Глава 14. О рождественских хлопотах и неожиданном подарке

Декабрь в замке Эшфорд начался с суеты. Нет, не так — с СУЕТЫ, заглавными буквами. Потому что если вы думаете, что средневековый замок зимой погружается в спячку, как медведь, то вы глубоко заблуждаетесь. Особенно если в этом замке живу я.

Всё началось с того, что герцог объявил о предстоящем праздновании Середины Зимы — местного аналога Рождества, который отмечали с размахом. В замок должны были съехаться вассалы, соседи, а также королевский посланник с каким-то важным указом. Это означало, что нам предстояло подготовить пир на полторы сотни гостей, разместить их на ночлег и организовать развлечения.

— Леди Валери, — герцог вызвал меня в кабинет в первый же день декабря, — я хочу, чтобы этот праздник стал особенным.

— Особенным? — я присела на своё обычное место и потянулась за чашкой горячего взвара. — В каком смысле?

— Прошлый год был тяжёлым. Заговор Корвинского, шпион в замке, военные тревоги. Люди устали. Я хочу, чтобы этот праздник напомнил им, ради чего мы живём. Ради дома. Ради семьи. Ради… надежды.

Он посмотрел на меня, и я заметила, что в его синих глазах мелькнуло что-то тёплое. Он больше не был тем мрачным тираном, которого я встретила в первые дни. Теперь передо мной сидел человек, который думал не только о войнах и политике, но и о том, чтобы его люди были счастливы.

— Вы хотите устроить не просто пир, а настоящее шоу, — резюмировала я. — Что ж, у меня есть несколько идей.

— У тебя всегда есть идеи, — он усмехнулся. — Выкладывай.

— Во-первых, нужна ёлка, — сказала я.

— Что?

— Дерево. Большое, пушистое, желательно ель. Мы поставим его в главном зале и украсим.

— Зачем? — он нахмурился.

— Это традиция, — я не стала вдаваться в подробности, что эта традиция появится только через несколько столетий. — Символ жизни посреди зимы. Кроме того, это красиво. Дети будут в восторге. Да и взрослые тоже.

— Дерево в зале, — он задумчиво потёр подбородок. — Звучит странно. Но допустим. Что ещё?

— Гирлянды из омелы и остролиста. Свечи в каждом окне. Сладкие подарки для детей — Тим справится, он уже освоил карамель. И ещё… — я замялась, — я хочу устроить показательные выступления рыцарей. Но не боевые, а… что-то вроде спортивного шоу.

— Спортивного шоу?

— Полоса препятствий, поднятие тяжестей, может быть, даже соревнования по бегу. Сделаем это весёлым, с призами и шутками. Пусть люди увидят, что наши рыцари не только воины, но и атлеты. Это поднимет боевой дух.

Герцог обдумал предложение и кивнул.

— Добро. Но организовывать будешь ты. Я дам тебе людей и средства. И… — он помедлил, — мне нужен особый подарок для королевского посланника. Что-то, что покажет наше гостеприимство и силу одновременно.

— Я подумаю, — пообещала я. — У меня есть одна задумка.

Задумка была проста и гениальна одновременно: подарочная корзина. В моём мире это называлось «корпоративный подарок», но здесь такой формат был в новинку. Я планировала собрать всё лучшее, что производил замок: круассаны Тима, пряники, сыр из замковой сыроварни, бутылку выдержанного вина из погребов, а также маленький свиток с рецептами (разумеется, красиво оформленный каллиграфом). И сверху — записка от герцога с личными пожеланиями.

— Такого ещё никто не делал, — одобрил Эшфорд, когда я изложила план. — Простолюдины дарят еду, аристократы — золото и драгоценности. А ты предлагаешь соединить.

— Практичность и элегантность — вот девиз замка Эшфорд, — я шутливо отсалютовала ему кружкой. — По крайней мере, пока я здесь.

Подготовка к празднику заняла две недели. Мы работали как единый организм: Марта возглавила отряд слуг, ответственных за уборку и украшение зала; Тим и его кухонная бригада колдовали над меню; сэр Бертран и сэр Эдмунд тренировали рыцарей для показательных выступлений; Изабель, несмотря на своё «интересное положение», помогала мне с подарками и оформлением.

— Леди Валери, — она подошла ко мне, когда я диктовала писарю текст приглашений для вассалов, — я хочу сделать что-то особенное для детей. У нас в поместье раньше устраивали кукольный театр. Может, и здесь попробуем?

