Глава 24

Настя

— Смотри, какой милый, — Алина  с нескрываемым восхищением в глазах протягивает мне детский комбинезон светло-коричневого цвета с медвежьими ушками на капюшоне. Улыбка сама растягивается на лице, когда махровый комбинезон оказывается в моих руках. Он такой мягкий и теплый на ощупь, что мне самой захотелось такое чудо. Нет, я не про комбинезон, а про маленькую копию Саши, чтобы иметь возможность наряжать его в такие классные вещи.

— Он такой классный. Стоп! Я сама возьму его вам. Будет мой подарок крестнику, — окончательно выхватив комбинезон из рук ошалевшей подруги, кладу его в корзину, где уже лежат цветные распашонки и погремушки. Правда, на кой они новорожденному? Ребята даже пол еще не знают, поэтому и берут то, что подойдет и девочке, и мальчику. — Ну, или крестнице.

— Да как скажешь, — пожав плечами и улыбнувшись, Алина направляется в отдел с пеленками, я же семеню следом, с восхищениям рассматривая детские вещички и мечтая о своей крохе.

Когда-нибудь, годика через два или больше, у меня тоже будет кроха. И я также буду ее наряжать и баловать. А самое главное, у меня будет любимый муж и ребенок станет долгожданным, а не случайным. Хотя, что скрывать… порой случайности не случайны и только укрепляют отношения в паре, ну, или, наоборот, вынуждают поделиться тайнами, что хранятся в душе.

Купив все необходимое и даже лишнее, под веселые разговоры мы выдвигаемся из детского магазина и следуем на выход из торгового центра. Кофейного цвета плитка на полу, ряды дорогих и не очень бутиков с яркой подсветкой, что блики света мерцают по полу, невольно привлекают внимание. Кто придумал такой интересный и не очень комфортный дизайн уже много лет для жителей нашего города остается загадкой. Но этот кто-то явно желал выделиться, и как не странно, у него это получилось.

— Куда несешься, придурок? — кричу, больно упираясь спиной в холодную колонну, что держит второй этаж и по совместительству является креплением для балконных перегородок, предоставляя шикарный вид на первый этаж.

— Прости, виноват, — кашляя, извиняется то ли парень, то ли мужчина. Черт его знает.

— Вали уже, — расстроившись из-за оторванной лямки на сумке, опускаюсь на колени и начинаю собирать мини-косметичку. Пудра чудом осталась закрытой, правда, не могу сказать, что она уцелела. Любимый блеск для губ, чехол с наушниками и… и… Твою мать!

Рука зависает в воздухе, дыхание перехватывает, и, не удержавшись, я падаю на колени. Я, конечно, знаю, что за такое по головке меня никто не погладит, но как быть с тем, что это совершенно не мое? Я просто не знаю, что делать. Сейчас мне хочется раствориться в гнетущей тишине торгового центра и очутиться в любимой квартирке, а лучше у мамы дома. Мне срочно нужны ее обнимашки, теплые слова и ее вера в то, что это не мое!

— Алина, — протягиваю неверящим голосом, но тем не менее догадываясь, что это за дрянь валяется прямо передо мной в куче моих вещей. И ведь никто не поверит, что меня толкнули и, расстегнув на сумке замок, подбросили.

— Я вижу, — она замолкает, горько всхлипывая, и тихо продолжает: — И не только я.

От услышанного я медленно оборачиваюсь, и — кто бы мог подумать — доблестные органы правопорядка тут как тут. Догадываясь, что в данной ситуации мне лучше помалкивать и не сопротивляться, молча встаю и, отряхнув колени от пыли, поднимаю голову и смотрю на них с вызовом. Брови одного из них удивленно взлетают вверх, мол, ты серьезно? На что я только виновато улыбаюсь и отступаю в сторону, позволяя им провести досмотр найденного. Только вот случайно это все или нет — остается пока загадкой.

Интересной такой загадкой.

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств,  — произносит молодой лейтенант, плотоядно улыбаясь.

Обхватываю себя руками, не позволяя к себе прикоснуться, по крайней мере ему. Отступаю к мужчине, на вид ему лет сорок, но седые пряди в волосах уже отчетливо видны. Еще бы, с такой-то работой чудо, что он весь сединой не покрылся. Но, несмотря на его грозный вид и брезгливый взгляд, чувствую себя рядом более защищенной.

— Алин? — тихо зову подругу, мысленно прося, чтобы она, не раздумывая, позвонила Антону или Саше.

— Доложила, — одно слово, такое простое, но такое многообещающее, немного расслабляет.

— Пройдемте, девушки.

И, гордо подняв головы, мы следуем под конвоем на выход из торгового центра. Машина обнаруживается на закрытой парковке. Ничем не примечательный  простой черный микроавтобус. Это в очередной раз наводит на мысль, что ловили точно не нас. Просто мы оказались не в то время и не  в том месте.

Въезжая во двор одного из участка, смотрю на Алину, чье настроение мне совершенно не нравится. И стоило бы сказать людям в погонах, что девушка в интересном положении, да кто из этих двоих будем меня слушать. Что ж, будем ждать удобного случая и более адекватного человека. Надеюсь, что здесь такие есть.

В серых стенах участка, которые наводят тоску, нас ведут по многочисленным коридорам к маленькой каморке. Темно серый стол, два стула и лампа. Все как в лучших криминальных сериалах нашей страны. Интересно как все получается, и даже не знаешь, плакать или смеяться.

— Смешно? — тихо интересуется Алина, что сидит напротив меня, сложив руки на груди.

Она хочет выглядеть злой, даже брови хмурит и губу прикусывает, только вот глаза смеются. Растянув губы в обворожительной улыбке, вопросительно приподнимаю бровь и начинаю тихо рассуждать:

— Ну смотри, как нам потрясающе везет. Первый и незабываемый наш раз был меньше полугода назад в ночном клубе, где внезапно решили устроить облаву. То есть мы второй раз находимся в столь замечательном месте по той же статье.

— Не по той, — пытается возразить подруга, но я только смеюсь.

— Да ладно тебе. Согласись, мы недалеко ушли.

Дальше все идет по протоколу: выяснение личности, долгий и нудный опрос чисто для галочки, и чтобы проучить молодых девчонок. И только спустя четыре часа нам сообщают, что камеры поймали момент, где тот парень действительно подбросил гадость. Ну простите, по-другому язык не поворачивается назвать. И, естественно, по закону жанра его не поймали. А да, еще и меня в дело вписать как потерпевшую. Зачем я не стала спрашивать. Им виднее.

Уже на выходе, стоя напротив серой тяжелой двери, я отчетливо осознаю, что с нами сегодня произошло. Вздрогнув, молю, чтобы Саша не узнал о моем маленьком приключении. Пережить смерть брата, а потом узнать, что девушка оказалась практически за решеткой по той же причине — ад адский.

И какое удивление, что прямо на выходе я попадаю в крепкие объятия парня и, не сдержавшись, начинаю позорно рыдать. В принципе, Алина рыдает еще хуже, причем за двоих сразу.

— Ну все, все, — крепкие руки крепко прижимают к себе, горячее дыхание согревает затылок. — Успокойся.

— Саш, мы уехали, — доносится голос Антона, и я понимаю, что все хорошо.

Они рядом, здесь. Значит, это они сделали так, чтобы нас выпустили так быстро.