Глава 34. Официально женаты

Аня

День регистрации нашего брака. День, когда я стану официально Аней Зарубиной, попрощавшись с собственной фамилией и своей свободой. Хотя последнего у меня вроде как давно уже нет.

По сути ведь ничего и не изменится, кроме штампа в паспорте и кольца на пальце, но я чувствую, будто изменится всё. Что сегодняшняя свадьба – это мой шаг в неизвестность, туда, где прячется что-то важное, что-то невероятное.

Юленька от меня не отходит. Она во все глаза смотрит на меня в комнате, которая предназначена для невесты. Что-то лепечет, а я даже не слышу. Просто стою и смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Дождь барабанит по окнам загса, словно пытается достучаться до моего разума.

«Опомнись, Аня. Ты еще можешь отказаться».

На меня смотрит отражение девушки в белом платье. Мой наряд простой, элегантный, с закрытыми плечами и длинными кружевными рукавами. Мы с Ритой вместе выбирали, хотя я просто согласилась с предложенным вариантом, когда она сказала, что это лучшее. Ведь будущая жена Зарубина должна быть в лучшем. Я даже не спорю с этим.

Платье сидит на мне идеально. Ткань струится, мягко обтекая бедра и спадая к полу лёгкими волнами. В волосах закреплена длинная, воздушная фата с кружевной окантовкой.

На лице непривычный макияж. Надо мной колдовали визажисты и парикмахер всё утро. Из меня сделали настоящую барби. Я и не знала, что могу быть такой. Не серой мышью, а такой яркой девушкой.

– Аня! – Юля дергает меня за кружевной рукав. – Ты красивая-красивая! Как принцесса из мультика!

Я опускаю взгляд на девочку. На ней – нежно-розовое платье с пышной юбкой, которое Рита заказала специально к сегодняшнему дню. Волосы заплетены в две косички, перевязанные белыми ленточками. Она сияет так, будто сегодня у неё самый счастливый день в жизни.

– Спасибо, маленькая, – улыбаюсь я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Ты тоже очень красивая.

– Я буду сидеть в зале и смотреть, как вы с папой женитесь, да? – она серьезно смотрит на меня снизу вверх. – А потом ты станешь нашей навсегда?

Я сглатываю.

– На год, Юль... Мы же говорили.

– Но папа сказал, что навсегда, – она хмурится, и в её серых глазах мелькает отцовская непреклонность. От этого её взрослого взгляда у меня внутри всё сжимается. – Папа никогда не врёт.

Я не знаю, что ответить. Потому что Максим действительно не врёт. Он говорит то, что думает. Всегда рубит правду, не обладая даром эмпатии. Но он же сам предложил контракт на год. Откуда тогда у Юли это «навсегда»?

– Пойдем, – беру её за руку. – Нас ждут для фото.

В дверях как раз появляется Рита.

– Анна Николаевна, Максим Эдуардович уже в комнате для фотосессии. Ждёт вас.

Я выдыхаю.

– Мы идём.

Юля бежит впереди, напевая какую-то песенку, а я стараюсь не споткнуться на непривычно высоких каблуках и не запутаться в подоле платья.

Вхожу в комнату, где нас будут фотографировать. Она светлая, с белыми стенами и огромными окнами. Посередине стоит старинный диван на изящных ножках, два кресла, столик с шампанским.

У окна я вижу Зарубина.

Он в чёрном классическом костюме, белоснежной рубашке и серебристом галстуке. Волосы уложены, но одна прядь выбивается, падая на лоб. Он повернут ко мне в профиль, разговаривает с фотографом, и я вижу, как напряжены его плечи.

Он нервничает? Да быть такого не может быть.

– Папа! – Юля влетает в комнату и бросается к нему. – Смотри, какая Аня красивая! Как настоящая принцесса!