— Отличная идея! — я тут же записала её в свой бесконечный список дел. — Куклы, ширма, пара актёров — это мы организуем. Какую сказку будем ставить?

— «Рыцарь и дракон», — не задумываясь, ответила Изабель. — Это классика. И детям нравится.

— Пусть дракон в конце подружится с рыцарем, — предложила я. — И они вместе откроют пекарню.

Изабель рассмеялась — тем звонким, счастливым смехом, который появлялся у неё всё чаще в последнее время.

— Вы и здесь про пекарню! Вы неисправимы!

— Это моя миссия, — я гордо задрала нос. — Популяризация выпечки и здорового образа жизни в отдельно взятом средневековье.

За три дня до праздника случилось неожиданное. В замок прибыл гонец с южных границ и сообщил, что в наших лесах заметили странного зверя. Огромного, серого, с горящими глазами. Крестьяне были напуганы, а местный староста просил прислать рыцарей для охоты.

— Волк? — предположил Гилберт на совещании.

— Слишком большой для волка, — покачал головой гонец. — Говорят, с телёнка размером.

— Медведь-шатун? — спросил сэр Бертран. — Зимой они редко выходят, но бывает.

— Я поеду, — решил Гилберт. — Возьму пяток людей и прочешу лес. Если там хищник, его нужно убрать до праздника. Не хватало ещё, чтобы гости боялись ехать.

— Я с вами, — неожиданно для самой себя сказала я.

Все повернулись ко мне.

— Леди Валери, — Гилберт нахмурился, — это опасно. Вы не воин.

— Я не воин, — согласилась я. — Но я видела следы разных зверей в лесах вокруг замка. И я знаю повадки хищников. Возможно, это и не хищник вовсе. Кроме того, — я улыбнулась, — вы забыли, кто изобрёл полосу препятствий? Я выносливее, чем кажусь.

Герцог, сидевший во главе стола, долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Пусть едет. Но возьми с собой тёплый плащ и не лезь вперёд рыцарей. Ты советник, а не герой-одиночка.

— Обещаю, — я прижала руку к сердцу.

Выехали на рассвете. Отряд был небольшим: Гилберт, сэр Бертран, сэр Эдмунд, трое егерей с собаками и я. Снег скрипел под копытами, воздух был прозрачным и холодным, а небо над головой — бледно-голубым, предвещавшим ясный день. Я куталась в плащ и смотрела на заснеженный лес, который в лучах восходящего солнца казался волшебным.

— Следы здесь, — один из егерей указал на примятую полосу в снегу. — Широкие, глубокие. Зверь тяжёлый.

Собаки заволновались и потянули поводки. Мы двинулись по следу, углубляясь в чащу.

Через час мы вышли на поляну и замерли. Там, у корней старого дуба, лежал зверь. Он был огромным — серым, лохматым, с мощными лапами и крупной головой. И он не нападал. Он лежал на боку, тяжело дыша, и смотрел на нас усталыми, почти человеческими глазами.

— Это не волк, — прошептала я, сползая с лошади.

— Ирландский волкодав? — предположил сэр Бертран. — Но они меньше. И откуда ему взяться в наших лесах?

Я подошла ближе — медленно, осторожно. Зверь заворчал, но не двинулся. И тут я заметила: его задняя лапа была в крови, запутана в какой-то ржавой железке — видимо, остатки старого капкана.

— Он ранен, — сказала я. — И истощён. Это не хищник-людоед, это сбежавшая откуда-то собака. Или помесь.

— Опасная помесь, — заметил Гилберт, но меч опустил. — С такими клыками он может и человека порвать.

— Может, — согласилась я. — Но не хочет. Посмотрите на него: он напуган и измучен. Если мы убьём его сейчас, это будет не охота, а казнь.

— И что вы предлагаете? — спросил сэр Эдмунд.

— Помочь, — я скинула плащ и начала отрывать полосу ткани. — У меня есть опыт перевязки. Нужно остановить кровь, снять капкан и отвезти его в замок. Там разберёмся.

Рыцари переглянулись. Первым решился Гилберт.

— Я помогу. Держите собак. Сэр Бертран, прикройте нас.

Вдвоём мы подошли к зверю. Он смотрел на нас настороженно, но, кажется, понимал, что мы не желаем ему зла. Я говорила с ним тихо и спокойно, как с испуганным пациентом:

— Хороший мальчик. Мы поможем. Потерпи немножко. Я перевяжу тебе лапу, и станет легче. Только не кусай меня, пожалуйста. У меня ещё пекарня не достроена.

