Глава 9. Дружеский завтрак в «А капелла»
Себастьян Касс
«Это дружеский завтрак. Ты увидишь её в последний раз, после чего улетишь на Юнисию», — дал себе установку Себастьян Касс и мысленно повторил несколько раз. Разумеется, дяди были правы… Орианн замужем, у неё два сына, и любые низменные мысли об этой прекрасной женщине преступны.
Несмотря на то что планировалось даже не свидание, а всего лишь дружеский завтрак, настроение с самого утра было приподнятым. Себастьян встал пораньше и тщательно подобрал одежду, чтобы на этот раз выглядеть перед Орианн подобающе. Первым делом он надел джинсы и футболку-поло, но, подумав, что это может быть воспринято как пренебрежение её обществом, выбрал деловой костюм с узким галстуком. К сожалению, последний сидел на Себастьяне до зубного скрежета официально, и Касс, немного повздыхав, всё-таки остановился на джинсах и рубашке. Длинные волосы он вначале уложил в популярный на Цварге мужской пучок, после чего решил, что это неудобная причёска, и переплел в косу, с которой обычно предпочитал работать, но и она показалась ему неподходящей случаю, а потому Себастьян, в конце концов, завязал кожаным шнурком низкий хвост.
Метания в выборе одежды не отражали и части душевного состояния профессора. Всё то время, пока переодевался, он размышлял о том, как потактичнее расспросить Орианн о её браке.
— Дело в том, что я вывел корреляцию между взаимоотношениями супругов и количеством детей в браке. Но мне показалось, что чувства вашего супруга не взаимны. Скажите, вы любите мужа? — сказал он собственному отражению и тут же скривился. — Нет, так слишком сложно, и она может подумать, что я намекаю на что-то грязное в её отношении. Надо сформулировать как-то попроще… Может быть, так? «Орианн, у вас двое замечательных сыновей, и это большая редкость для нашей расы. Я проводил исследования и расспрашивал членов многодетных семей. Мне удалось установить, что в большинстве пар цварг-цваргиня, где есть дети, мужчины утверждают, что жёны вошли в их ближний круг, а сами женщины в ответ испытывают нежные чувства к мужьям. К сожалению, встреча у озера как дурацкая заноза сидит в голове и не даёт покоя. Не могли бы вы рассказать о вашем браке подробнее?»
Себастьян несколько секунд смотрел в зеркало, а потом кивнул. Да, так звучит гораздо приятнее. В конце концов, ссоры могут быть в любой семье, и, вероятно, он надумал себе лишнего. До сих пор, сколько бы он ни находил полных семей, картина всегда была одна и та же: супруг обожал жену и гордился ментальной привязкой к её бета-волнам, а жена отвечала, что любит супруга.
Ровно в десять утра профессор заехал за Орианн. К его искреннему изумлению, эта великолепная женщина не только не заставила себя ждать, но ещё и вышла из поместья Мэрриш заранее: с безупречной укладкой, лёгким макияжем, который лишь подчёркивал природную красоту, в уже знакомом строгом бежевом платье и летних босоножках. Цваргиня показалась Себастьяну бледнее и сосредоточеннее обычного, но сладкий запах сирени так пьянил, что он списал это на недавнюю бессонную ночь.
— Где бы вы хотели позавтракать? — вежливо поинтересовался мужчина, поднимая флаер в воздух.
— Понятия не имею, — ответила она. — Я несколько лет не была ни в одном хорошем месте. Супруг считает, что это лишние траты денег.
Себастьян вновь почувствовал нотки горечи в ментальном фоне и попытался смягчить ситуацию:
— Наверное, вы потрясающе готовите, вот он и обожает вашу стряпню.
Слабая улыбка была ему ответом. Немного помолчав, Касс уточнил:
— То есть вы не имеете ничего против «А капеллы»?
Цваргиня пожала плечами:
— На ваш выбор.