Максим оборачивается и замирает. Его взгляд скользит по мне. С самой макушки до туфлей, а потом обратно. Его глаза встречаются с моими. Я чувствую, как его восхищённый взгляд проникает под кожу, разливается теплом где-то в груди, опускается ниже, к животу. И застывает там непрошенным гостем.

– Анна, – говорит он. – Ты прекрасна.

Я не знаю, что ответить. Просто продолжаю стоять и смущённо краснеть. Неловко как-то. На нас же смотрят. Фотографы, Юленька, да и Рита ещё маячит где-то рядом.

– Иди сюда, – он протягивает руку.

Я подхожу. Вкладываю свою ладонь в его. Он сжимает мои пальцы.

– Боишься? – спрашивает он, наклоняясь так, что я чувствую его горячее дыхание на своей шее.

– Немного, – честно отвечаю я.

От его близости у меня по телу танцуют мурашки. Неужели всё это происходит взаправду? Я вот-вот стану его женой. Фиктивной, на год. Но всё будет теперь официально…

– Не бойся, Аня, – его губы касаются моего уха, заставляя меня забыть, как дышать. – Я рядом. Просто смотри в камеру и улыбайся.

Как легко говорить. Я едва соображаю, что происходит. Но покорно растягиваю губы в улыбке. Фотограф что-то командует, щелкает затвором.

– Обнимите невесту, Максим Эдуардович! Ближе! Ещё ближе!

Он обнимает меня за талию, притягивает к себе. Я чувствую его твёрдое, горячее тело. Чувствую, как у меня сердце выпрыгивает из груди. Лишь бы не напортачить. Испорчу от волнения сейчас все фотографии.

– Поцелуйте невесту! – командует фотограф. – Нежно!

Максим поворачивается ко мне, берёт за подбородок и целует. Деликатно, осторожно, едва касаясь губами моих губ. Но даже от этого короткого, невесомого прикосновения у меня внутри всё трепетно сжимается.

Фотограф щёлкает, довольно цокает языком.

– Отлично! А теперь давайте совместное фото с ребёнком!

Юля уже тут как тут, забирается на диван, тянет нас к себе.

– Я посередине! – командует она. – Папа с одной стороны, мама с другой!

«Мама».

Меня прошибает осознанием, что она впервые меня так назвала. Я бросаю взгляд на Максима, ожидая, что он поправит. Но он молчит. Просто садится рядом с Юлей и берёт меня за руку, будто ничего не произошло.

– Улыбайтесь! – командует фотограф.

Я улыбаюсь. И в этот раз получается открыто и широко. В эту секунду я чувствую себя частью их семьи. Настоящей семьи, где у меня есть красавец-муж да доченька с кудряшками и его невозможными серьёзными глазами.

Фотограф делает ещё несколько кадров.

– Достаточно, – довольно произносит он, поднимаясь. – Пора выдвигаться на церемонию.

Юля спрыгивает с дивана и бежит к выходу.

– Я буду сидеть с бабушкой! – кричит она на ходу.

– С какой бабушкой? – я растерянно смотрю ей вслед.

Я знаю, что у Зарубина никого не осталось из родителей. Он толком не рассказывал, просто упоминал, что он один. Поэтому первые несколько мгновений я не могу сообразить, о ком говорит Юленька.

– С твоей мамой, – невозмутимо отвечает Максим. – Она для Юли ведь теперь бабушка.

Я поворачиваюсь к нему. В груди всё сжимается. Не знаю, как реагировать, что сказать. Всё происходящее слишком похоже на правду, чтобы думать, что нас связывает только контракт.

– Максим...

– Идём, – он подаёт мне руку. – Пора.

И я молчу. Просто хватаюсь за его руку и следую за ним. Мы выходим в коридор, проходим в зал. На стульях сидят гости. При нашем появлении все взгляды обращаются на нас двоих, отчего я с трудом держусь на своих безумных шпильках.

Лишь бы не упасть позорно.

Юля расположилась на коленях у моей мамы и что-то оживлённо ей рассказывает. Мама гладит её по голове и счастливо улыбается. Папа рядом, выглядит серьёзным, будто до конца не верит в происходящее.

