Глава 16

Саша

— Я что делаю? Ты сейчас серьезно? — устало потираю переносицу, мысленно представляя, какой кошмар ждет впереди. И кто вообще сказал, что переезд — это круто? Да ни в жизни.

Невольно вспоминаю свой первый и последний переезд в собственную квартиру, из-за которой загнал себя в долговое рабство, и морщусь. Это отвратительно! Тщательно продуманный ремонт, который приходится делать самому, куча коробок, разбирая которые, ты понимаешь, что половина вещей просто на хрен не нужна, все это просто ужасно выматывают.

— Санек, серьезно, вот спасибо тебе, — доносится голос друга с нотками ехидства, и я понимаю, еще немного — и он заржет как конь. Но даже несмотря на его радостное настроение, я чувствую, что он искренне благодарен за то, что я не бросил Мандаринку в такой момент. Правда, нам пришлось немного его обмануть, просто сказав, что затеяли ремонт в квартире. В старой, не в новой.

— Ладно, не до тебя сейчас, — цепляюсь взглядом за молодого парнишку, что пытается стащить из кузова грузовика кресло цвета вырви глаз. Настолько яркое и симпатичное, оно словно светлое пятно в жизни, разрисованной серыми красками. Вот что что, а вкус у Мандаринки отменный. — Потом перезвоню, — сбрасываю вызов и, засунув телефон в задний карман джинсов, спешу на помощь парню. — Давай помогу.

Вдвоем мы быстро спускаем кресло и так же быстро с помощью грузового лифта доставляем его на одиннадцатый этаж. Новая квартира Антона и Алины довольно просторная и светлая, больше моей, но оно и понятно. Здесь как-никак скоро будут проживать трое человек.

Друг оказался шустрым, хотя что-то мне подсказывает, что не готов он к отцовству, но деваться некуда. Придется привыкать и строить из себя счастливого папашу. Было бы смешно, если бы не было так грустно…

После взрыва, что отправил лучшего друга на больничную койку, Берсеянов четко дал понять, что не вернет его обратно. «Не тот случай, слишком рискованно», — так прозвучали его слова, на что мы только согласно кивнули, и каждый задумался о своем. Но точно все были уверены, что даже Мандаринка не отпустит его на службу, если только к бумагам. Но Антон лучше уволится и найдет что-то по душе, чем будет весь день перебирать бумажки.

С мыслью о друге и его будущем отцовстве, внезапно свалившемся свыше так не вовремя, я захожу в светлую гостиную. Комната отделана в светлых тоннах и захламлена кучей запечатанных коробок, каждая из которых подписана черным маркером с добавлением забавной рожицы или рисунка. В углу свое законное место уже занял диван, обитый темно-зеленым бархатом и наполовину обмотанный пленкой. На нем сидят девушки и тихо смеются, о чем-то переговариваясь. Я замираю в дверной проеме, не в состоянии пошевелиться, тупо смотрю на Настю и наслаждаюсь тихим смехом, напоминающим перезвон маленького колокольчика.

Кареглазая брюнетка с ослепительной улыбкой даже не обращает внимания на мое появление. Лишь снисходительно улыбается и снова переводит все свое внимание на подругу. А я продолжаю стоять и жадно ее рассматривать, словно вижу впервые.

Красивая, зараза!

Свободная рубашка в бело-голубую клетку, завязанная на талии, и белый откровенный топ под ней, подчеркивающий всю прелесть груди. Свободные джинсы с дырками на коленях невольно навевают воспоминания о ее нежной коже. И обычные белые кеды. Ничего сексуального, ничего из того, чем можно привлечь внимания парня. Простота и изящность.

И ей это так идет. Она настоящая здесь и сейчас.

И этого вполне достаточно, чтобы залипнуть на ней, словно околдованный.

— Что стоишь как неродной? — возвращает с планеты мечтаний звонкий голос Мандаринки. — Проходи, чай хоть попей с нами.

И я иду, словно ведомый ароматом чая с мятой, но нос улавливает совсем другой. Тот, что стоит забыть. Сладкий, с фруктовыми нотками. Стараясь абстрагироваться от реальности, принимаю предложенную Мандаринкой ярко-оранжевую кружку с горячим чаем и медленно отхожу к окну. Опершись на подоконник, смотрю на девчонок с улыбкой и едва заметной иронией.

Я не понимаю, что со мной творится в последнее время, когда рядом находится эта несносная девчонка. Да не особо, если честно, хочу понимать. Одно знаю точно, когда она появляется в поле моего зрения, мне рвет башню. Внутри поднимается ураган неописуемых эмоций, готовый обрушиться на нее в любую секунду, и с каждым разом мне становится все сложнее проявлять к ней безразличие. Особенно сейчас, когда Настя четко дала понять, что готова меня забыть. И я буду дураком, если позволю ей это сделать.