Всю дорогу до уютного ресторана Орианн молчала. Себастьян попытался завязать диалог, уточнив, как чувствует себя Ланс, но получил в ответ лишь: «Спасибо, хорошо». Он недоумевал, что случилось: Орианн вела себя настолько скованно, что к ней сложно было подступиться. За всё утро ровный ментальный фон цваргини перекрыли эмоции удивления лишь однажды, когда они вошли в просторный зал.
Ресторан располагался на внушительной высоте внутри горы в выдолбленном из камня гроте причудливой формы, а рядом ниспадал гигантский водопад. Тонны чистейшей воды сходили с таящих ледников небольшими ручейками и метрах в пятидесяти выше объединялись в общее русло. Заведение не просто так называлось «А капелла»: шум и журчание воды многократно отражались от множества стен и создавали эффект переливающейся бесконечной мелодии — неожиданно приятной слуху, неповторимой и очень красивой. «А капелла» пряталась среди гор, и добраться сюда можно было лишь по воздуху. Это уникальное заведение было рассчитано на редких ценителей природы и музыки.
Орианн оглянулась на Себастьяна, и в её глазах возник немой вопрос: а точно ли они пришли туда, куда надо?
Касс растерянно улыбнулся, не понимая, нравится спутнице увиденное или нет.
— Музыка без музыки, такой парадокс. Если хотите, я могу вас отвести в классический ресторан.
Орианн коротко кивнула, затем спохватилась, отрицательно покачала головой и выдохнула:
— Нет, мне очень нравится. Я просто ошеломлена… никогда не видела ничего подобного. Какой столик у нас забронирован?
— Хозяин «А капеллы» не даёт брони. Выбирайте любой понравившийся.
Цваргиня уверенными шагами приблизилась и выбрала ближайший к густой молочной пене столик. В этом месте вода превращалась в туманную взвесь, поднималась и тончайшим кружевом колебалась в воздухе на уровне глаз, невольно напоминая разреженное море на Юнисии.
— Этот, — коротко бросила она, при этом сжимая пальцами сумочку так, будто не место для завтрака выбирала, а место для казни.
Себастьян лишь изумлённо смотрел на женщину, пытаясь понять, что могло произойти за те сутки, пока они не виделись. Он отодвинул стул для спутницы, сам сел напротив и предложил выбрать блюда. Касс редко бывал на Цварге, но это место у него было действительно одним из любимых. Здесь было приятно не только есть, но и просто созерцать тонны падающей воды.
Все столики «А капеллы» оснащались встроенным электронным меню. Стоило нажать пару кнопок — и заказ моментально отправлялся на кухню гротом выше. Подавалась еда приблизительно так же: по воздуху, на летающих автоматических подносах. Минимум персонала, никаких ожиданий официанта и перепутанных блюд.
Профессор Касс нажал несколько кнопок с картинками блюд и вскинул бровь, подразумевая, что Орианн тоже может выбрать всё, что пожелает. Но цваргиня всё это время смотрела на воду. Почувствовав взгляд и даже не оглянувшись на мужчину, она тихо попросила:
— Мне всё то же самое закажите, пожалуйста.
Касс послушно нажал ещё несколько кнопок и приготовился произнести заготовленную речь, но Орианн его решительно опередила:
— Себастьян, а не могли бы вы немного рассказать об эльтонийках?
Цварг озадаченно потёр подбородок.
— А что бы вы хотели о них услышать? Признаться, я на Эльтоне бывал всего пару раз в краткосрочных поездках.
— Ничего сверхъестественного. Мне интересно ваше мнение о расе.
— О, хм-м-м…
***
Орианн Мэрриш
Я прикусила губу и бросила украдкой взгляд на фантастически красивый профиль мужчины. Держать себя в руках и постоянно контролировать то, о чём думаешь, в присутствии цварга, да ещё и с такими развитыми рогами-резонаторами сложно, именно поэтому я старалась не смотреть на Себастьяна и мысленно до поры до времени запирать под замок тот вопрос, который собиралась озвучить. Вид мощного водопада и мелодичная музыка, создаваемая самой природой, на некоторое время выбили из колеи. Это свидание смело можно было отнести к самым необычным и потрясающим за всю мою жизнь, но нельзя было забывать о собственной цели.