Гилберт, услышав это, хмыкнул, но ничего не сказал. Мы сняли капкан — старую, проржавевшую штуковину, видимо, забытую охотниками много лет назад — и я промыла рану снегом и остатками воды из фляги. Потом наложила повязку из полос плаща. Зверь дёрнулся пару раз, но вытерпел.

— Готово, — я выпрямилась. — Теперь нужно доставить его в замок.

— Как? — скептически спросил сэр Бертран. — Он размером с пони и весит соответственно.

— Соорудим волокушу, — предложил Гилберт. — Срубим пару веток, свяжем плащами. Лошади дотащат.

Через час мы уже возвращались в замок — с необычным трофеем. Зверь лежал на импровизированной волокуше и смотрел на проплывающие мимо деревья с таким выражением, будто и сам не понимал, как оказался в такой ситуации.

В замке нас встретили изумлёнными возгласами. Марта ахнула, увидев моё изорванное платье и перепачканные кровью руки. Тим выронил поднос с круассанами. А герцог, вышедший во двор на шум, замер на ступенях и уставился на нас с выражением, которое я никогда раньше не видела на его лице. Смесь ужаса и восхищения.

— Ты поехала на охоту, — медленно произнёс он, — и привезла добычу. Живую.

— Это не добыча, — я устало опустилась на ступени. — Это пациент. У него задета лапа, и он истощён. Я хочу выходить его. Можно разместить его в пустующей конюшне?

— Ты хочешь держать в замке зверя размером с телёнка, — констатировал герцог.

— Он дружелюбный. И, кажется, благодарный, — я обернулась и посмотрела на зверя. Тот поднял голову и слабо вильнул хвостом — впервые за всё время.

Эшфорд долго смотрел на меня, потом на зверя, потом снова на меня.

— Хорошо, — сдался он. — Конюшня в твоём распоряжении. Но кормить его будешь сама. И если он кого-то покусает — ответственность на тебе.

— Договорились, — я улыбнулась. — И спасибо.

Зверя (которого я мысленно уже окрестила Тузиком — имя, конечно, не героическое, но подходящее) разместили в старой конюшне, которую не использовали с прошлого года. Я натаскала туда соломы, поставила миску с водой и принесла остатки мяса с кухни. Тузик — теперь он гордо носил это имя — смотрел на меня благодарно и даже лизнул руку шершавым, как наждак, языком.

Вечером, когда я сидела у камина в своих покоях и зашивала изорванный плащ, ко мне зашёл герцог. Без стука. Без церемоний. Просто открыл дверь и вошёл, как делал всё чаще в последнее время.

— Ты невозможна, — сказал он с порога.

— Вы это уже говорили, — я не подняла головы от шитья. — Около десяти раз за последний месяц.

— Значит, скажу в одиннадцатый, — он сел напротив и взял с подноса круассан. — Ты невозможна. Ты превратила моих рыцарей в атлетов, мой замок — в пекарню, а теперь ещё и в приют для раненых чудовищ.

— Тузик не чудовище. Он просто большой пёс.

— Тузик? — герцог поперхнулся круассаном. — Ты назвала этого монстра Тузиком?

— А что? Хорошее имя. Короткое, звучное, легко запомнить.

Он покачал головой, но губы его дрогнули в улыбке.

— Я уже ничему не удивляюсь, — признался он. — Когда ты рядом, мир переворачивается с ног на голову.

— Миру это полезно, — я отложила шитьё и посмотрела на него. — Иногда то, что кажется хаосом, на самом деле — движение вперёд.

— Философия от леди, которая приседает, — он усмехнулся. — Ладно. Я пришёл сказать, что завтра прибывает королевский посланник. Твои… инновации должны быть готовы.

— Будут, — пообещала я. — Ёлка стоит, гирлянды повешены, подарки упакованы. Рыцари готовы к выступлениям. Даже Тузик, если захочет, может поучаствовать. Как символ милосердия.

— Тузик — символ милосердия, — пробормотал герцог и вдруг рассмеялся — открыто, свободно, как смеются люди, которые наконец позволили себе расслабиться. — Лера, ты точно из другого мира. В моём мире никому бы не пришло в голову сделать из охоты спасательную операцию.

— Значит, ваш мир становится немного больше, — я улыбнулась. — И это хорошо.

Он вдруг перестал смеяться и посмотрел на меня — долгим, внимательным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по спине.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — он отвёл глаза. — Просто подумал, что никогда не встречал таких, как ты. И вряд ли встречу ещё.

Я не нашлась, что ответить. Мы сидели в тишине, трещал камин, за окном падал снег. И в этой тишине было что-то такое хрупкое и важное, что нарушить её словами казалось почти кощунством.

