4 глава

—  Причем тут Крейг, я не совсем понимаю, —  признался Брен, прокашлявшись и выпив воды.

Я в деланном изумлении уставилась на него, а потом только сообразила, что толком ему так ничего и не рассказала! Вот это выдержка! И не намека на недовольство! Какой же он лапочка! 

Я тут же устранила это недоразумение. Кратко пересказав вчерашние события, особенно упирая на то, что я сделала все это от того, что очень, ну прям очень сильно за них с Аурикой переживала. В этой версии событий виноваты были все кроме меня, образчика самопожертвования. Брен слушал замечательно внимательно. Но далеко не так оптимистично отнесся к моим заверениям, что мы все исправим.

—  Как это возможно? Мы теперь женаты. По настоящему. Аурика…

У меня аж сердце дрогнуло, так горестно он произнес имя своей любимой. Столько безнадежности и тоски! Он даже глаза прикрыл на пару мгновений. У них и так все непросто шло, а сейчас наверное он думал, что все пути назад отрезаны.

—  Прекрати! Не произошло ничего такого, что нельзя было бы исправить! 

Грустная улыбка была мне ответом. Так не пойдет!

—  Не веришь? —  обиженно насупилась я, сморщив нос и засопев, включая мысленные процессы на максимум. И угрожающе ему пообещала: —  Щаз я что-нибудь придумаю!

 Брен хоть и был опечален, но мое ненормальное поведение его внимание все же привлекло. А я просто крутила в голове ситуацию, как сюжет книги. Это я умела лучше всего. Делов-то!

—  Придумала! —  победно провозгласила я.

—  Правда?

Оспади… Ну нельзя быть таким милашкой и с утра пораньше! Он с такой надеждой на меня посмотрел, распахнув на максимум и засверкав своими глазищами, что я бы ему почку отдала тут же, вырезав ее испачканном в масле ножом, если бы он попросил.

—  А то! —  гордо подбоченилась я, но долго собой любоваться не позволила, поманив Брена к себе поближе наклониться. —  Вот смотри. Нам нужно примерно год побыть женатой парой. А потом, я просто умру. Ты останешься вдовцом, то есть опять свободным мужчиной. А это значит, что ты можешь жениться на своей Аурике хоть триста раз. Здорово же? 

Брен медленно сел прямо, странно на меня глядя.

—  И ты… Ты пойдешь на такое ради нас?

—  Слушай, —  не совсем правильно поняла я его удивление. —  Я думала, мы с тобой еще вчера все решили, разве нет? Ну да ладно, давай еще раз повторим. Ты меня, конечно, извини, но у нас с тобой ничего не получится. Считай, что я просто прозрела и поняла, что ты совсем не мой типаж. Давай просто останемся друзьями? Лады?

Брен все еще смотрел на меня нечитаемым взглядом и я даже решила воспользоваться этой заминкой и схватив его за руку пожала, закрепляя наш договор. После чего снова вернулась к завтраку. Пауза все еще не закончилась. Что-то не слишком радостным мой муженек мне казался?

—  Что?! —  не выдержала я.

—  Я не могу допустить, чтобы ты принесла такую жертву. Это не обсуждается.

Я немного поморгала, чтобы принять образ властного мужчины, что продемонстрировал мне сейчас Брен. И ведь язык как-то не поворачивался ему перечить! Ну разве что проблеять что-то вроде: “Да, дрогой. Как скажешь, милый” и галопом мчаться штопать ему хоть что-нибудь в уголке. Я даже головой встряхнула, чтобы наваждение это стряхнуть и постаралась сосредоточиться, дабы снова пробудить в себе целеустремленную, самодостаточную женщину.

—  В чем проблема?

—  А ты ее не видишь?! Алиса, ты же просто шутишь сейчас?

—  Какие шутки? Ты же хочешь быть с Аурикой, так вот тебе рабочая схема! Чем ты недоволен-то?!

—  Я не могу принять такое решение! И я этого не позволю!

Я немного зависла, перебирая в голове наш разговор и наконец свет в конце туннеля блеснул. Я хрюкнула. От смеха.

—  Что тут смешного? —  возмутился Брен, глядя на меня.

—  Ты что, всерьез вообразил, что я самоубийством жизнь покончу? Не дождетесь! Я молодая, красивая, да еще и очень богатая теперь. Прерывать свой жизненный цикл точно не собираюсь.

—  Но ты же сама сказала… —  растерялся мой муженек.

—  Ну что ж ты все так буквально понимаешь? —  закатила я глаза к потолку. —  С моими бабками, неужели сложно будет инсценировать мою кончину? Это же классика! Еще великий и ужасный Шекспир по этой теме прошелся.

—  У тебя нет бабушек, —  с запинкой напомнил мне Брен, видимо не поспевая за моей мыслью и расчленяя на составляющие поток информации. —  Ты хочешь поддельную смерть себе устроить? И кто такой Шекспир?

—  Потом расскажу, —  ответила я на последний пункт только. —  Ну, это я к примеру больше измыслила. Просто, чтобы доказать тебе, что выход, при желании всегда найдется. В целом, не такой уж и плохой вариант. Мне не очень хочется жить здесь. Попутешествую по миру, найду себе уголок поинтересней и там осяду. А вы с Аурикой живите себе здесь спокойно.

—  Но это же ничего не решает. Ты все равно останешься моей женой.

—  Не будь таким привередливым, —  сморщила я нос.

