Глава 16. О весенних планах, королевском указе и одной неожиданной ревности

Весна в замок Эшфорд пришла неожиданно, как это обычно и бывает в северных широтах. Ещё вчера мело и завывало, а сегодня с крыш закапало, на солнышке зажурчали ручьи, а из-под снега робко выглянула прошлогодняя трава — жухлая, но живая. Я стояла на крепостной стене, подставив лицо мартовскому солнцу, и думала о том, что зима, которая казалась бесконечной, всё-таки закончилась.

— Леди Валери! — голос Марты раздался снизу. — Вам письмо!

Я спустилась и взяла из её рук плотный свиток с королевской печатью. Сердце ёкнуло: письма с такой печатью обычно означали что-то важное. Я поспешила к герцогу.

Эшфорд уже читал такое же послание в своём кабинете. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как он чуть сдвинул брови — верный признак напряжённой работы мысли.

— Садись, — сказал он, не поднимая глаз. — Тут кое-что, что касается и тебя.

Я опустилась на стул и развернула свой экземпляр. Письмо было от королевского секретаря и содержало две новости. Первая: король объявлял о большом весеннем турнире в столице, куда приглашались все знатные дома королевства. Вторая: помимо обычных рыцарских состязаний, в программу включались «показательные выступления по физической подготовке» — и король лично просил герцога Эшфорда прислать своих людей, которые «прославились новыми методами тренировок».

— Это ты прославилась, — сказал герцог, отрываясь от письма. — Лорд Эшби после Середины Зимы, видимо, расписал королю твои достижения.

— Я? — я перечитала письмо ещё раз. — «Новые методы тренировок» — это же про нашу полосу препятствий, про гимнастику, про всё!

— Именно, — он откинулся на спинку кресла. — Король хочет видеть тебя в столице. Вместе с показательной командой рыцарей.

Я помолчала, переваривая информацию. Столица! Я, Лера Снегирёва, попаданка из двадцать первого века, приглашена ко двору! Это было и пугающе, и захватывающе одновременно.

— Когда турнир? — спросила я.

— Через месяц, — герцог побарабанил пальцами по столу. — Это значит, у нас есть время подготовиться. Нужно отобрать лучших бойцов, продумать программу выступлений и… подготовить тебя.

— Подготовить меня? К чему?

— К дворцовой жизни, — он чуть усмехнулся. — Ты, конечно, советник и героиня замка Эшфорд, но столичный этикет — это совсем другое. Тебе понадобятся наряды, уроки церемониала и, возможно, умение танцевать контрданс.

— Танцевать? — я схватилась за голову. — Я умею только зумбу и немножко хип-хоп. Контрданс — это что-то с прыжками и поклонами?

— Примерно, — он уже откровенно улыбался. — Не переживай. Изабель тебя научит. Она, между прочим, в юности считалась лучшей танцовщицей в своём графстве.

— Изабель сейчас не до танцев, — напомнила я. — У неё седьмой месяц. Ей бы побольше лежать.

— Тогда попросим Марту нанять учителя, — решил герцог. — Но это второстепенное. Главное — команда. Кого возьмём?

Я задумалась.

— Гилберта — как капитана и лицо нашего отряда. Сэра Бертрана — он ветеран и отлично показывает силовые упражнения. Сэра Эдмунда — он молод, быстр и хорош на полосе препятствий. И ещё пару человек из молодых. И Тим должен ехать.

— Тим?

— Кто-то же должен кормить делегацию, — я улыбнулась. — И потом, пусть посмотрит на столичную кухню. Ему полезно для профессионального роста.

— А Марта?

— Марта, конечно, едет со мной. Я без неё никуда. И… — я замялась, — Тузик.

Герцог поднял бровь.

— Ты хочешь взять ко двору своего лохматого пса размером с телёнка?

— Он не просто пёс, он талисман! И потом, он очень дисциплинированный. Почти. Мы его вымоем, расчешем, повяжем бант — будет звезда турнира.

Эшфорд медленно покачал головой, но я видела, что он уже сдался.

