Глава 15. О том, как зима проверила нас на прочность

Если вы думаете, что после праздников жизнь в замке вошла в спокойное русло, то вы опять ошибаетесь. Потому что зима в средневековье — это не уютные посиделки у камина с глинтвейном и книжкой. Это постоянная борьба. С холодом, с гололёдом на стенах, с замерзающими колодцами, с простудами, которые косили обитателей замка пачками, и с нехваткой дров, которые, оказывается, надо было заготавливать летом втрое больше.

Я поняла масштаб проблемы, когда однажды утром проснулась от того, что мой нос превратился в ледышку. В прямом смысле: в комнате было так холодно, что вода в кувшине покрылась тонкой коркой льда, а изо рта шёл пар, как у паровоза.

— Марта! — крикнула я, кутаясь в одеяло. — Почему так холодно?!

Служанка вбежала, закутанная в три слоя одежды и похожая на капусту.

— Так ведь дров мало, леди, — прошептала она виновато. — Кастелян сказал экономить. Мол, зима длинная, а запасы не бесконечные.

— Экономить? — я вскочила с кровати и тут же затанцевала на холодном полу. — При температуре минус пять в спальне?! Да мы тут все заболеем и умрём!

— Уже болеют, — Марта шмыгнула покрасневшим носом. — Сэр Эдмунд третий день с кашлем лежит. У Тима жар. И ещё трое слуг.

Я натянула на себя всё, что было в сундуке: два платья одно поверх другого, шерстяные чулки, плащ и меховую накидку, которую мне подарила Изабель. Потом решительно направилась к кастеляну.

Реджинальд сидел в своей каморке у кладовых, закутанный в одеяло и злой как собака. Перед ним лежали списки запасов, и цифры, судя по его мрачному лицу, не радовали.

— Сэр Реджинальд, — я встала на пороге, скрестив руки на груди, — объясните, почему мы мёрзнем.

— Потому что зима, леди, — огрызнулся он. — А вы думали, тут южные острова?

— Я думала, что замок герцога должен быть готов к зиме. А у нас дрова экономят так, будто мы в осаде.

— Вообще-то мы чуть не были в осаде, — буркнул кастелян. — Пока вы в плену сидели, никто дровами не занимался. А теперь вот…

Я выдохнула и заставила себя успокоиться. Реджинальд, при всей своей вредности, был прав в одном: из-за событий с Корвинским подготовка к зиме действительно пострадала. Но сидеть и мёрзнуть было не выходом.

— Дайте мне списки, — сказала я. — Я придумаю, как решить проблему.

— Вы? — он недоверчиво прищурился. — Вы же тренируете рыцарей и печёте булочки. Что вы понимаете в снабжении?

— Я понимаю, что холодные и голодные люди не могут работать, — отрезала я. — А больные — тем более. Дайте списки.

Он нехотя протянул мне пергамент. Я пробежала глазами по цифрам. Дров действительно оставалось мало. Запасы зерна были на исходе. Мяса, слава богу, хватало — охотники работали исправно, подстреливая оленей в лесу. Но овощей почти не было, и это грозило цингой к весне.

Я отправилась к герцогу. Эшфорд был у себя в кабинете и выглядел таким же замёрзшим, как все остальные, хоть и старался не подавать виду. Перед ним горел камин — единственный, который топили без экономии, — и он сидел так близко к огню, что я испугалась, не загорятся ли его рукава.

— Ваша светлость, — я села напротив, — у нас чрезвычайная ситуация.

— Знаю, — он потёр виски. — Докладывают каждый час. Запасов не хватает. Если так пойдёт дальше, к середине зимы мы будем жечь мебель.

— Я придумала несколько мер, — я разложила на столе свои записи. — Первое: дрова. Нужно отправить отряд в лес за валежником. Снега сейчас мало, до леса доберутся. Пусть рубят сухостой и везут сюда. Я дам рыцарей в сопровождение — им всё равно тренироваться, а физическая работа на холоде заменит кардио.

— Кардио? — машинально переспросил он.

— Бег и нагрузки для сердца, — пояснила я. — Второе: утепление. Окна нужно завесить дополнительными шкурами или войлоком. Щели в стенах законопатить. В моём мире это называется «теплоизоляция». Третье: больные. Их нужно изолировать в отдельном крыле, чтобы зараза не распространялась. Я организую тёплое питьё и ингаляции.

— Инга… что?

— Дышать паром от травяных отваров, — перевела я. — Помогает от кашля. И четвёртое: еда. У нас мало овощей. Но я знаю, где взять витамины.

— Витамины? — герцог смотрел на меня так, будто я заговорила на драконьем языке.