— О, хм-м-м…
Себастьян ослепительно улыбнулся, от чего сердце пропустило удар, и я поскорее отвернулась к воде.
— Эльтонийки — исключительная раса. Не помню, упоминал я или нет, но их гены считаются доминантными по отношению к цваргам. От союза эльтонийки-женщины и цварга-мужчины всегда рождаются очаровательные малышки с золотой кожей, розовыми волосами и хвостиком-кисточкой. Я не занимался исследованием эльтониек подробно, но они уникальны в том плане, что это единственная «женская» раса. Их организмы устроены так, чтобы подавлять мужские половые хромосомы при зачатии, и при этом они очень фертильны, что разумно с точки зрения природы: ведь если эльтонийка случайно встречает мужчину, то она должна легко забеременеть. Конечно, в любом правиле есть исключения и порой у эльтониек рождаются девочки, больше похожие на отцов. Совсем редки случаи с мальчиками, думаю, не больше половины процента.
— Я не совсем это имела в виду…
— А что же? — Вопрос прозвучал так искренне, что я невольно вновь посмотрела в синие глаза-океаны Себастьяна, чтобы удостовериться, что он не издевается надо мной. Нет, не издевался.
— Как вы относитесь к эльтонийкам… как мужчина?
— А! — Себастьян вновь выглядел озадаченным.
В этот момент к нам подлетел поднос на воздушной подушке с заказом. Переставляя тарелки и чашки на стол, Касс задумчиво произнёс:
— Да хорошо, в целом, отношусь. Мой дядя состоит в гражданском браке с чистокровной эльтонийкой. Филиция наотрез отказывается выходить за него замуж…
«Вселенная, хоть у кого-то есть мозги!»
— …и всячески делает вид, что Софос для неё не более чем временное увлечение, однако у них уже две дочери. Полагаю, все эти сложности — отголоски менталитета Эльтона. Всё-таки женская раса с ярко выраженным матриархатом и отношением к мужчинам как к производителям.
Себастьян разлил ягодный чай по чашкам, отставил чайник на крошечную подставку со свечой и вежливо уточнил:
— А что? Почему вас вдруг эльтонийки заинтересовали?
Я сглотнула… Морис долгие годы внушал, что эльтонийская кровь — это грязь, но если Себастьян говорит честно, то правда не должна его оттолкнуть.
— Вы знаете, я родилась на Эльтоне.
— Что?
Цварг уставился на меня, но на лице не было ни грамма омерзения или отвращения, только искреннее любопытство.
— О! То есть вы попали, получается, в тот невысокий процент, когда у женщины-эльтонийки рождается девочка по расе отца? Как интересно!
Я облегченно перевела дыхание, попробовала чай и с лёгким удивлением отметила, что он из настоящих ягод. Никогда такого не пила.
— Если честно, понятия не имею, насколько я цваргиня. Я родилась на Эльтоне, а после того как Морис сделал предложение и привёз на Цварг, он подправил медицинские документы на основании моей внешности. Тогда, кстати, изменилось и имя — вместо Орианн я стала Ориеллой. Я хотела попросить вас, Себастьян… — Я прикусила губу, думая, как дальше выразить просьбу, и наконец решилась: — Вы не могли бы изучить мою ДНК и сказать, каковы шансы объявить меня хотя бы полуэльтонийкой?
К счастью, Себастьян не стал задавать ненужных вопросов. Со словами «без проблем» он мгновенно подскочил с дивана, похлопал себя по карманам, достал крошечную вытянутую ампулу и приложил к моему пальцу. Не успела я спросить, что это, как красная жидкость потекла внутрь. Я даже укола не почувствовала!