Хотелось добавить: “и благородным”, но это уж совсем нереально. Таким уж я его создала. Хотя эта черта характера моего героя и была потенциально проблематична, а в данном вопросе особенно.

—  Пошли, для начала, разберемся с нашим местом обитания, —  решила я закончить на этом дискуссию, до более подходящего момента.

—  С чем?

—  Выберем себе спальню побольше. Или ты так и собираешься ломать спину на кушетке? Давай найдем постельку поудобней?

—  Но ты же сказала… —  опять засмущался чему-то Брен.

Но тут я быстро сообразила в чем загвоздка. Подошла к нему и под руку подхватила, прежде чем понизив голос пояснить:

—  Отдельные спальни, отдельные. Не собираюсь я на тебя долги записывать.

—  Какие долги?

—  Супружеские.

Моего юмора он конечно, опять не понял, ну да я не стендапер, чтобы обижаться за недооценённые перлы.

Спальня, конечно же нашлась. И как раз то, что я хотела. Мы ж аристократы, не хухры-мухры! В одной комнатке тискаться нам по статусу не положено, неприлично даже. Поэтому мы с Бреном с чистой совестью заняли целые покои, главным достоинством которых были конечно же, две отдельные спальни. Было еще и общее помещение —  гостиная, что тоже весьма удобно.

Пока я командовала слугами, таскавшими мои вещи, Брен отправил слугу к себе домой за своими. Мы моим мужем удивительно гармонично сошлись характерами. Не сговариваясь выбрали себе комнаты, ни в чем себя не ущемив. Мне больше понравилась правая спальня, а ему левая. Ванные у нас были раздельные, гардеробные тоже. В целом, так можно замуж ходить. Про супруга и совсем забыть можно с таким устройством быта.

—  Что здесь происходит? Кто позволил?!

—  И тебе доброго утра, папуленька, —  лучезарно улыбнулась я, явившемуся наконец отчиму.

—  Алисандра! Что это за самоуправство? Кто тебе разрешил занимать эти покои без спроса?

—  Папенька, —  сделала я “губки бантиком, бровки домиком” и захлопала ресничками. —  Вы, кажется, запамятовали? Я замуж вышла вчерась. Не можем же мы с мужем тискаться в одной моей девичьей пастели? Неприлично даже как-то такое говорить.

—  Этот брак незаконный! Вейны еще ответят за это! Я согласия на него не давал!

Я слегка прищурилась, осмотрев отчима с ног до головы. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд… Но потом все же откинула эту идею. Использовать моего отчима для того, чтобы признать наш с Бреном брак незаконным, вряд ли получится. Шума много, но возможностей таких у него просто нет. Даже если поплакаться на несправедливость самому королю побежит, ничего у него не выйдет. Церемония прошла по всем правилам.

—  А кому оно нужно? —  уже не тем сладеньким голосом спросила я, выходя из образа привычного отчиму. —  Мне уже восемнадцать лет и по законам нашего королевства, разрешение опекуна, по таким вопросам, мне не требуется. За кого хочу, за того замуж и выхожу!

Бухнув все это, я еще и дверь захлопнула перед этой сытой рожей. Фу, какой! Прям помыться сразу захотелось. Все-таки гениальный я автор —  такую мерзяку создала, что самой противно.

—  Что-то случилось? —  сразу понял Брен, едва переступив порог наших совместных покоев.

Я задумчиво покусала губу.

—  Надо разобраться с моим папашкой поддельным. Хватит ему мне нервы портить. Едем к магу-архиватору.

—  тебе не нужно делать это самой. Я разберусь.

Ну в целом, имея права мужа Брен считай меня с потрахами в собственность полную получил, со всем моим имуществом и богатством впридачу. И как мужчина, даже поболее прав имел. Юридически, так сказать, больший вес его слова имели. Шоподелать? Таков был прописанный мною мир —  мужики рулят, бабы дома носки штопают и детей рожают, ожидая пока лучшая ее половинка соизволит чего-нибудь. Законы жанра. 

Алисандра, таким вот образом и оказалась под полной юрисдикцией своего приемного папашки. От полного разорения, а этот неприятный господин, весьма к нему стремился, ее защитило только завещание матери. Быстро раскаявшись в своем выборе спутника жизни, купившись на его внешность и фальшивый лоск, женщина ужаснулась, сообразив, но уже на смертном одре находясь, кому оставляет единственное свое дитя. Ее связей хватило, чтобы провернуть за спиной отчима весьма хитрое дельце, в результате которого опекун, то есть отчим, не мог распоряжаться состоянием почившей жены до совершеннолетия дочери, конечно если она замуж не выйдет раньше. К тому же существовал некий лимит обязательных условий проживания Алисандры. То есть как ее должны были содержать, одевать, учить и воспитывать.

После достижения двадцати одного года или после замужества, опекуну должна была перепасть некая сумма, вполне приличная, кстати, но его совершенно не устраивающая. Ему и содержания ежемесячного, тоже весьма щедрого, плюс расходы на Алисандру совсем не бедные, еле хватало! Пока она маленькая была, еще куда не шло. А вот когда она в возраст вошла, бедолаге совсем туго пришлось и он едва не рыдал от злости над каждым счетом от портного падчерицы. Папашка терпел, “платил” и множил собственные долги, параллельно замышляя замужество “дойной коровки” с которой расставаться не хотел.

Ну, а теперь, когда место занятой мной, что делать с неуемным отчимом я пока еще точно не придумала, но продолжать наше знакомство не слишком была расположена. Пора было от него избавляться.