На следующий день замок сиял. В главном зале высилась ёлка — огромная, под потолок, украшенная яблоками, орехами, лентами и маленькими свечками в глиняных плошках (я строго проинструктировала слуг насчёт пожарной безопасности). Гирлянды из омелы и остролиста свисали с балок. Столы ломились от угощений. А во внутреннем дворе, на расчищенном от снега плацу, уже строились рыцари для показательных выступлений.

Королевский посланник, лорд Эшби, прибыл в полдень. Это был пожилой, но бодрый аристократ с умными глазами и острым языком. Он с интересом оглядел украшенный зал, попробовал круассан (и потребовал добавки), а увидев ёлку, восхищённо покачал головой.

— Такого я ещё не видел, — признался он. — Дерево в зале. Свечи. Это местная традиция?

— Традиция замка Эшфорд, — ответил герцог, бросив на меня короткий взгляд. — Символ надежды посреди зимы.

— Красиво, — лорд Эшби кивнул. — Очень красиво. И, кажется, я начинаю понимать, почему ваш замок процветает, герцог. У вас тут что-то особенное.

— Это всё наши люди, — скромно сказала я, стоявшая чуть поодаль.

— И ваш советник, — добавил лорд Эшби, глядя на меня. — Я наслышан о леди Валери. Говорят, вы творите чудеса.

— Чудеса — по части отца Бенедикта, — я улыбнулась. — А я просто слежу за физической формой.

Лорд расхохотался.

Вечером, после пира и выступлений (сэр Бертран в честном бою на полосе препятствий уступил сэру Эдмунду, но потребовал реванша; Тузик, хромая, вылез из конюшни и напугал двух служанок, но был прощён за умилительный вид), я стояла на крепостной стене и смотрела на огни деревни внизу. Праздник удался. Гости были довольны. Королевский посланник пообещал передать королю самые лестные отзывы о замке и его обитателях.

— Опять одна? — раздался голос за спиной.

Я уже не вздрогнула.

— И вам не спится, ваша светлость?

— После такого дня трудно уснуть, — он встал рядом. — Я хотел поблагодарить тебя. За всё. За ёлку. За подарки. За Тузика.

— Тузик — это отдельная история, — я усмехнулась. — Кстати, как вам подарок для лорда Эшби?

Корзина с угощениями и рецептами произвела фурор. Лорд заявил, что никогда не получал ничего подобного, и попросил разрешения приезжать в замок Эшфорд «на каникулы».

— Это было блестяще, — признал герцог. — Ты снова меня удивила.

— Я старалась, — я прислонилась к каменному парапету. — Знаете, когда я только попала сюда, я думала, что моя главная задача — выжить. А теперь… теперь мне кажется, что я здесь не просто так. Что всё это — тренировки, пекарня, даже Тузик — часть чего-то большего.

— Чего же?

— Создания дома, — тихо сказала я. — Не просто места, где живут люди. А настоящего дома, где каждый может найти тепло и поддержку. Это, наверное, звучит пафосно…

— Нет, — перебил он. — Это звучит правильно.

Он помолчал, а потом вдруг сказал:

— У меня для тебя подарок.

— Подарок? — я удивилась. — Праздник же завтра. Точнее, Середина Зимы — послезавтра.

— Это личное, — он достал из складок плаща небольшой свёрток и протянул мне. — Не люблю ждать.

Я развернула ткань. Внутри оказался кулон — маленький серебряный круг на тонкой цепочке. В центре круга была выгравирована буква «В» — инициал Валери, — а вокруг неё — крошечные цветы, похожие на незабудки.

— Это сделал местный ювелир по моему заказу, — сказал герцог, и его голос звучал необычно тихо. — Буква — твоя. Цветы — символ памяти. Чтобы ты не забывала, кто ты и откуда пришла.

Я сжала кулон в ладони и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — Это… очень красиво.

— Ты заслужила, — он вдруг шагнул ближе и осторожно поправил выбившуюся прядь моих волос. — С праздником, Лера.

— С праздником, — эхом отозвалась я.

И в этот миг, под звёздным декабрьским небом, на крепостной стене замка Эшфорд, я поняла окончательно и бесповоротно: я дома. Здесь, в средневековье, с рыцарями, которые приседают, с поварёнком, который печёт круассаны, с огромным псом по имени Тузик и с мрачным герцогом, который умеет делать подарки, трогающие до глубины души.

Это был мой мир. И я никуда не хотела из него уходить.