— Ладно. Тузик едет. Но если он съест королевского спаниеля, отвечать будешь ты.

— Договорились, — я протянула руку, и он пожал её, всё ещё качая головой.

Подготовка к турниру заняла остаток марта. Мы тренировались ежедневно, оттачивая программу выступлений. Я придумала нечто среднее между спортивным шоу и театрализованным представлением: рыцари выходили под музыку (лютни и барабаны), демонстрировали синхронные упражнения с оружием, потом проходили полосу препятствий на время, а в финале сэр Бертран поднимал тяжеленный камень, который я окрестила «камнем силы». Всё это перемежалось шутками и элементами акробатики.

Изабель, несмотря на уговоры больше отдыхать, взялась за постановку танцевальной части и обучение меня придворному этикету. Мы сидели в её покоях, и она терпеливо показывала мне поклоны, реверансы и правила обращения к разным титулам.

— Запомните: герцогам и герцогиням — «ваша светлость», графам — «ваше сиятельство», баронам — «ваша милость», — говорила она, а я записывала в свой потрёпанный дневник.

— А к королю?

— «Ваше величество». И глубокий реверанс. Вот так, — она попыталась показать, но живот уже не позволял ей наклоняться, и она рассмеялась. — Впрочем, я сейчас сама не лучший пример.

— Ты лучший пример, — я обняла её. — Просто лучший пример немного в другом положении.

Гилберт, заходя проведать жену, заставал нас то за учебниками этикета, то за примеркой платьев (мне сшили два новых — одно дорожное, тёмно-синее, и одно парадное, цвета бордо с золотой вышивкой). Он улыбался, глядя на нашу суету, но однажды отозвал меня в сторону.

— Леди Валери, — сказал он тихо, — я хотел попросить. Присмотрите за Изабель, пока нас не будет.

— Конечно, — я удивилась. — А разве она не едет?

— В её положении это опасно. Дорога дальняя, тряска, чужие места. Мы решили, что она останется в замке. С ней будет Марта и мэтр Бонифаций. Но я всё равно волнуюсь.

— Я понимаю, — я сжала его руку. — Но с ней всё будет хорошо. Честное слово фитнес-тренера.

— Это что-то вроде рыцарской клятвы? — он улыбнулся.

— Почти. Только без меча.

За неделю до отъезда случилось происшествие, которое я потом долго вспоминала со смехом и лёгким смущением. В замок прибыла делегация из соседнего баронства — баронесса Алиенора, вдова лет тридцати пяти, владелица богатых земель и, как выяснилось, старая знакомая герцога.

Она была красива той особой зрелой красотой, которая приходит с опытом и уверенностью в себе: высокая, статная, с пышными тёмными волосами и яркими зелёными глазами. Одевалась она роскошно — бархат, меха, драгоценности. И с первой же минуты она дала понять, что прибыла не просто с визитом вежливости.

— Эдмунд, дорогой, — проворковала она, входя в главный зал и протягивая герцогу руку для поцелуя, — ты совсем не меняешься. Всё так же мрачен и неотразим.

— Алиенора, — он поцеловал ей руку, сохраняя нейтральное выражение лица. — Рад тебя видеть.

— Я слышала, у тебя завелась… необычная советница, — она перевела взгляд на меня, и я почувствовала себя бабочкой под увеличительным стеклом. — Та самая леди, которая печёт и приседает.

— Леди Валери — мой советник по военной подготовке и глава пекарни, — ровно сказал герцог. — И да, она необычная.

— Я заметила, — Алиенора улыбнулась, но улыбка эта не коснулась её глаз. — Что ж, я тоже кое-что умею. Надеюсь, мы поладим.

Я сделала реверанс, стараясь не запутаться в юбках.

— Рада знакомству, баронесса.

За ужином Алиенора сидела рядом с герцогом и вела светскую беседу, вспоминая какие-то общие события, общих знакомых, какие-то истории из юности. Я сидела дальше по столу и ловила себя на странном, незнакомом чувстве. Что-то вроде раздражения. Или досады. Или… ревности?