Я вижу ещё Олега с Мариной, Игоря с Натальей. Рита сидит с каменным лицом, но я замечаю, что она почти улыбается, что для неё вообще несвойственно. Неужели рада за нас? Здесь есть ещё какие-то гости, которых я не знаю. Наверное, партнёры Максима.

Мы подходим к столику регистрации, и женщина с профессиональной улыбкой начинает говорить:

– Уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать...

Дальше идут красивые фразы, но я ничего не слышу. Я просто смотрю на Максима. Он держит меня за руку, перебирает мои пальцы, гладит большим пальцем тыльную сторону ладони.

Всё проходит очень быстро. И вот мы уже расписываемся, меняемся кольцами, нам аплодируют. А я будто не в этой реальности. Только присутствие Максима как-то держит меня на плаву. Иначе бы в обморок грохнулась или расплакалась.

– Можете поцеловать невесту! – объявляет регистраторша.

Максим поднимает фату, а следом берёт меня за подбородок, приподнимает моё лицо и наклоняется. Его губы уверенно и твёрдо накрывают мои.

Я предполагала, что это будет короткий, формальный поцелуй, но ошибалась.

Он целует меня по-настоящему. Глубоко, медленно, и очень-очень долго. Так, что я цепляюсь за него, чтобы не упасть. Так, что я теряю весь воздух в лёгких.

Из зала раздаются смешки, кто-то свистит.

– Макс, ты жену задушишь! – хихикает кто-то. – Дай ей подышать!

– Им срочно нужен отель для новобрачных, а не регистрация!

Максим отрывается от моих губ. Он несколько мгновений смотрит мне прямо в глаза и проводит большим пальцем по скуле. Так интимно и нежно, что я просто замираю и не шевелюсь от неожиданности.

Краснею, вспоминая, что там на фоне кричали. Максим понимает. Усмехается, берёт меня за руку, и мы идём к выходу. Перед тем, как покинуть загс, он вдруг подхватывает меня на руки, и я изумлённо вцепляюсь в его шею.

– Что ты делаешь? – спрашиваю ошеломлённо.

– Традиции, Аня.

Гости уже ждут на ступеньках. Мы выходим на крыльцо, и в нас летят конфетти, монетки, конфеты. Снова смех, крики, аплодисменты. Я просто теряюсь во всём этом. Максим меня ставит на ноги, и я интуитивно жмусь к нему ещё ближе.

Дождь кончился, небо серое, но светлое. Свежий ветер треплет фату, играет с кружевом. Я скольжу рассеянным взглядом по толпе людей перед загсом. Тут, кажется, целая сотня собралась. Нас фотографируют, а следом вдруг начинается… допрос.

– Максим Эдуардович! Максим Эдуардович, улыбнитесь!

– Кто ваша невеста?

– Это правда, что она работала в вашей компании?

– Как вы познакомились?

До меня доходит, что это журналисты. Ну конечно. Зарубин – человек публичный. Естественно, нашлись те, кто заинтересовался таким событием, как свадьба. Вспышки ослепляют. Я прячу лицо у него на груди.

Понимаю, что начинаю паниковать. Дыхание сбивается. Я цепляюсь за Зарубина.

Боже… что мы творим? Почему я вообще на всё это согласилась?

Неправильно. Так неправильно.

– Смотри на меня, – шепчет он, вырывая меня из сумасшедшего состояния социофобии.

Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза. И чуток выдыхаю. А он снова меня целует. Прямо перед камерами. Прямо перед всеми этими людьми, которые будут обсуждать нас завтра в новостях.

Целует так, будто мы – настоящая пара. Будто он и правда меня любит. И, отвечая ему на этот поцелуй, я вдруг остро осознаю, что безумно хотела бы, чтобы всё действительно стало именно таким. Настоящим.

Может пора… сделать шаг ему навстречу?