Глава 10. Гроза

Себастьян Касс

Встреча с Орианн перевернула в Себастьяне всё вверх дном.

— То есть вы хотите развод? Это ваше настоящее желание?

— Да. Но мне доступно объяснили, что это невозможно.

Как же она отчаялась, что вот так сходу предложила… такое. Вначале Касс решил, что между супругами недопонимание, но затем понял, как сильно ошибся.

Мысли плохо укладывались в рогатой голове, но Себастьян ниточка за ниточкой распутывал сложный клубок под названием «брак четы Мэрриш». Орианн призналась, что влюбилась в мужа при первой встрече, и не отрицала, что могла войти в круг Мориса. Согласно теории Касса о появлении детей у цваргов — точно вошла. Рождение близнецов может быть объяснено генами со стороны одного из родителей. Но дальше в голове профессора астробиологии и межгалактической генетики царил полный хаос. Он не понимал, как брак Орианн и Мориса мог докатиться до того, что женщина попросила переспать с ней буквально первого встречного…

Соблазн согласиться был огромным. Да что там! Гигантским! Эта хрупкая цваргиня с трогательным влажным взглядом, длинными ногами в изящных босоножках и полной мягкой грудью засела в его голове с самой первой встречи у озера. И тем горше было осознание, что она предложила себя не потому, что он ей нравился, а потому, что пыталась ненадолго сбежать от той жизни, которая у неё есть сейчас.

Себастьян тряхнул головой: «Вначале я помогу ей с разводом, а дальше посмотрим».

Профессор Касс выбрал в справочнике Цварга ближайшую открытую юридическую контору, чтобы удостовериться, что на исторической родине всё обстоит ровно так, как описала Орианн. К сожалению, специалист по семейному праву подтвердил удручающую ситуацию: разводов на Цварге официально нет. Те редкие случаи, когда Аппарат Управления Планетой всё-таки шёл навстречу прошениям о расторжении брака, касались разводов по обоюдному согласию при наличии чистокровных детей, и совсем редкие случаи — когда доказывалось плохое обращение с женой.

Перед самым выходом Себастьян не удержался и задал последний интересующий его вопрос:

— Простите мою неосведомленность… Но я с Юнисии, здесь буквально неделю. Подскажите, а где можно купить средства контрацепции? Что-то не видел ни в одной аптеке.

— Конечно, — важно кивнул солидный низенький юрист в фиолетовом вельветовом костюме. — Рождаемость у цваргов катастрофически низкая, использование противозачаточных средств запрещено законом. — И благодушно добавил: — Но вы не пережива-а-айте, при желании можете слетать на Тур-Рин, здесь рукой подать. В райских садах продаётся всё необходимое, а девочки там на любой вкус, цвет и рога, как говорится.

— А в рамках Цварга?

— О, к вам приезжает девушка по визе «беллеза»? Так не о чем волноваться, они обычно сами устанавливают имплантат заранее.

Себастьян скрипнул зубами от досады из-за непонятливости собеседника и спросил совсем уж в лоб:

— Но цваргини не могут получить никакие препараты?

— А зачем? — Коренастый цварг изумлённо уставился на странного клиента. — Вы, видно, совсем издалека, раз не знаете, что проблема зачатия у наших женщин одна из основных. Раса находится на грани вымирания!

«Какое же моральное давление оказывается на женщин, если они не могут даже такой малости, как самостоятельно решать, когда заводить детей. Неудивительно, что природа взбунтовалась… Даже животные не размножаются в неволе».

Утренние полные безрассудства и отчаяния слова госпожи Мэрриш приобретали всё больший смысл.

«Она хотела повлиять хоть на что-то».

Пока Себастьян вёл флаер в поместье Кассов, на небе начали собираться чернильные тучи, а стоило профессору зайти в дом, как кривая бледно-жёлтая молния расколола небосвод… Дождь хлынул сплошной стеной. Мужчина прошёл в кабинет, достал биохимический анализатор крови, микроскоп, подсоединённый к голографическому модулятору изображений, и набор с тестерами, задумчиво вынул ампулу с кровью цваргини.

«Я должен помочь ей добиться развода. Просто обязан».

***

Орианн Мэрриш

Я проснулась внезапно. Набрякшие свинцовые тучи тяжёлым одеялом заволокли всё небо, и в первую секунду показалось, что уже давно наступила ночь. К счастью, коммуникатор мигнул тусклой подсветкой и подсказал, что настал всего лишь ранний вечер.

