сама.
– Добрый день, это Ивушкина.
– Наконец-то, – голос в трубке недовольный, мужской. – Я уже полчаса звоню! Вас невозможно пробить, секретарша говорит, что вы не подходите!
– Но звона не было... – начинаю я.
– Передайте Максиму Эдуардовичу, что совещание переносится на завтра в одиннадцать.
Мужчина бросает трубку. Я вздрагиваю. По спине пробегают холодные, липкие мурашки. Лера не передала звонок. Специально. Очевидно же, что так.
Маленькая пакость. Будто проверка. Желание посмотреть, как эта серая мышь будет выкручиваться.
Я сжимаю зубы, записываю сообщение и отношу Рите. Та молча кивает, не задавая никаких лишних вопросов. Молчание Риты – серебро, а может, и платина. Она не лезет, не осуждает, не сплетничает. Она просто делает свою работу.
За это я начинаю ее по-настоящему уважать.
А через десять минут после подставы со звонком в мою комнату заскакивает Инна – еще одна секретарша, блондинка с кукольным лицом и слащавой улыбкой. В руках у нее увесистая папка.
– Вам документы, – говорит она, протягивая папку. – В юридический отдел. Краснову. Лично в руки. Очень срочно.
Я беру папку, открываю, смотрю на первый лист. «Краснову. Сметы по проекту». Всё выглядит нормально, хоть я и ожидаю уже какого-то подвоха. Достаточно обратить внимания на этот оценивающий взгляд и слишком широкую, слишком сладкую улыбку на губах девушки.
– Спасибо, – говорю я сухо.
Инна расплывается в ещё более широкой улыбке и уходит. Я смотрю ей вслед с нехорошим предчувствием.
Бросаю взгляд на Юлю. Спит сном младенца. Но всё-таки я нахожу Сергея (того самого Серого) и прошу присмотреть за ней буквально пять минут, пока я отнесу папку.
Спускаюсь на тридцать восьмой этаж.
Нахожу нужный кабинет, стучусь.
– Войдите.
Я открываю дверь, вижу начальника юридического отдела, Краснова, протягиваю ему папку:
– Вам документы. От Максима Эдуардовича.
Краснов открывает папку, просматривает бумаги... и его лицо меняется.
– Что это? – недовольно тянет он и поднимает на меня глаза. – Это не те документы.
– Как не те? – я хлопаю ресницами, чувствуя, как ледяная тревога охватывает всё моё существо.
– Эти бумаги – старый договор с подрядчиком, который мы расторгли месяц назад. – Он смотрит на меня с подозрением. – Я ждал новые сметы по проекту. Кто вам передал эту папку?
Я открываю рот, чтобы сказать «Инна», но понимаю: это будет выглядеть как попытка переложить вину. Секретарши – свои, они работают здесь годами. А я – выскочка с первого этажа, которая уже успела насолить кому-то из них.
Мне никто не поверит.
– Я... – мой голос дрожит, но я заставляю себя взять себя в руки. – Я разберусь. Сейчас принесу нужные документы.
Краснов смотрит на меня с недоверием, но кивает.
– Жду. Через пятнадцать минут они должны быть у меня.
Я вылетаю из кабинета, чувствуя, как сердце колотится на сверхскорости.
В лифте я лихорадочно прокручиваю варианты. Вернуться на сороковой этаж и сказать Рите? Она поднимет шум, начнет выяснять, кто подменил папку. Секретарши будут отрицать, я окажусь в центре скандала, и все решат, что это я виновата. Или что я ябеда.
Нет. Я справлюсь сама.
Поднимаюсь на сороковой этаж, захожу в приемную. Быстро нахожу взглядом Инну. Она сидит за своим столом, просматривает что-то на мониторе.
– Инна, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Те документы, что вы мне передали... там был старый договор. А не новые сметы.
Она поднимает на меня невинные глаза.
– Правда? Странно. Я взяла папку из ячейки Краснова. – Она пожимает плечами. – Наверное, перепутали в отделе делопроизводства. Это не ко мне.
Я смотрю на нее. На ее кукольное лицо. На слащавую улыбку, которая не меняется ни на йоту.
Она врет. Я знаю, что она врет. Но доказательств у меня нет.
– Где я могу найти новые сметы? – спрашиваю я, сжимая зубы.
– Понятия не имею, – Инна возвращается к монитору. – Я просто передаю то, что лежит в ячейках.
Я разворачиваюсь и иду к чёртовым ячейкам. Я не могу сдаться. Не так просто.