— Вау! — произнесла поражённо.
— Да, новая технология, там встроенная ультратонкая игла и лёгкое обезболивающее. — Себастьян улыбнулся.
Я заворожённо наблюдала, как пробирка набралась кровью. Стоило ей дойти до чёрной чёрточки-отметки, как мужчина ловко убрал ампулу и положил к себе в карман.
— И что теперь? — спросила с надеждой.
— Теперь посмотрю в лаборатории, — охотно отозвался профессор. — Дня три или четыре уйдёт.
— Три или четыре дня? А быстрее никак нельзя? Ну, может быть, вы можете сделать какие-то предварительные расчёты?
— Боюсь, нельзя.
Я затрясла головой, представляя, что может случиться дома. Одну ночь мне удалось пережить благодаря многочисленным друзьям мужа, которые не хотели уходить до последнего, но еще несколько… Как же я не хочу ложиться под Мориса! Как же противна одна только мысль…
Пальцы похолодели и задрожали, в глазах защипало. Взгляд наткнулся на острый нож, который шёл к твёрдому сыру, и, не думая ни секунды, я схватила его и вогнала себе в ладонь. Кровь потекла ручьём на стол, заливая алым цветом прозрачную столешницу со встроенным электронным меню.
— Бескрайний космос, Орианн, что вы делаете?! — воскликнул Себастьян, подпрыгивая с места.
— Вот! У меня раны плохо затягиваются. Регенерация ослабленная! На, считайте секунды! Разве это не доказательство?!
Я буквально ткнула окровавленной ладонью в его лицо, но он успел перехватить кисть, а второй рукой принялся наматывать салфетку поверх, что-то сердито бормоча себе под нос. Его движения были сноровистыми и чёткими; не укрылось и то, что Себастьян предварительно сложил ткань в несколько раз, чтобы она была плотнее, бережно, но крепко прижал ладонью, завязал аккуратный узелок с другой стороны.
В голове сам собой всплыл уродливый узел на шёлковом кимоно супруга.
Нежность и забота в синих глазах Себастьяна — безразличие в тёмных Мориса. Безукоризненное воспитание и интеллигентность Касса — грубость и ограниченность супруга. Готовность помочь первого — наплевательство на собственных сыновей второго. И дурацкий маленький узелок стал последней каплей. Я не выдержала, слёзы хлынули ручьём, прорывая плотину моей сдержанности.
— Орианн… тише-тише, Орианн, что случилось? Вам больно?
Мягкий голос Себастьяна прорвался сквозь рыдания, но от этого тёплого и бархатного «тише-тише» захотелось разрыдаться ещё громче. Краем глаза я улавливала, что на нас оборачиваются посетители, да и веду я себя возмутительно бесстыдно для Цварга...
«Морис сделал бы выговор…»
Больно ли мне было? Невыносимо. Но болела не рука — сердце — от жгучего, разъедающего душу сожаления, что всё так сложилось.
Губы Себастьяна побледнели. По мимике открыто читалось: он очень сильно хочет обнять, но сдерживается, стараясь соблюдать границы приличий на публике. Всё, что он себе позволил, — положить ладонь поверх моей руки. Горячее прикосновение напомнило то, другое, когда Себастьян присел на корточки и его бедро дотронулось до моего через два слоя ткани. Только на этой безумной планете женщина может коллекционировать воспоминания о прикосновениях, складывать их в драгоценную шкатулочку памяти и не чувствовать при этом себя ненормальной.
— Я могу вам как-то помочь? — обеспокоенно спросил Себастьян, вглядываясь в моё лицо.
Я не столько услышала слова, сколько прочла их по красивым, чётко очерченным мужским губам, сделала усилие над собой и улыбнулась сквозь слёзы.
— Да… нет… не знаю. — Всхлипнула в последний раз, вытерла щёки и уставилась на перемотанную ладонь.