— Квашеная капуста, — сказала я. — В деревне её заготавливают. Нужно закупить у крестьян. И хвою — из неё можно варить отвар против цинги. Это невкусно, но работает.

— Ты предлагаешь поить людей отваром из хвои? — он недоверчиво покачал головой.

— Предлагаю. У нас в… в моём мире это знали ещё полярные исследователи. И ещё — лук и чеснок. От простуды. Будем добавлять в еду.

Герцог долго молчал, переваривая услышанное. Потом кивнул.

— Действуй. Ресурсы — всё, что нужно, — получишь. Но если люди начнут бунтовать из-за того, что их кормят хвоей…

— Не начнут, — уверенно сказала я. — Я объясню. Люди не дураки, они поймут, если объяснить по-человечески.

На следующий день я развернула бурную деятельность. Отряд лесорубов под командованием сэра Бертрана (он вызвался сам, заявив, что «на холоде спина меньше ноет») отправился в лес. Марта с командой служанок принялась конопатить щели в стенах гостевого крыла, куда мы переселили больных. Тим, ещё бледный после жара, но уже рвущийся в бой, возглавил «витаминную программу»: закупил у крестьян квашеную капусту, лук и чеснок, а также набрал в лесу еловых веток для отвара.

— Леди Валери, — он подошёл ко мне, когда я проверяла, как идёт работа в больничном крыле, — а это правда, что хвойный отвар помогает от цинги?

— Правда, — я поправила одеяло на кровати, где лежал сэр Эдмунд (он был благодарен за заботу и даже согласился дышать над кастрюлей с паром). — В хвое много витамина Це. Это такое вещество, которое укрепляет сосуды. Без него дёсны кровоточат и зубы выпадают.

Тим поёжился.

— Не хочу, чтобы у меня зубы выпадали.

— Не выпадут, — я потрепала его по вихрастой голове. — Пей отвар, ешь капусту — и будешь как огурчик. В смысле, здоровым.

К вечеру в замке стало ощутимо теплее. Слуги, законопатившие окна и двери, радостно докладывали, что сквозняки исчезли. В главном зале и общих комнатах зажгли дополнительные жаровни. А из леса вернулся отряд сэра Бертрана с двумя возами отличного сухостоя.

— Дров хватит на пару недель, — доложил старый рыцарь, растирая замёрзшие руки. — А если ещё съездить — и на месяц.

— Съездим, — пообещала я. — Послезавтра. А пока — грейтесь. Я распорядилась, чтобы вам выдали двойную порцию горячего ужина.

Сэр Бертран посмотрел на меня с выражением, близким к умилению.

— Леди, — сказал он, — вы, конечно, странная. Но когда вы рядом, всем почему-то легче живётся.

— Это потому, что я не даю вам расслабляться, — я улыбнулась. — Движение — жизнь. Помните? А теперь идите есть.

Через неделю ситуация выправилась настолько, что даже кастелян Реджинальд перестал ворчать (ну, почти). Запасы пополнились, больные пошли на поправку, а в замке воцарилась атмосфера почти курортная. Я даже возобновила тренировки — правда, теперь они проходили в главном зале, потому что на плацу снега намело по колено.

— Сегодня, господа, у нас по плану гимнастика для дыхательной системы, — объявила я, построив рыцарей перед камином. — Будем делать глубокие вдохи и выдохи с движениями рук. Это помогает восстановиться после простуды.

— А приседать будем? — спросил сэр Бертран, который, кажется, уже не мог без своих ежедневных упражнений.

— И приседать тоже, — улыбнулась я. — Но сначала — дыхание. Готовы? Вдох — руки вверх. Выдох — руки вниз. Иии… начали!

Рыцари старательно задышали, размахивая руками, и со стороны это, наверное, напоминало репетицию какого-то диковинного танца. Слуги, пробегавшие мимо, прыскали в кулаки, но я не обращала внимания.

После тренировки ко мне подошёл Гилберт.

— Леди Валери, — сказал он, понизив голос, — можно вас на пару слов?

— Конечно, — мы отошли к окну.

— Я хотел спросить, — он замялся, — как вы думаете, Изабель нормально перенесёт зиму? В её положении… Я беспокоюсь.

Я положила руку ему на плечо.

— Капитан, ваша жена — самая здоровая женщина в этом замке. Я лично слежу за её питанием, за температурой в её покоях, за тем, чтобы она делала лёгкую гимнастику. У неё всё будет хорошо. А когда придёт время рожать, я буду рядом. Обещаю.

Гилберт выдохнул с облегчением.

— Спасибо. Я знаю, что могу на вас положиться.