«Да ну, — сказала я себе, нарезая мясо с излишней энергией. — С чего мне ревновать? Он мне не муж, не жених, мы просто… просто…»

«Просто что?» — ехидно спросил внутренний голос.

Я заткнула его куском пирога.

После ужина баронесса попросила герцога показать ей замок. Он вежливо согласился, и они ушли, а я осталась в зале, чувствуя себя так, будто съела что-то несвежее.

— Леди Валери, — ко мне подошёл Тим с подносом, — вы не доели круассан. С вами всё в порядке?

— В порядке, — я взяла круассан и откусила. — Просто устала.

— Вы на герцога так смотрели, — тихо заметил он, — будто он ваш круассан стащил.

— Что?! — я поперхнулась. — Ничего я не смотрела!

— Как скажете, леди, — Тим ретировался, но я заметила, что он улыбается.

Ночью я не могла уснуть. Ворочалась, перебирала в памяти каждое слово Алиеноры, каждую её улыбку, обращённую к герцогу. Она явно имела на него виды. И он… он не отталкивал её. Был вежлив, даже галантен. А почему бы и нет? Она красивая, богатая, знатная. Прекрасная партия.

«А ты кто? — снова зашевелился внутренний голос. — Попаданка без роду и племени. Ты ему кто? Советник? Друг?»

Я села на кровати и уставилась в темноту. Вот оно, значит, как. Я и не заметила, как этот мрачный, властный, вечно занятый герцог пробрался ко мне в душу и занял там место, которое я считала свободным. И теперь, когда на горизонте появилась реальная соперница, это стало очевидно.

— Вот же ж, — прошептала я в тишину. — Влюбилась. В герцога. В средневековье. Лера, ты идиотка.

Утром я вышла на плац с твёрдым намерением утопить свои переживания в работе. Рыцари, почуяв моё настроение, старались изо всех сил и даже не ворчали, когда я заставила их пробежать лишний круг. Сэр Бертран только шепнул Гилберту:

— Леди сегодня в ударе. Видать, что-то случилось.

— Не обращайте внимания, — так же шёпотом ответил капитан. — Просто тренируйтесь.

После тренировки, когда я собирала инвентарь, ко мне подошёл герцог. Один. Без баронессы.

— Ты сегодня какая-то напряжённая, — заметил он.

— Просто готовлюсь к турниру, — я пожала плечами. — Хочу, чтобы всё прошло идеально.

— Дело не в турнире, — он взял у меня из рук камень, который я пыталась поднять, и отложил в сторону. — Что случилось?

— Ничего.

— Лера.

Он редко называл меня по имени. Только когда мы были вдвоём. И от этого «Лера» у меня внутри всё сжалось.

— Ладно, — я выдохнула. — Мне… не понравилось, как баронесса на вас смотрела. И как вы на неё смотрели. И вообще. Это глупо, я понимаю. Я вам никто. Но мне не понравилось.

Он долго молчал. Потом взял меня за руку.

— Алиенора — старый друг. Мы знакомы много лет. Она приехала без предупреждения, и я не мог её не принять. Это было бы невежливо.

— Я понимаю, — я смотрела в землю. — Это действительно не моё дело.

— Нет, твоё, — он чуть сжал мои пальцы. — Потому что мне не всё равно, что ты чувствуешь.

Я подняла голову. Он смотрел на меня — без обычной мрачности, без ледяной стены. В его глазах было что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

— Ты мне не «никто», — сказал он тихо. — Ты — Лера. Ты — единственный человек, которому я рассказал о своих сомнениях. Единственная, кто видела меня уставшим, злым, растерянным. Единственная, кому я подарил кулон, который ношу на сердце… то есть, который ты носишь на сердце.

Я невольно коснулась серебряного круга на шее.

— Алиенора приехала, потому что ей нужен муж, а я — выгодная партия, — продолжил он. — Но она мне не нужна. Мне нужна ты.

— Я? — прошептала я.