«Наверно, я выгляжу сейчас отвратительно».
— Если бы я только была эльтонийкой… если бы у меня был шанс развестись. Юрист сказал, что аннулирование браков иногда дают смешанным парам.
Себастьян коротко выдохнул и принялся освобождать мою ладонь от тканевой салфетки. На свет показался порез — глубокий, но уже не кровоточащий.
— Хм-м-м, — хмыкнул астробиолог, трогая ранку вокруг.
— Что-то не так?
— Да вот, пытаюсь понять реакцию вашего организма. Действительно, кровь останавливалась для чистокровной цваргини долго, но тем не менее регенерация в разы лучше, чем у других граждан Федерации. Опять же, ваш фенотип… Да, допускаю, что у вас есть изрядная доля эльтонийских генов, но всё-таки вы цваргиня, Орианн. — Он сделал паузу и тихо добавил: — Ваш супруг нашёл на Эльтоне неогранённый муассанит.
«Он умудряется делать комплименты даже тогда, когда я выгляжу неприлично заплаканной…»
Протяжный вздох вырвался из моих лёгких.
— А просто так нам развод не дадут. Я могла бы настаивать на выполненном долге перед расой, в конце концов, у нас два сына, но Морис чётко дал понять, что против расторжения брака. Я уверена, что если дело дойдёт до Аппарата Управления, он станет уповать на то, что у него сформировалась ментальная привязка.
Отчаяние нарастало словно прибрежная волна перед бурей, я торопливо продолжила:
— Наш брак — ужасный фарс. Ему нравится статус женатого мужчины и ещё более редкий — отца — на Цварге, Морис рад выплатам от государства. Я же чувствую себя инкубатором и бесплатной домработницей. И при всём при этом, когда я просила развод, он рассмеялся и ответил, что сыновей я не получу в любом случае. У него навязчивая идея зачать дочь, чтобы привязать меня ещё сильнее… Эта планета стала для меня тюрьмой, Себастьян. Как же я её ненавижу!
— Мне так жаль… — ошеломлённо пробормотал мужчина и сжал пальцы. — Если бы я чем-то мог помочь…
— А вы можете!
Я посмотрела в его синие глаза и облизала пересохшие от волнения губы. Озарение пришло яркой вспышкой. Морису важен сам факт беременности, а передо мной мужчина, рядом с которым я впервые за долгие годы чувствую себя если не живой, то хотя бы интересной. И когда я представляю, что могла бы иметь интимную близость, то в голове вспыхивает образ Себастьяна: рельефное поджарое тело без грамма жира, сильные руки с выступающими венами, какие бывают у тех, кто много занимается спортом, мускулистая спина, широкие плечи и одновременно тонкая талия, которые я детально рассмотрела предыдущей ночью. А ещё аристократически длинные пальцы, ухоженные волосы с волнистой текстурой и соблазнительные ямочки на пояснице.
И чем чётче проступает в мыслях облик Себастьяна, тем я чётче понимаю, что даже не всё это делает его по-настоящему привлекательным, а ярко-синие глаза, отражающие как высокий интеллект, так и интеллигентность. Причём не ту нарочито-галантную интеллигентность, которая широко поддерживается и одобряется обществом: спросить разрешение у женщины, прежде чем прикоснуться, придержать дверь или подать сумочку… Нет, это какая-то совершенно другая, то ли врождённая, то ли приобретённая с годами интеллигентность, которая удивительным образом не сочетается, а где-то даже идёт в разрез с устоями и нормами Цварга. Даже если бы у Себастьяна не было за душой ни кредита, даже если бы у него не было высшего образования или он, к примеру, выбрал бы стезю простого военного, даже если сейчас бы он пригласил не в удивительный ресторан в гроте с водопадом, а на какую-нибудь заправочную станцию… Это всё равно в нём бы было.
«Как это делается?»
