Эпилог

Настя Прошло больше двадцати лет, как я счастлива в браке с мужчиной, которого люблю с шестнадцати лет. Смотря на такие огромные цифры, мне становится по-настоящему страшно. И радостно одновременно. Мы смогли пронести свою любовь сквозь годы беззаботной радости и печали. Смогли доверять, а главное мы научились слышать друг друга.Рядом с Сашей я поняла одну очень важную вещь — не стоит жалеть о сделанном. Никогда. В нашем случае так точно. Порой ошибка или простой порыв юности способен сделать тебя счастливым как никогда в жизни. И это я сейчас говорю про тот злополучный поход на маскарад, который изменил наши жизни. И на который я так не хотела...Но Алина, любимая и сумасшедшая подруга, с которой я дружу с начальных классов, решила все за меня. Просто взяла и поставила перед фактом. Сказав довольно банальную вещь, она сотворила чудо. Соединила две израненные души. Подарила им надежду на великое будущее.И вот сейчас, находясь в платной палате с шикарным светлым ремонтом и собственным джакузи, я любуюсь своим мужем, что сладко спит на маленьком диване, свернувшись калачиком. А рядом с ним стоят две детские люльки с близнецами. Вторыми близнецами. Старшие успешно поступили в университет и, не побоюсь этого слова, свинтили из дома. В один голос прокричав, что раз мы мелких сделали, то нам с ними и сидеть. Честный поступок. И не согласиться с ними глупо. В голову сразу врывается мысль, что они походу до сих пор не могут забыть мелкую Карину и ее выкрутасы, от которых разве что соседские бабки не седели. Потому что и так седые были.В одной из люлек закряхтела малышка, заставляя меня встать. На ходу покрепче затягиваю махровый халат, который привезла с собой из дома, и смотрю на мужа с восхищением. Он даже не шевелится. Интересно, он проснется или нет, когда мелкая начнет исполнять оперу на свой лад? Первые дни первых близнецов он просыпался только так. Стоит им только закряхтеть. А Кариной уже было проще — подрывался через раз. А сейчас по ходу вообще забил на третий заход.А может все дело в возрасте? Когда родились близнецы ему было около тридцати пяти, а сейчас за пятьдесят. И откуда спрашивается еще силы есть детей делать? Неужели все дело в любви, что живет с нами на протяжении долгих лет.Муж, чего уж греха таить, приближается к пенсионному возрасту. Это заметно по седине на висках и складке между бровей, что с возрастом стала более отчетлива видна. Фигура у него все так же безупречна. Спортзал три раза в неделю, раз или два бассейн со мной на пару. Пока дети гостят у бабушки с дедушкой. Такое бывает не часто, но мы очень ценим минуты, которые можем провести только вдвоем. Никаких тебе детей и их хитрых взглядов и просьб, никакой работы и горящих сроков.Довольно усмехнувшись, аккуратно достаю из стеклянной люльки Алину и прислоняю к груди. Сладко причмокнув, дочь начинает поглощать молоко с потрясающим аппетитом. Рассматриваю ее со всем обожанием, которое только присущее матери. Носик кнопкой, маленькие губки бантиком, глазки светленькие. А вот у Алисы темнее немного. И хмурятся они по-разному. Интересно, а Саша скоро это заменит?Первых он начал различать, когда те начали смотреть по сторонам и изучать мир. Старшему было безразлично окружающее пространство, он блуждал равнодушным взглядом и сладко зевал. Соня, что еще сказать. А вот младшему очень даже было любопытно. В принципе сейчас ничего не изменилось. Старший практичный и целеустремленный, но все тот же соня. Младший оказался творческая личность. Фотографии и видеомонтаж явно его конек.Счастливо улыбнувшись, я смотрю на Алису, но та продолжает сладко спать, раскинув крохотные ручки в стороны. “Две маленькие занозы”, — первое, что приходит на ум. Ох, чует моя задница, что мы еще натерпимся с ними.