«Ланс, Лотт! О, бескрайний космос, я проспала окончание их уроков! До школы рукой подать, они вполне могут дойти самостоятельно, пропущенных звонков нет, я бы услышала, но вдруг…»

Сердце кольнуло тревогой, и я рванула к двери.

— Ланс! Лотт! — громко крикнула, торопливо спуская по лестнице. — Вы дома? Мальчики?!

— Не ори ты так. Я забрал их и отвёз к двоюродной сестре.

Я даже не сразу поняла, что это сказал Морис — в тёмно-красном смокинге густого винного оттенка он сливался с обивкой дивана. Гостиная погрузилась в полумрак, и лишь догорающий потрескивающий огонь в камине разгонял мрачные тени. Я непроизвольно поёжилась. Обычно мне нравилось сидеть у живого огня, несмотря на то что чистить камин от золы — физически нелёгкое дело, но в этот раз отблески пламени оставляли на супруге иллюзию кровавых следов.

«Надо же, сам разжёг камин», — отметила про себя чуть удивлённо.

Морис держал в руках бутылку. Мне показалось, что это очередной коньяк или арманьяк, которые он так любит, но, присмотревшись, поняла, что это что-то другое — слишком уж необычная форма у тары.

— К двоюродной сестре? — эхом откликнулась, спускаясь медленнее.

Где-то вдали раздался громовой раскат, и первые капли дождя застучали по крыше, водостоку и оконным отливам. Не сводя с меня взгляда, Морис приложился к бутылке.

— Мне казалось, ты не хотел лишний раз оставлять детей с родственниками, потому что это может подчеркнуть отсутствие прислуги и нянь.

 — Я отвёз их к Марианне и купил билеты в парк развлечений. У Ланса и Лотта был весёлый день. Ночевать они останутся тоже у неё, а утром она отведёт их в школу. Не беспокойся, я обо всём договорился, чтобы нам не мешали. Ведь у нас праздник.

Я подошла чуть ближе, пытаясь понять выражение лица Мориса. То, что он говорил, совсем не походило на обыкновенное поведение супруга. Слишком он был спокойный какой-то, слишком благодушный… Да и потратить деньги на парк развлечений день в день по максимальной цене без бронирования?

— А какой у нас сегодня праздник? — уточнила я, сделала ещё один шаг и смогла рассмотреть этикетку на бутылке.

На тёмном стекле виднелся стандартный штрих-код цвета морской волны с вырезанной капелькой и шприцом по центру — знак медицинских учреждений на всём Цварге. Ах вот почему бутылка показалась необычной — это не пойло, это лекарство!

Морис отпил ещё немного из горла и потрогал основание левого резонатора. Я неуверенно добавила:

— У тебя что-то болит? Может, голова?

Муж неожиданно широко улыбнулся и на миг стал тем самым Морисом-из-прошлого, в которого я когда-то влюбилась.

— Нет, ничего не болит. В кои-то веки я великолепно себя чувствую.

«Боже, если это лекарство сотворило с ним такие перемены, то я готова тратить все деньги на него!»

— А праздник у нас с тобой сегодня будет общий, — тем временем продолжил супруг. — Один на двоих. Мы давно не проводили время вместе, и я решил, что это надо исправлять.

Он скользнул типично мужским взглядом по помятому со сна платью, в карих глазах отразилось пламя из камина. Сердце кольнуло неприятное предчувствие, какой именно смысл Морис вкладывает в словосочетание «совместное времяпрепровождение».

— Я так соскучился по тебе, Орианн… Все эти годы я считал, что у тебя постродовая депрессия, и старался не навязываться. Женщины, которые у меня были, — это исключительно забота о тебе, любовь моя. Однако совсем недавно меня озарило, что я поступал категорически неверно. Это лекарство, — он приподнял бутылку и потряс в воздухе, показывая, что выпил больше половины, — изумительная вещь! Эта настойка на основе горных трав временно лишает меня нюха и чувствительности к бета-волнам. Сегодня я весь твой.

Он медленно поднялся, поставил бутылку на низкий столик и скользнул ко мне.

— Я так люблю тебя, Орианн, что заказал у аптекаря рецепт и готов лишиться самого дорогого для любого цварга, лишь бы только быть с тобой. Сегодня этот вечер только для нас.

Я попятилась, чувствуя, как меня обдало дыханием супруга. Настойка определённо являлась алкогольной, хотя, судя по трезвому взгляду Мориса, организм уже переварил градус — остался лишь запах.

