Глава 6 Измайлов

В 8:00 я стоял у подъезда дочери генерала.

В 8:03 три набрал домофон.

Долгая пауза, я насчитал семь секунд, потом восемь.

– Кто? – голос сонный, недовольный.

– Измайлов.

Еще пауза.

– Я думала, вы снизу ждете.

– Уже нет.

Замок щелкнул, я зашел.

Лифт поднялся на шестой. Дверь квартиры открылась раньше, чем я успел нажать звонок. Александра стояла в проеме в джинсах и белой футболке, волосы убраны кое-как, без косметики, с кружкой кофе в руке.

Смотрела на меня с выражением лица, которое я уже успел опознать: готовность к конфликту, упакованная в вежливость, которая держится примерно до первой фразы.

Я заметил еще кое-что. В глазах была усталость, но не утренняя – такая, что остается после плохой ночи. Она не выспалась, может, и не спала совсем. Это меняло параметры задачи, но не саму задачу.

– Доброе утро, – сказал.

– Вы можете подождать внизу, я спущусь через...

– Мне нужно зайти.

– Зачем? – она моргнула.

– Осмотреть квартиру. Замки, окна, выходы. Стандартная процедура.

– Какая процедура? Это моя квартира.

– Александра Глебовна, – не повысил голос, просто подождал, пока она закончит фразу и поймет, что я не ухожу. – Пять минут.

Она молча посторонилась с видом человека, который сдается не потому, что согласен, а потому, что выбрал другое поле для битвы.

Зашел.

Квартира была небольшой, хорошей. Не студенческой, с нормальной мебелью, с книгами на полках, с запахом кофе и еще чего-то легкого, травяного.

Чисто, без лишнего беспорядка. Прошел по периметру быстро: прихожая, кухня, гостиная совмещенная, спальня, ванная. Замки на входной двери обычные, один нормальный, второй слабый, декоративный почти.

Окна – пластиковые, без дополнительных фиксаторов. Балкон в гостиной, незащищенный. Вернулся в прихожую. Девушка стояла у кухонной стойки, держала кружку, смотрела на меня.

– Замки надо менять, – сказал я. – Второй не держит. Балкон нужно оборудовать блокираторами. И жалюзи на окна спальни.

– Я живу здесь три года, и все было нормально.

– Три года о вас не знал определенный человек. Теперь знает.

Она аккуратно, без звука поставила кружку, но с той точностью движения, которая говорит о сдерживаемом раздражении.

– Хорошо. Я передам папе, он пришлет кого-нибудь заменить замки. Спасибо за осмотр. Я собираюсь в университет.

– Я знаю. Я отвезу.

– Это я поняла из вашего сообщения. Но вы же не собираетесь каждый день...

– Да.

Она замолчала.

– Каждый день?

– До закрытия ситуации – да.

– Это невозможно. У вас есть своя работа, у меня есть своя жизнь, я не собираюсь...

– Александра Глебовна.

– Не перебивайте меня, – в голосе наконец прорвалось то, что она держала с момента, как открыла дверь. – Я понимаю, что папа попросил вас. Я понимаю, что ситуация неприятная. Но я не ребенок, я не нуждаюсь в персональном сопровождении круглосуточно, это уже...

– Он стоял под вашим домом ночью и смотрел на ваши окна.

Александра остановилась.

Я сказал это ровно, без давления, просто как факт. Именно поэтому это работало лучше, чем если бы я повысил голос.

– Он знает расположение вашей спальни. Знает ваш маршрут. Два месяца молчал и вернулся – это не тот человек, который успокоится сам, – смотрел на нее прямо. – Ваш отец попросил меня. Я с ним согласен. Это не обсуждается.

– Все обсуждается.

– Не в этом случае.

Она смотрела на меня несколько секунд молча. Я видел, как она ищет аргумент, который я не смогу парировать, и не находит. Не потому что его нет – потому что разум и упрямство у нее шли примерно с равной скоростью, и сейчас разум чуть опережал.

– И где вы будете находиться? – спросила наконец. Голос стал холоднее, более контролируемым. – В университете? В библиотеке? На лекциях рядом со мной?

– Снаружи. В машине или поблизости, в зависимости от места. Может быть, и непосредственно рядом, – я огляделся. – Сюда буду заходить утром и вечером. Если понадобится – и чаще.