Щекам стало жарко. Внизу живота отчего-то тоже. И ноги задрожали…
Но ведь встречаются же как-то цваргини с мужчинами, чтобы по нескольким свиданиям определить, с кем разделить постель и завести детей? Чем я хуже? Если Морису так нужен ещё один ребенок и он категорически не хочет давать мне развод, по крайней мере, я забеременею от того мужчины, который мне нравится. Не оттолкнёт же он меня?..
«Сейчас или никогда».
— Себастьян, умоляю, сделайте мне ребёнка!
***
Себастьян Касс
Касс не упал только потому, что сидел. И не поперхнулся чаем исключительно потому, что не пил.
— Себастьян, умоляю, сделайте мне ребёнка!
Она смотрела огромными влажными глазами оленёнка, её горько-сладкие бета-колебания дурманили рассудок, а во рту пересохло от мысли, что он нравится этой женщине до такой степени, что она хотела бы иметь от него ребёнка. В голове Себастьяна пронеслось множество мыслей о том, что он похитил бы эту женщину, увёз на край Вселенной и заботился о ней так, как никто и никогда. Он показал бы ей не только музыкальные водопады и летающие острова — все Миры, какие у него получится преподнести ей, — и добивался бы её улыбок, ласкал долгими ночами и вдыхал аромат распустившей сирени…
К сожалению, падать с высоты облаков всегда больно.
«Она замужем. У неё два сына. Как бы тебе ни хотелось, друг, но ты не можешь взять и согласиться на это предложение. В конце концов, это было бы низко даже по отношению к ней…»
В груди разрасталась огромная зияющая чёрная дыра. Себастьян прочистил горло, собираясь с ответом.
— Орианн, это же так не делается.
Ещё секунду назад мужчина чувствовал, как от неё веяло яркими эмоциями, но стоило произнести эту фразу, как цваргиня резко похолодела и закрылась. Выпрямила спину, посмотрела в сторону.
— Приношу свои глубочайшие извинения, профессор Касс, я действительно забылась. — От её безукоризненно вежливого тона как будто металлическим скребком по стеклу провели: внутри всё свернулось в тугой жгут. — Это унизительная просьба, я всё понимаю. Просто… вы мне понравились, и мне показалось… что я вам… не противна…
— Орианн, Орианн, да подождите же! Не в этом дело!
Себастьян попытался поймать её тонкие пальцы, но она спрятала руку под стол и демонстративно уставилась на водопад. Швархов водопад! Касс готов был сейчас отдать всё что угодно, чтобы она смотрела на него, а не на эту дурацкую воду.
— Вы мне тоже очень нравитесь… Вселенная, да я думал только о вас все эти дни! Но ведь это было бы неправильно!
Её плечи дрогнули, но она не повернула головы. Убедившись, что его слушают, профессор астробиологии продолжил:
— Я исследовал различные семьи и уверен, что у вас с мужем произошла… небольшая ссора.
— Да, вы, наверное, правы, — согласно ответила цваргиня, продолжая созерцать водопад.
Сердце Себастьяна лихорадочно билось, но он чуть успокоился: спутница не выбежала прочь из зала.
— …Скажите, вы любили Мориса тогда, когда вышли замуж?
Она пожала плечами.
— Да, он красиво ухаживал, и я влюбилась в него, будучи наивной юной девчонкой. Забеременела близнецами быстро, а осознала, за кого вышла замуж, много позднее.
— И он совершенно точно был влюблён в вас, вы вошли в его ближний круг.
— Скорее всего, — меланхолично ответила цваргиня. — Я никогда не спрашивала, как именно он ко мне относится. Но у нас каждое утро стояли цветы в прихожей, он делал мне искренние комплименты, иногда заезжал в ресторан и привозил что-то вкусное после рабочей смены. Он дарил подарки… не всегда те, что хотела я, но они были. Как говорится, дарёному истребителю в сопла не смотрят. А потом всё куда-то ушло. Я набрала вес в беременность, всё постепенно изменилось… Но даже если Морис меня и любил: мне всё равно.