—  Алиса спит? —  тихо спрашивает муж охрипшим от сна голосом.Мурашки мигом разлетаются по телу, а внизу живота нарастает нестерпимое желание. Мысленно бью себя по лбу, напоминая себе, что пока никак нельзя близости. Хоть убейся, но нельзя. И плевать, что такой его голос для меня словно наркотик.—  Ты их уже различаешь? —  интересуюсь с ехидной улыбкой на лице, пытаясь сменить тему.Когда родились первые близнецы, муж часто их путал. Просила принести одно, он приносил другого. К счастью, не прошло и года, когда он начал их различать. Правда не так, как я. Оказывается, что на мизинце младшего есть небольшое родимое пятно, а у старшего отсутствует.—  Эй, у меня было восемнадцать лет, чтобы научиться различать детей, — и пальцем укоризненно перед носом вертит так, что меня неожиданно прорывает на смех.—  Счастье-то какое. А я уже подумала таблички им повесить.—  Нарываешься, — подытоживает, закинув руки за голову и разминая шею.Белая футболка задирается, обнажая кубики живота и черную полоску волос, скрывающеюся за поясом черных джинсов. Отворачиваюсь, тяжело сглотнув. Секс у нас был больше трех месяцев назад. И будет походу не скоро еще. Врач строго запретил на целый месяц. А я наоборот, словно озверевшая, с последней беременностью оголодала так, что готова была скрыться за дверью нашей спальни, стоило Саше только улыбнуться и посмотреть на меня по-особенному.—  Как знать, как знать.Нет, ну а что? Могу же я его немного подразнить? Отец не мать и порой ему простителен такой косяк как: “ой, дорогая, прости... не того принес”. Конечно, такое было всего два раза, но зато эти два раза были самые эпичные в жизни молодого, еще не многодетного, отца.Было время, что мы планировали остановиться только на близнецах. Первых, естественно. Про Карину даже мыслей не было, но как получилось, так получилось. Не в роддоме же ее оставить. Ну а там завертелось всё по новой: пеленки, распашонки и бессонные ночи и дни.Тогда я и поняла многодетных мам, которые в один голос голосят, что после третьего на многое закрываешь глаза. После четвертого и пятого одновременно их вообще не хочется открывать. Первые близнецы дали такого жару, что сейчас я не только с закрытыми глазами могу их различить, но и за уши оттаскать. Если надо. И как ни странно, но сейчас Саша абсолютно спокоен.Малышка в моих руках снова закряхтела, ручками задергала, а он лишь вопросительно приподнял бровь, мол, чего это она хочет. Никаких резких телодвижений и беспокойства в его взгляде нет. Только любопытство и безграничная любовь к семье.—  Алиса проснулась, — киваю в сторону мелкой, что хлопает глазками бусинками и понять не может, где она и что, вообще, происходит.—  Я рад за нее.Улыбаясь, муж тихо встает с дивана и подходит к люльке, но брать на руки малую не спешит.—  Даже не возьмешь ее? —  интересуюсь, приподняв вопросительно бровь. Неужели помнит свой первый опыт?—  Еще чего, — оперевшись руками на бортики люльки, муж начинает с любопытством маленького ребенка рассматривать кроху. Пятого ребенка в семье. Самого младшего. Алина оказалась проворнее сестры и родилась на четыре минуты раньше. —  Я прекрасно помню, чем все закончилось первый раз.И я помню. Первых близнецов он таскал на руках настолько, что стоило их положить в кроватку так поднимался такой рев, что мама не горюй. Больше муж такой ошибки делать не собирается. Поэтому и стоит около люльки и тихо любуется своей маленькой копией. А я только и рада.—  Спасибо, — шепчет, целуя меня в висок минуту спустя. —  Я люблю тебя.—  И я тебя люблю.Прошли годы, десятки лет, а мы словно застряли в том возрасте, когда все только начиналось. Сейчас я уже не так молода и фигура моя выглядит не так аппетитно как раньше, но до сих пор в глазах мужа я вижу желание. Желание, которому не в силах сопротивляться...******

Услышав рядом кряхтение дочери и тихий голос мужа, аккуратно, чтобы меня не услышали, я поворачиваюсь к ним лицом. Увидев довольно обычную картину для многодетной семьи, сразу прикусываю угол одеяла, чтобы ненароком не рассмеяться. Ситуация вполне обычная, но и до того комичная одновременно, что сложно удержаться и не засмеяться в голос.

Саша, стоя в одних боксерах около детской кроватки с нежно-розовым балдахином, держит на руках одну из дочерей и кормит из бутылочки. И ладно бы если он просто стоял, но нет… Одна нога засунута между прутиков. Муж таким хитрым способом раскачивает второй крохи кроватку, которая вот-вот и поднимет ор. Я уже слышу ее недовольное кряхтение, а выражение лица мужа только подтверждает все.

— Алиса, не вздумай только заплакать. Слышишь меня, дочь? Наша мама так-то устала от вас сегодня и хочет отдохнуть. А вы девочки у нас хорошие, правда над воспитанием вашим еще поработать стоит, но это не проблема. Поэтому соберись и успокойся. Две минуты, солнышко, и я обязательно тебя покормлю. И вообще, мы же маму любим, правда?

Заставив взять себя в руки и не дать себе окончательно раскиснуть, даю о себе знать.

­— Конечно, любите, — все, не могу больше молчать. Слишком милая картина.

— Как же я рад, что ты сама проснулась. Корми вторую, — кивает в сторону дочери и устало садится на кровать, продолжая держать на руках мелкую и кормить из бутылочки.

— Давно проснулись?

Глупый вопрос отцу, что встал посреди ночи. Но если рассуждать по Сашиному сонному взгляду, он еще спит. Причем довольно сладко.

— Не знаю, — пожимает плечами, зевая. — Минут десять назад точно. Как тебя так вырубило, что ты не услышала их?

— Не знаю. Наверное, просто сегодня устала слишком. Сам видел сколько гостей было. Мелкие, конечно, были не на мне, но все остальное… — передергиваю плечами, вспоминая сегодня.

Месяц, как родились девочки. Ровно месяц мы держали оборону и никого не пускали и тем более не звали в гости. А родственники и друзья, словно отсчитывали дни. Приехали все разом, чтобы увидеть пополнение в семье и задарить подарками. Давно я так не уставала.

— Прости, — муж обнимает меня за живот и притягивает к себе, когда мы остаемся одни. Ну как одни. Девочки в кроватках.

— Только если поцелуешь.

И он целует. Нежно и сладко, словно тогда, когда мы помирились после нашей первой ссоры, и он подарил мне мою книгу. Она до сих пор у меня есть. Одна из любимых.Кстати, он прочитал их все! А потом долго и упорно доказывал, что не такой он холодный, как я его описываю в романах. Да, именно так. Я до сих продолжаю писать, но теперь уже сотрудничаю с издательством и довольно часто вижу свои книги на полках в магазинах.А муж? Муж меня во всем поддерживает. Ну почти во всем...