– Заходить, – она повторила слово медленно, как будто примеряла его к ситуации. – В мою квартиру. Утром и вечером.

– Да.

– Нет.

– Александра Глебовна.

– Я сказала: нет, – выпрямилась. Невысокая, на голову ниже меня, без каблуков, босиком, но стояла так, что разница в росте как будто уменьшалась. – Машина, университет – это я еще могу принять. Но в моей квартире вас не будет. Это мое пространство, и я не давала разрешения.

– Ваш отец дал.

– Моя квартира, мое решение.

Я смотрел на нее.

Она была права формально. Квартира ее, замки она имела право не открывать, и заставить ее я не мог ни на каком основании. Смоленский попросил, не приказал – между этими словами была разница, и она ее понимала.

Но человек под окнами был реальным. И страх в ее глазах, судя по усталому лицу сейчас, тоже был реальным.

– Хорошо, – сказал.

Она чуть удивилась – не показала, но я заметил.

– Квартира остается вашей. Я не захожу без приглашения. Но замки вы меняете сегодня, я пришлю человека. И блокираторы на балкон – тоже сегодня.

– Это вы можете организовать?

– Да.

Пауза. Она думала, я видел это по тому, как чуть опустились плечи, как изменился угол взгляда.

– Хорошо, – сказала. – Замки – да. Но это все еще моя квартира.

– Не спорю.

Молчание, но уже другое, не враждебное, просто пауза после конфликта, в которой обе стороны перегруппировываются. Взяла кружку снова, отпила, посмотрела на меня поверх края.

– Вы в штатском, – сказала вдруг.

– Да.

– Почему?

– Форма привлекает внимание. Мне нужно, чтобы нас с вами не связывали визуально.

Она смотрела на меня несколько секунд, но не так, как смотрела в прошлый раз, оценивающе и с раздражением. По-другому, чуть дольше. Я заметил этот взгляд и не стал его классифицировать.

– Мне нужно десять минут. Подождите здесь.

Ушла в спальню, закрыла дверь.

Остался в кухне, просто стоял у стойки и смотрел на квартиру. На книги на полке – художественная литература вперемешку с юридическими сборниками, на фотографию-магнит на холодильнике: она и другая девушка где-то у воды, обе смеются. На кружку с недопитым кофе.

Боль в боку сидела тихо, ночью почти отступила, утром вернулась вполсилы. Терпимо.

Через восемь минут она вышла. Уже в другом. Светлые брюки, простая блузка, волосы убраны нормально, легкая косметика. Взяла рюкзак с крючка в прихожей, надела кеды.

Я отметил, что каблуков не было. Практичное решение.

– Готовы? – спросила она.

– Да.

Открыла дверь, вышла первой. В лифте встали у противоположных стенок, она смотрела в телефон, я смотрел на двери.

На улице утро было теплым и ярким. Вышла из подъезда и сразу нашла мою машину взглядом – сама, без подсказки. Я заметил, что, прежде чем идти к машине, она на секунду осмотрела двор. Быстро, почти незаметно, но осмотрела.

Учится, подумал я. Хорошо. Открыл пассажирскую дверь, она села. Мы выехали со двора, и она молчала дольше, чем в прошлый раз. Минуты три, может, четыре.

– Измайлов.

– Да.

– Если я скажу вам, что хочу зайти в кофейню по дороге – вы запретите?

– Нет.

– Но пойдете следом.

– Да.

Еще пауза.

– Это будет выглядеть странно.

– Меньше, чем вы думаете.

Она посмотрела в окно. Профиль спокойный, только в линии губ что-то напряженное.

– Вы всегда так работаете? – спросила. – Молча и без вариантов?

– Обычно у задач нет вариантов. Есть выполнение.

– Я не задача.

Не ответил сразу. Смотрел на дорогу.

– Нет, – сказал наконец. – Не задача.

Она повернула голову и посмотрела на меня. Я почувствовал этот взгляд боковым зрением и не повернулся в ответ. Впереди был светофор. Я остановился, подождал зеленого, тронулся.

– Кофейня на Лесной, – сказала. – Если это в принципе возможно.

– Возможно.

Снова отвернулась к окну, плечи чуть опустились, я обновил маршрут в голове, добавил остановку на Лесной.

Задача, не задача – это не имело значения. Имело значение другое: человек, который стоял ночью под ее окнами, был где-то рядом. И пока это так, я буду здесь.

Все остальное – не мое дело.