Себастьян обрадовался, что, кажется, у него получилось донести до Орианн суть проблемы рождаемости расы:
— Теперь вы понимаете, что у вас родились близнецы потому, что вы были влюблены в супруга, а Морис привязался к вам на уровне бета-колебаний. Многие семьи на Цварге десятилетиями пытаются завести детей, но им это не удаётся. Планетарная Лаборатория работает дни и ночи напролёт, пытается подобрать списки наиболее подходящих, с точки зрения зачатия, мужчин для цваргинь. У нашей расы есть выражение «войти в ближний круг». Традиционно на словах оно применимо к обоим полам, но фактически резонаторы имеются лишь у мужчин. Считается, что физической аналогии ментальной привязки для женщин не существует: нет рогов — органов, улавливающих бета-колебания, — нет бета-тел в крови, всё логично. Но фигуральное выражение-то существует, и оно достаточно древнее… Конечно, можно говорить о равенстве полов и прочем, но если предположить, что цваргини тоже могут привязываться к мужчинам… пускай и без смертельных исходов и бета-недостаточности и маркеров в крови в виде бета-тел, то это может быть ключиком, который давно все ищут. Дети у цваргов появляются лишь тогда, когда оба входят в ближний круг друг друга.
Женщина кивнула.
— Интересная теория. Надеюсь, у вас получится её доказать, профессор Касс.
— Теперь вы понимаете, что зачать ребёнка от… — Он споткнулся на фразе, желая сказать «меня», но всё же, подумав, заменил на обобщающее: — мужчины не сможете, пока между вами не установится глубокая взаимная симпатия?
«И если у меня она есть, то у вас — вряд ли, — мысленно добавил он. — Моя же настолько сильна, что рискует обернуться привязкой».
Орианн растерянно улыбнулась.
***
Орианн Мэрриш
Я сидела напротив Себастьяна, мысленно проклиная свой идиотский вопрос. Касс мягко, но вежливо отказался от «щедрого» предложения заняться со мной сексом. Шварх… Я сгорала со стыда, мечтая уйти из «А капеллы». Провалиться нестабильным туннелем на другой конец Федерации, оказаться на необитаемой планете — всё что угодно, только не быть здесь после услышанного «нет».
Самое удивительное, что после того как Себастьян отказался, он не стал смеяться надо мной или унижать типичными фразочками «и ты думала, что после признания, что ты частично эльтонийка, мне вообще захочется тебя касаться?». Нет, профессор Касс остался до зубного скрежета галантным и приятным мужчиной… И это убивало как медленный яд. Вселенная, я повела себя как… ночная бабочка или даже хуже, а он продолжил разговаривать так, будто я чистокровная цваргиня из аристократического рода: налил ещё чаю, поставил передо мной персиковый десерт и говорил вещи… безусловно правильные, но не в моём случае. В браке с Морисом я давно чувствовала себя узницей в трюме корабля, который заранее обречён потонуть.
— Теперь вы понимаете, что зачать ребёнка от мужчины не сможете, пока между вами не установится глубокая взаимная симпатия?
Он говорил так искренне, а я не знала, куда себя деть и как признаться, что он первый цварг за последние восемь лет, о котором я вообще думала в интимном смысле.
Вселенная, как же стыдно-то…
— Да, конечно.
— Так почему вы предложили мне… кгхм-м-м… заняться любовью? — Кобальтово-синие лучистые глаза уставились с любопытством.
Я сказала «сделать ребёнка», Морис бы употребил «заделать дочь» или «натянуть по самые помидоры», а Себастьян даже в этой ситуации подобрал чуткое «заняться любовью».
«А что ты ещё ожидала от порядочного мужчины, Орианн? Ты слишком переобщалась с Морисом».