Дождь за окном усилился, теперь капли настойчиво забарабанили в стёкла, завыл ветер, гулким эхом отражаясь в каминной трубе и перекрывая еле слышный треск огня. Порыв сквозняка заставил зябко обхватить себя руками.

— Слышишь? — Цварг склонил голову к плечу, явно вслушиваясь в буйство стихии. — Даже природа хочет, чтобы мы сегодня были вместе. Что может быть романтичнее, чем совместная ночь любви, когда за окном льёт дождь?

Цепляясь за крохи надежды, я с плохо скрытой мольбой предложила:

— Морис, это здорово, что ты решил уделить мне внимание, но, может, поужинаем и просто поговорим?

Мощный хвост цварга в мгновение ока обвился вокруг талии и привлёк к телу мужа с такой резкостью, что невозможно было не почувствовать настрой Мориса.

— Это всё обязательно, — ответил он, внезапно нападая с поцелуями. — Но потом. Сейчас я хочу другого, ко всему, физические упражнения на сытый желудок вредны.

Он жадно смял мои губы, подхватил под ягодицы и понёс к дивану, на котором только что так старательно употреблял лекарство. Я замолотила по его плечам изо всех сил, стараясь высвободиться из удушающих объятий. Всё внутри бунтовало против его прикосновений и наглого языка, хозяйничавшего у меня во рту. «Не-е-ет», — хотелось крикнуть во всё горло, но оно было занято чужим проворным органом. Морис сжал меня ещё крепче, но, чтобы уложить, всё-таки прервался с поцелуем.

— О, я и забыл, какая ты страстная! Совсем как в тот год, когда мы встретились на Эльтоне, — произнёс муж, навалившись каменной плитой сверху.

Цварг потёрся о бедро настолько внушительным бугром, что исчезли любые сомнения в том, что он собирается делать. В карих глазах полыхала неприкрытая похоть.

— Нет, Морис, прошу, не надо! Я не хочу! — Конец фразы потонул в серии оглушительных раскатов грома.

— Сейчас захочешь, — прошептал муж, рывком разорвал ворот моего любимого платья, сместил бельё и припал губами к груди. — Я доставлю тебе удовольствие, я сделаю всё, как ты любишь.

Это могло бы быть приятно, если бы не было так тошно: меньше всего на свете мне хотелось принадлежать Морису. Те дни, когда я была влюблена в этого мужчину, безвозвратно исчезли, растворились без остатка во множестве ссор, обид и недопониманий. Череда унизительных высказываний и любовниц давно похоронила под собой всё то хорошее и светлое, что когда-то было между нами. Теперь брак напоминал догорающие угли в камине: они не грели, не создавали уют и даже не могли толком осветить гостиную. Сплошная фикция. Огонь есть, а тепла — нет. Вынеси на улицу — и пойдёт едкий противный чёрный дым.

«Ты должна, Орианн. Что же ты за жена такая, которая отказывает мужу даже тогда, когда он устраивает романтический вечер? — упрекнул внутренний голос. — Он ведь старается изо всех сил».

Я прикрыла глаза, так как в них защипало.

Отвратительная я жена, видимо.

«Пообещайте мне кое-что, пожалуйста. Никогда больше не делайте себе больно», — прошелестел бархатный голос Касса в голове, и я вновь распахнула ресницы.

— Морис. — Я попыталась выразить чувства ещё раз, когда он переместился с истязанием одной груди к другой. — Я не хочу.

— Хорошо, — внезапно покладисто согласился муж, и я выдохнула, но не тут-то было: — Не хочешь медленно и с прелюдией, я сделаю всё по-быстрому. Постараюсь максимально аккуратно.

Он приподнялся и быстро скинул пиджак. Вжикнула молния мужских штанов, а из-за диванных подушек словно по волшебству показалась бутылочка с ароматизированным маслом. Морис, не стесняясь, задрал юбку платья до талии, сдёрнул бельё и обильно плеснул на меня, совершенно точно запачкав и одежду, и обивку дивана.

— Я тебе потом новую одежду куплю, — сообщил он, не отрываясь от моего лица. Словно выискивал там что-то. — Только подари мне дочь.

— Морис, я не хочу детей! — Внезапно слёзы хлынули ручьём по щекам. — Морис, пожалуйста, не надо! Ты же летал на Тур-Рин, был с беллезами, у тебя же наверняка должно быть что-то… Пожалуйста, используй!

— Вот, значит, как?! Значит, от меня ты детей не хочешь, а от того богача согласна иметь?!