Как бы я ни пытался, как бы ни копался в своей башке, где куча хлама и ни одной порядочной мысли относительно отношений с девушкой, я не могу побороть себя. Со временем у меня выработался комплекс, это даже звучит глупо. Но правда.

Я действительно боюсь отношений… боюсь потерять.

Одной потери достаточно… пусть и брата, который был мне намного ближе, чем родители.

Она правильно тогда сказала, нам лучше будет врозь. Особенно если у нас одинаковый страх, который мы не готовы преодолеть, даже несмотря на сумасшедшее притяжение.

Рано. Слишком рано...

Встряхиваю головой, прогоняя непрошеные мысли о ней, и возвращаюсь в реальность, слыша тихий, но такой красивый смех девушки с глазами цвета растопленного шоколада. Какого черта со мной происходит, особенно тогда, когда она четко дала понять, что хочет меня забыть? В кои-то веки все идет как надо… от этого почему-то на душе кошки скребут.

— Алло, — Настя отвечает на звонок, а я позорно залипаю на ее спине. — Да, уже спускаюсь.

— Куда ты собралась? — удивленно восклицает Алинка-Мандаринка, а я невольно начинаю прислушиваться к их разговору. Действительно, куда это она собралась, а главное, с кем?

— За учебниками. Гони свою зачетку, за тебя тоже получу, — Настя протягивает Алине руку и тихо смеется, видя все еще удивленное лицо подруги.

— На своем горбу потащишь? — не унимается Мандаринка, а я лишь усмехаюсь, отворачиваясь к окну. Эти их шутки порой бывают настолько несуразные, но тем не менее они не портят девушек.

— Нет, ты что? Тимур привезет, — совсем тихо произносит Настя, но я слышу каждое слово, произнесенное ею. Потому что они отдаются болью в груди. А еще я вижу черный «мерин», что паркуется у подъезда, и пижона, что вылезает из него минутой позже с телефоном в руке.

— Уже спускаюсь. — Доносится виноватый голос Насти, и я чувствую хруст собственной челюсти. Да чтоб меня черти драли, если она уедет с ним.

Упрямо сопротивляясь здравому разуму, которой так и орет, что надо бежать за девушкой со всех ног и не позволить ей совершить глупость, я остаюсь стоять на месте и тупо наблюдаю встречу новоиспеченных любовников. Вот из подъезда выбегает веселая Настя, ослепляя улыбкой всех вокруг, а в ответ ей скалится пижон. Может, ему помочь зубы посчитать? А нет… еще не помешает и руки выдрать, ибо нехрен чужих девушек так лапать.

Романтика, блин, разрывающая душу на мелкие лоскутки. Свободной рукой касаюсь грудной клетки и начинаю растирать, надеясь, что так хоть немного полегчает. Идиот.

— О Боже, — за спиной разносится смех Мандаринки, про которую я, к несчастью, уже и забыл. — Неужели я выглядела такой же побитой, когда наблюдала за Антоном и его пассиями? Ужас.

— О чем ты? — произношу, поворачиваясь и взирая на нее удивленно. Я надеюсь, что голос звучит безразлично, но он предательски дрожит.

— Ты ревнуешь! — уверенно сообщает девушка напротив, а я замираю, медленно переваривая ее слова. — Ты, мать ее, ревнуешь! Очуметь просто, — Мандаринка вскидывает руки вверх и заливается громким, заливистым смехом.

Ревную ли я Настю? Да, черт возьми. Да я готов на хрен все разнести, только бы она сейчас была в этой квартире, а не с тем пижоном. И не занималась неизвестно чем, черт возьми.

— Ты права, — грустно усмехнувшись, ставлю кружку на подоконник и хватаюсь за голову. — Глупо получается, но да. Я ее ревную.

Признаю поражение скорее для себя самого, чем для кого-то еще. Какой смысл убегать от себя, если все равно не получится. Она уже никогда не вылезет из моей головы, да и я пока не готов обещать ей больше, чем просто секс. А ночи, ничем не подкрепленные, кроме сумасшедшей страсти и безудержного желания, ей не нужны.

— А почему она до сих не знает об этом? — вопросительно приподняв бровь и ехидно улыбаясь, интересуется Мандаринка.

Стою и смотрю на нее молча. Она что, серьезно?!

— Она не должна об этом знать, — заключаю уверенно и грозно тыкаю в нее пальцем, медленно, но твердо продолжая: — И не узнает! Ты поняла?

— Ага, — и снова заливается заливистым смехом, падая на диван. — Но, если ты будешь тупить, Тимчик ее уведет, — доносится мне спину, когда я нахожусь у порога.

Внезапно меня начинает раздражать абсолютно все. Особенно этот Тимур, про которого я ни хрена не знаю. Мысленно ставлю галочку, что не помешает сделать на него запрос и успокоить свои никчемные нервы.

Пижон, он и в Африке пижон. А Настя, она не такая. Ей нужен сильный мужчина, который сможет ее поддержать и защитить, а этот… тьфу, даже продолжать не хочется.

Однако и я ей не подхожу...