Не для того я вчера прыгала под архивные коробки, не для того сегодня терпела их взгляды и шепотки, чтобы сейчас развернуться и уйти, повесив нос. Я – девочка на побегушках. Моя работа – находить то, что потерялось, доставать то, что забыли, и чинить то, что сломалось. И если кто-то думает, что меня можно сломать подменой папки, то этот кто-то глубоко ошибается.
Я подхожу к стеллажу с ячейками для документов. Здесь всё строго: каждая полка подписана, каждая папка имеет свой инвентарный номер. Отделы, проекты, срочность. Система, которая Рита выстроила годами идеальной работы.
И в этой системе кто-то решил поиграть.
Я пробегаю глазами по полкам. Отдел маркетинга. Финансовый отдел. Юридический. Вот ячейка Краснова. Пусто.
Рядом – соседняя ячейка, с пометкой «Краснов. Архив». В ней лежат несколько папок. Я вытаскиваю их одну за другой, просматриваю содержимое. Старые договоры. Акты. Сметы за прошлый год. Того, что нужно, нет.
Может, положили не туда по ошибке? Я проверяю ячейки соседних отделов. Бухгалтерия. Отдел закупок. Везде свои документы, ничего похожего на новые сметы.
Я выпрямляюсь и делаю глубокий вдох.
Не паниковать. Думай, Аня. Где еще могут быть документы, которые должны лежать в ячейке Краснова?
Я возвращаюсь к стеллажу и начинаю проверять всё подряд. Ячейка за ячейкой. Папка за папкой.
В ячейке отдела маркетинга – бюджет на рекламную кампанию. В ячейке IT – заявки на оборудование. В ячейке административного отдела...
Стоп. А это что такое?
Я вытаскиваю папку, открываю. Первый лист: «Сметы по проекту. Юридический отдел. Краснов».
Вот они.
Я смотрю на бирку ячейки. «Административный отдел. Текущие». Кто-то просто положил документы не туда. Или специально переложил, чтобы я их не нашла.
Неважно. Главное – они у меня.
Я прижимаю папку к груди, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения, смешанная с глухой злостью. Уверена, что Инна сделала это специально. Как и Лера со звонком.
Акулы кусаются, показывают свои зубки.
Спускаюсь на тридцать восьмой этаж, стучусь в кабинет Краснова. Он поднимает на меня усталые глаза.
Краснов принимает документы, бегло просматривает их, кивает.
– Эти подходят.
Я выдыхаю с облегчением.
– Извините за задержку.
Возвращаюсь наверх. Прохожу мимо Инны. Она смотрит на меня с легким удивлением – видимо, рассчитывала, что я провалюсь и опозорюсь.
Я не провалилась.
Но осадочек остался.
Тяжелый, липкий, противный.
Я захожу в свою комнату. Юля уже потягивается в кроватке, смотрит на меня сонным взглядом.
– Аня, ты грустная?
– Нет, маленькая, – я сажусь рядом с ней и обнимаю ее. – Я просто устала.
Она кладет голову мне на плечо и шепчет:
– Не грусти. Я с тобой.
Я закрываю глаза.
Ради этого стоит терпеть. Даже акул.
Я поворачиваю голову и бросаю быстрый взгляд на открытую дверь в кабинет Зарубина.
Он сидит за своим огромным столом, что-то печатает. Темный силуэт на фоне панорамного окна. Внизу раскинулся город, а он здесь, наверху, как недосягаемое божество местного масштаба.
Божество, которому нужны скрепки, бумага А4 и свежий кофе к переговорам. И которое заплатит мне столько, что я закрою ипотеку родителей.
Я здесь чужая. И акулы это видят.
Но тогда почему они боятся? Почему Инна подменила документы, если я для нее никто? Почему Лера не передала звонок? Почему они говорят, что я серая мышка, но при этом, что Зарубин смотрит на меня прожигающим взглядом?
Я снова смотрю на открытую дверь. Зарубин теперь не печатает. Он смотрит в мою сторону.
Прямо на меня.
Я замираю. Его лицо – непроницаемая маска. Но я чувствую его взгляд. Тяжелый, пронзительный, от которого по коже бегут мурашки.
Я отворачиваюсь первой и переключаю внимание на Юлю, чувствую только, как краснеют щёки. Пытаюсь выбросить из головы серые глаза, которые только что смотрели на меня.
Какие глупости, это всё чистая случайность. И акулы тоже надумывают то, чего и быть не может.