— Всегда, — я улыбнулась. — А теперь идите к ней. Ей сейчас нужны не столько витамины, сколько ваша любовь.

Он кивнул и зашагал к лестнице, ведущей в их покои.

А я отправилась проведать Тузика. Мой лохматый подопечный за прошедшие недели полностью оправился от раны и превратился в самого жизнерадостного обитателя замка. Он носился по конюшне, пугая лошадей, выпрашивал у кухарок кости и спал, растянувшись во всю длину, занимая половину стойла. Когда я вошла, он вскочил и бросился ко мне, виляя хвостом так, что с пола взметнулась солома.

— Привет, чудовище, — я потрепала его за ухом. — Как дела? Не мёрзнешь?

Тузик лизнул мне руку и посмотрел так выразительно, будто хотел сказать: «Ты чего спрашиваешь? У меня шерсть толщиной в палец!».

— Вижу, что нет, — я села на тюк с соломой, и он тут же положил голову мне на колени. — Знаешь, Тузик, иногда я думаю: как бы сложилась моя жизнь, если бы я не упала в тот бассейн? Сидела бы сейчас в офисе, пила кофе из пластикового стаканчика, смотрела в компьютер. И не знала бы ни Марту, ни Тима, ни Изабель, ни Гилберта. Ни тебя. Ни герцога.

Тузик зевнул, показывая впечатляющие клыки, и прикрыл глаза.

— Вот так всегда, — я усмехнулась. — Я тут душу изливаю, а ты спишь. Ладно, спи. Заслужил.

В конце января, когда самые сильные морозы остались позади, а запасы дров и провизии были надёжно пополнены, я наконец позволила себе немного расслабиться. Мы сидели с герцогом в его кабинете — уже традиционно, за кружками горячего взвара — и обсуждали планы на весну.

— Нужно расширять пекарню, — говорила я, рисуя на листе пергамента примерный план. — Спрос на круассаны растёт, Тим уже не справляется один. Я хочу нанять ему помощников из местных. И ещё — я хочу открыть что-то вроде лечебного кабинета. За зиму я поняла, что людям нужна помощь с болями в спине, суставах, с простудами. Я могу консультировать.

— Ты и так консультируешь, — заметил герцог. — Каждый день, бесплатно.

— Бесплатно — да, но бессистемно, — возразила я. — А если выделить помещение и часы приёма, это будет удобнее. И можно будет обучать местных лекарей.

— Ты хочешь открыть школу?

— Что-то вроде того. Школу здоровья. — я задумалась. — Знаете, в моём мире это называется «физиотерапия». И это очень востребованная профессия.

Герцог откинулся на спинку кресла и долго смотрел на меня. В камине потрескивали дрова, за окном выл ветер, но здесь, в кабинете, было тепло и уютно.

— Ты знаешь, что сказал мне отец Бенедикт на днях? — спросил он вдруг.

— Что я всё ещё одержима? — предположила я.

— Нет, — герцог усмехнулся. — Он сказал, что, возможно, ошибался на твой счёт. Что в тебе есть что-то… святое. В том, как ты заботишься о людях.

Я поперхнулась взваром.

— Святое? Я? Отец Бенедикт сказал это?!

— Сказал. И добавил, что никогда не встречал женщину, которая бы так яростно боролась за чужое здоровье, не прося ничего взамен.

— Я в шоке, — честно призналась я. — По-моему, это самая большая неожиданность за всю зиму.

— А по-моему, — тихо сказал герцог, — самая большая неожиданность — это то, что ты всё ещё здесь. Что ты не ушла, когда было трудно. Что ты мёрзла вместе с нами, работала, лечила, тренировала. Ты стала частью этого замка. И я… — он запнулся, — я рад, что ты не ушла.

Он снова смотрел на меня тем самым долгим, внимательным взглядом, от которого у меня начинало быстрее биться сердце. Я уже не отводила глаз. Смотрела в ответ и видела в его синих глазах то, что когда-то показалось бы невероятным: тепло, доверие и что-то ещё, пока не названное, но уже ощутимое.

— Я не уйду, — сказала я просто. — Куда мне уходить? У меня тут пекарня, пациенты, Тузик и рыцари, которые, кажется, уже не могут без утренней разминки.

— И герцог, который, кажется, не может без тебя, — добавил он, и его голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала.

Но я расслышала.

И улыбнулась.

А за окном падал снег — мягкий, пушистый, укрывающий землю белым одеялом. Зима ещё не закончилась, но весна уже чувствовалась где-то за горизонтом. И вместе с ней — новые заботы, новые планы и новые надежды.