— Ты, — он шагнул ближе. — Ты перевернула мою жизнь. Ты заставила меня смеяться, когда я разучился это делать. Ты поверила в меня, когда я сам в себя не верил. Ты рисковала жизнью ради людей, которых знаешь всего несколько месяцев. И я… я не хочу тебя терять.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я не знаю, как это называется в твоём мире, — сказал он, — но в моём это называется любовью.

— В моём тоже, — прошептала я.

Он улыбнулся. Той самой редкой улыбкой, которая преображала его лицо и заставляла моё сердце пускаться в пляс.

— Значит, договорились? — спросил он. — Никаких баронесс. Никаких сомнений. Только ты и я.

— И Тузик, — добавила я, чувствуя, как губы расползаются в улыбке.

— И Тузик, — согласился он. — Куда ж без него.

Вечером баронесса Алиенора уехала — сославшись на неотложные дела. Она прощалась с герцогом сухо, а на меня бросила взгляд, в котором читалось: «Я всё поняла». Я не стала злорадствовать — просто вежливо попрощалась и пожелала счастливого пути.

— Что это было? — спросила Марта, когда карета баронессы скрылась за воротами.

— Ничего, — я обняла её. — Просто жизнь налаживается.

До турнира оставалась неделя. Мы собирали вещи, проверяли снаряжение, репетировали программу. Тузику сшили специальную попону с гербом Эшфорда — он выглядел в ней как боевой конь, только лохматый. Тим готовил дорожный запас круассанов (потому что «в столице такой выпечки не сыщешь»). Сэр Бертран натирал до блеска свой парадный доспех, а сэр Эдмунд разучивал новый акробатический трюк.

Я стояла на крепостной стене и смотрела на закат. Внизу, во дворе, кипела жизнь: кузнец чинил подкову, слуги носили тюки, конюхи чистили лошадей. Замок готовился к отъезду, и в воздухе висело то особенное возбуждение, которое бывает только перед большим путешествием.

— Волнуешься? — герцог подошёл неслышно и встал рядом.

— Есть немного, — призналась я. — Столица, король, турнир… Вдруг я опозорюсь?

— Ты? — он усмехнулся. — Ты не опозоришься. Ты выйдешь, покажешь свою полосу препятствий, произнесёшь какую-нибудь речь про ягодичные мышцы — и весь двор будет у твоих ног.

— Я обещала не говорить про ягодичные мышцы, — напомнила я.

— Это было до того, как король попросил «новых методов тренировок», — он пожал плечами. — Теперь — можешь.

Я рассмеялась и прислонилась к его плечу.

— Знаешь, — сказала я, глядя на закат, — когда я попала сюда, я думала, что моя жизнь кончена. Что я застряла в диком прошлом без горячей воды, интернета и нормальной обуви. А оказалось, что жизнь только началась.

— В прошлом? — переспросил он. — Ты называешь это прошлым?

— Ну, для меня это прошлое. Будущее — через много веков. Там всё по-другому. Самолёты, телефоны, кофе в картонных стаканчиках…

— И бассейны, — добавил он, — куда падают фитнес-тренеры.

— И бассейны, — я улыбнулась. — Но знаешь, что я поняла? Счастье — оно везде одинаковое. В двадцать первом веке и в четырнадцатом. Это когда ты кому-то нужен. Когда у тебя есть дом. Когда ты любишь и тебя любят.

— Философия, — он усмехнулся. — Ты ещё и философ.

— Я многофункциональна, — я подмигнула ему. — Фитнес, выпечка, дипломатия, философия. Осталось только освоить контрданс — и можно покорять столицу.

— Освоишь, — он взял мою руку и сжал её. — Вместе справимся.

— Вместе, — эхом отозвалась я.

И мы стояли на стене, глядя, как солнце опускается за лес, как зажигаются первые звёзды, как в окнах замка загораются свечи. Где-то в конюшне лаял Тузик, на кухне гремел посудой Тим, в покоях Изабель перебирала лютню Гилберта. Жизнь текла — размеренная, но полная событий. И впереди ждала столица, турнир и новая глава моей удивительной средневековой истории.