— Я… уже объяснила. — Сглотнула горькую слюну. — Я на этой планете чувствую себя как в тюрьме. Я не могу добиться развода, и даже если случится такое чудо, что мне его дадут, сыновья останутся на Цварге. Морис сказал, что это как-то связано с владением резонаторами и с тем, что он чистокровный. У него навязчивая идея завести ещё девочку, а памятуя, как легко нам дались Ланс и Лотт, я испугалась. Ко всему, на Цварге запрещены контрацептивы, я даже не имею возможности предохраняться, а я не хочу детей от нелюбимого мужчины.
«Но дочь от вас, Себастьян, скрасила бы моё положение заключённой».
— А… то есть вы хотите развод? Это ваше настоящее желание?
Мне показалось, что Касс дёрнулся, и даже послышался скрип крошащегося камня, но… послышалось, видимо.
— Да. — Я кивнула и выдавила улыбку. — Но мне доступно объяснили, что это невозможно.
Себастьян задумался. Десерт я доедала в полнейшей тишине, слушая чудесную музыку водопада. Когда мы позавтракали, Касс бросил на столешницу финансовые чипы не глядя, и я была готова поклясться, что там сумма значительно больше, чем то, на что мы наели. Он был предусмотрителен и вежлив всю дорогу до поместья Мэрриш, а перед тем как выпустить из флаера, вдруг дотронулся до ладони и попросил:
— Орианн, я постараюсь найти выход из вашей ситуации, но пообещайте мне кое-что, пожалуйста.
— Что? — Я скользнула взглядом по лицу собеседника и постаралась приглушить всплеск эмоций.
— Никогда больше не делайте себе больно.
— Что? — вновь шёпотом повторила я, не поняв, о чём идёт речь, на что мужчина взял мою руку и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони, где уже образовался шрамик от ножа для сыра. Его губы оказались такими горячими, что всем существом мне захотелось к ним потянуться.
«Это типичное цваргское воспитание, — оборвала ворох некстати нахлынувших мыслей. — Многие цварги, здороваясь или прощаясь с дамой, целуют руку».
Я вытянула ладонь и уже хотела хлопнуть дверцей флаера, как Себастьян неожиданно остановил:
— Ах, да, Орианн, я тут для вас кое-что приготовил…
— Для меня?!
— Да. — Касс кивнул и потянулся куда-то за сиденья, а затем выудил оттуда планшет. — Я закачал сюда все фотографии и голограммы Юнисии, а также статьи о том, как устроена планета… Вы, кажется, интересовались.
«Подарок… и даже не пылесос».
— Спасибо, Себастьян, — растерянно поблагодарила, принимая планшет. — Мне очень понравилась «А капелла», завтрак был чудесным и ваше общество тоже.
— Это я должен благодарить вас за уделённое время. — Профессор Касс широко улыбнулся и ни намёком не упомянул о той непристойности, что я попросила у водопада.
Я кивнула на прощание и отправилась в пустой дом. У Ланса и Лотта сегодня по расписанию восемь уроков, а до их прихода я должна перестелить постельное бельё в четырёх спальнях после друзей Мориса, перестирать шторы, приготовить обед, помыть полы и санузел на первом этаже.
Я представила список, который должна успеть выполнить вовремя, и завтрак в «А капелле» стал казаться сказочным сном. Чтобы ещё немного продлить то ощущение тепла и заботы, которым укутал Себастьян, я села в кресло и включила планшет. Перед глазами замелькали великолепные острова в розово-лиловом тумане и необычные цветы, причудливые здания, архитектуру которых хотелось рассматривать и рассматривать, и диковинные плоты.
«…Ядро Юнисии представляет собой жидкий магнит, а почва на планете смешана с частичками магниса, из-за чего поверхность представляет собой летучие пласты земли, которые время от времени перемещаются в пространстве…»
Ах вот откуда происходят землетрясения. Интересно, как же тогда устроены дома на Юнисии? Наверное, у фундамента должны быть рессоры…
Я так увлеклась чтением о далёкой Юнисии, что не заметила, как уснула.