Глава 31

Настя

— Ненавижу! — в его глазах плещется злость, а в моих слезы, которые я не в состоянии сдержать.

— Я… я не виновата, — произношу на выдохе и прикусываю губу.

Господи, кому и что я пытаюсь доказать? Он никогда не поверит в мою невиновность.

— Чем ты думала, Насть? — рявкает, ударяя кулаком в стену и заставляя меня сжиматься от страха.

— Все было не так, — горькие слезы катятся из глаз, но ему уже все равно.

— Не подходи ко мне больше, — цепляюсь за его руку, словно за спасательный круг, не думая, что именно этот круг готов утопить меня в общем горе и поверить неизвестно кому.

— Стой! — кричу вслед, падая на пол, больно ударяюсь коленом и провожаю его затуманенными от слез взглядом.

Громко хлопнув дверью, Саша покидает свою квартиру, оставляя меня на холодном кафельном полу одну. Опершись головой о темный дверной косяк, закрываю ладонями рот, чтобы мой визг ненароком не услышали соседи. Слезы градом катятся по щекам, душа выворачивается наизнанку от неверия в происходящее.

Боже, я не понимаю, что только что произошло? За что он так со мной поступил, не разобравшись в ситуации? Он ведь даже не стал меня слушать, да какой там… он не хотел меня слушать. Его разум поглотил злостный обман. Ему вручили вранье, шитое белыми нитками,  но он не видит этого. Или просто не хочет видеть.

Хотя, если присмотреться к фотографиями, возможно, он и прав. Для человека, который не знает истины, мы на самом деле выглядим как влюбленная пара. Стоит только вспомнить фотографию, где мы сидим на черном кожаном диване, и Тимур неуверенно говорит о розоволосой девчонке с гонок. Тогда мы были слишком близко друг к другу, и да, мои глаза горели адским пламенем. Но не от сумасшедшей любви к парню, а от жадного любопытства. А танец, где мы типа танцевали медляк, и я запустила руку в его волосы, а потом их растрепала, выглядит совсем иначе. На снимке запечатлен именно этот интимный момент, мать его! И то, как он меня кружил, касаясь рукой оголенного живота, а я вовсю хохотала и не сопротивлялась.

Черт! Сложившаяся ситуация действительно выглядит довольно-таки мерзко, да только это все не дает Саше повода бросаться такими словами. Да, я не снимаю с себя вины. Отчасти я тоже виновата, что недоглядела за таинственным папарацци. Но насколько надо быть отбитым на голову человеком, что рушить чужую жизнь, я не знаю.

Горько всхлипнув и вытерев лицо покусанным запястьем, кое-как поднимаюсь на ноги и, умывшись холодной водой, быстро переодеваюсь в свои вещи. Благо не успела их убрать, да и чемоданы, все еще упакованные, стоят практически на пороге. Трясущимися руками вызываю через приложение такси, достаю запасные ключи от его квартиры и, со злостью швырнув их на комод, беру за ручки чемоданы и покидаю квартиру, что так и не стала мне родной.

И пусть он только попробует заявиться ко мне со своими ничтожными извинениями, гнать буду поганой метлой, но в свою берлогу тишины и спокойствия его не пущу. Ни за что!

Оказавшись дома, я понимаю, что все это время не переставала горько плакать. Холодная вода, которой умылась перед уходом, спасла ненадолго. В темном салоне такси я снова разревелась, так что водитель, седовласый мужчина, поглядывал на меня с сожалением. Мне до одури хотелось излить ему душу, спросить, почему мужчины такие бараны, но, крепко сжав кулаки и отвернувшись к окну, я промолчала.

Оказавшись дома, я с грохотом швыряю чемоданы на пол, разуваюсь и мчусь в гостиную. В комнате царит безмолвная темнота, а за окном безлунная ночь. Темная, мрачная ночь, полная загадок и недосказанности. Правда, одна из загадок до сих пор мной не разгадана, да и вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ. И все же мне до ломоты интересно, кто тот бессмертный аноним, что посмел испоганить нам жизнь.

Да, именно нам. Я до сих считаю Сашу своим, даже несмотря на то, что он так сильно ошибся, доверившись неизвестно кому. Но прощать его за слова, что летели в мой адрес необдуманно и больно резали по сердцу, я не собираюсь.

Не помню, как уснула ночью, но утром меня встретила дичайшая головная боль и усталость в теле, словно я пробежала марафон по горной трассе. Зажмурившись, начинаю считать до десяти, глупо надеясь, что детская методика, рассказанная любимой бабушкой, спасет от головной боли, как раньше. Да только детство давно закончилась, и способ потерял свой таинственный эффект.

Кое-как встав с постели, тянусь к телефону, ожидая увидеть пропущенный от него. Пусто. Ни звонка, ни сообщения. Слишком гордый, слишком упертый, чтобы признать свою вину. Усмехнувшись и швырнув телефон обратно на диван, босыми ногами топаю в ванную. Сейчас мне точно стоит расслабиться и помедитировать. А ванна, наполненная горячей водой и пеной с ароматом розы, идеально для этого подходит.

Я не могу сказать, сколько провожу времени под водой, поскольку мне это неинтересно. Спешить некуда, а до учебы еще целая неделя. Одно знаю точно — я не желаю никого сейчас видеть. Именно на этой душераздирающей ноте ко мне приходит гениальная идея, по крайней мере, такой она считается сейчас.

Закутавшись в халат, бегу к ноутбуку в поиске интересующей меня информации. Не проходит и десяти минут, как я снова вызываю такси и спешу собраться. Вещи из чемодана вылетают на пол гостиной, в него комками валятся только летние шмотки и купальник. Быстро надев хлопковый комбинезон в морскую полоску и завязав на голове гульку, наношу увлажняющий крем на лицо и надеваю темные очки на нос, покидая квартиру.

Стоит ли говорить, что обиженные до глубины души девушки способны на глупости? И могут отправиться туда, где их никто не найдет и точно не достанет.

Привет, Барбадос!