Вопрос мужа обжёг сильнее пощёчины наотмашь. Тело внезапно одеревенело.

Он что, следил за мной?!

Яркая вспышка молнии озарила гостиную, подчёркивая болезненный оскал на перекошенном лице мужа. Словно прочитав немой вопрос в моих глазах, Морис снизошёл до пояснения:

— Один из моих приятелей завтракал в «А капелла» и весьма удивился, когда увидел тебя и богатенького сосунка издалека. Хотел поздороваться, но в тот момент, когда направился к вашему столу, ты громко предложила заделать тебе ребёнка. Грон сказал, что ты ползала в ногах со слезами и умоляла тот денежный мешок с кабрио-флаером тебя трахнуть. Ты унизила меня так, что от этого вовек теперь не отмыться! Значит, если есть кредиты, то ты на всё согласна?!

За окном гром нарастал, и, чтобы его было слышно, Морис повысил голос почти до крика:

— И ты столько времени лгала, утверждая, что шофёр — это тоже уважаемая профессия! А на самом деле ты просто искала кого-то с банковским счётом побольше! Вон посмотри, как я расстарался! — Он махнул рукой, очерчивая пространство: — Отвёз детей, купил лекарство и разжёг камин! Я всё сделал, чтобы тебе было приятно! А ты — меркантильная дрянь! Ничего, выносишь здоровую дочь, и, так и быть, отстану от тебя ещё лет на десять!

Злая ирония судьбы: когда я провела время с Себастьяном у озера и ночью, Морис даже не почесался, что я могу ему изменять. Он не посмотрел в окно, когда Себастьян уложил Ланса на наш диван и вышел, хотя мог бы заметить машину ещё тогда. «Оборванец» в глазах мужа не был ему конкурентом, а вот «денежный мешок с кабрио-флаером» — да. И неважно, что все три раза я была с одним и тем же мужчиной.

Я забрыкалась под Морисом, пытаясь скинуть его с себя, но он навалился всем весом, коленом раздвинул бёдра, правую щиколотку обвил хвостом, чтобы удерживать бёдра пошире, и принялся пристраиваться.

— Да не вертись же, женщина, я не хочу сделать тебе больно! — прошипел он, дополнительно зафиксировав ещё и одно из запястий. — Я сделаю всё быстро, ты и не заметишь. Я понял, у тебя что-то внутри сломалось, ничего страшного. Относись к этому как к медицинской процедуре.

«Да это брак с тобой меня сломал!»

— Не хочу… — пробормотала я сквозь слёзы.

Вторя моему отчаянному сопротивлению, на небе прогремел очередной раскат грома.

— Тебя никто и не спрашивает, Ориелла, — рявкнул в ответ супруг. — Вселенная, да что же ты столько соплей-то на пустом месте развела? Вон Ланс и Лотт у нас замечательные получились, будет ещё одна милая крошка. Что плохого-то? Ты — женщина, твоя функция — вынашивать детей, ко всему, ты моя жена! Я имею полное право: я тебя кормлю, одеваю, предоставляю крышу над головой и, надо заметить, шикарную крышу! Ты зажралась от роскошной жизни, моя дорогая. Вон уже предлагаешь себя первому встречному! Самой-то не стыдно?

Что-то мазнуло по внутренней поверхности ноги, Морис шумно пыхтел на ухо, явно настраиваясь. Я с отчаянием закусила губу, пытаясь придумать, что могу сделать. Секунда убегала за секундой. Взгляд выхватил бутылку недопитой настойки на журнальном столике.

«Пообещайте мне кое-что, пожалуйста. Никогда больше не делайте себе больно».

Себе — не буду.

Цварги обладают потрясающей регенерацией, у них крепкие кости и плотная ткань мышц. Они считаются сверхрасой благодаря резонаторам, но рога же являются и самой уязвимой частью мужчин.

Я ухватила бутылку за горлышко, миг — и она обрушилась на голову Морису. Многочисленные осколки упали на диван и пол. Ещё секунду супруг нависал надо мной и осел грудой костей, жира и мышц. Из последних сил я сбросила тяжёлую тушу на пол и поняла, что меня сотрясает крупная дрожь. В первую секунду показалось, что я убила Мориса, но за окном вспыхнула очередная молния — кровь оказалась всего лишь остатками настойки, да и грудь супруга двигалась вверх-вниз.

Не думая больше ни секунды и понимая, что он может очнуться в любой момент, я схватила плащ из прихожей и бросилась вон из дома.