Глава 13

Городок на окраине Картиса

Жульетта Сенье, Герцогиня де Парион

С мужской половиной нашей опасной группировки мы встретились только вечером. Конечно, я немного расстроилась, что мне так и не удалось подслушать побольше, но и того, что успела, хватило с лихвой.

Судя по всему, нам посчастливилось столкнуться с реальной угрозой, от которой никто не знал, чего ожидать. Даже несколько неинициированных Светлых – сила разрушительная, а уж сколько девушек было похищено на самом деле, никто точно и не ведал. Но в любом случае все понимали, что грядет что-то страшное, иначе ни король Поранции, ни папа не стали бы вмешиваться в чужие проблемы. Вполне вероятно, что происходящее угрожало всем. И да, кто предупрежден, тот вооружен.

Мужчины уже сидели за столом, ожидая наш ранний ужин, когда мы с мамой спустились по скрипучей лестнице вниз. Надо было видеть папино лицо, когда он заметил маму. Его взгляд остановился на ее лице да там и замер. Рот безмолвно открывался и закрывался, но, что сказать, он так и не нашел. Правильно, слова все равно ничем не помогут, если она что-то решила. В этом я пошла именно в нее.

– Добрый вечер, господа, – поздоровалась мама, усаживаясь рядом с папой, который так и продолжал стоять.

– И как это понимать? – отмер грозный представитель нашего сумасшедшего семейства.

– Бунт на корабле, мой дорогой супруг, – улыбнулась самая хитрая в мире женщина, подавая свою руку Алеру для поцелуя. – Вы ведь Алер? Я так много о вас слышала.

Собственно, мама нисколько не соврала. За прошедший день она действительно слышала от меня много об этом мужчине. Я рассказывала ей и о наших поцелуях, и о первом знакомстве, и о пути в Неверду. Делилась своими чувствами и переживаниями. Это удивительно на самом деле, но я не уставала говорить о наемнике. Только замолкала, как находилась новая тема, касающаяся его. И когда он стал для меня настолько важным?

– Очень приятно познакомиться с вами. Жульет очень похожа на вас. Теперь я знаю, в кого она такая… – наемник хитро посмотрел на меня, присевшую рядом с мамой. Он тщательно выискивал правильное слово, но остановился на банальном. – Красавица.

– Ох, вы мне льстите! – рассмеялась мама, а нам принесли тарелки с чем-то невозможно вкусно пахнущим. – Итак, какой у вас план?

– Катринетта! – окликнул папа свою супругу, пытаясь приструнить ее любопытство.

– Оставь, Ладислас. Моя сестра всего лишь беспокоится о тебе, и это ее право, – вмешался дядя, глядя на свою родственницу с присущей ему нежностью. – После ужина эти двое сделают из меня даму и вместе со мной отправятся в храм. Очень надеюсь, что это даст свои плоды.

– Я буду отслеживать вас, дорогой друг, по остаточному следу вашей силы, и, как только дело запахнет жареным, мы вмешаемся, – попытался папа успокоить друга.

– И это весь ваш план? – удивилась я, но по-настоящему поражалась другому.

Наемник умудрялся ухаживать за мной, даже учитывая то, что сидел напротив – на другой стороне стола. Разломив лепешку на две части, одну он положил на край моей тарелки, а вторую – на салфетку рядом с собой. Разливал вино, наполняя лишь мой и свой стаканы. За мамой примерно так же ухаживал папа.

– Да тут все серьезно… – словно ни к кому конкретно не обращаясь, прошептала мама и весело подмигнула мне.

– Вот именно, Жульет, – строго проговорил отец, отвечая мне. – Это наш план, и мы сами разберемся с тем, что нам делать. Вы же с мамой остаетесь дожидаться нас здесь, и это не обсуждается.

– Конечно-конечно… любимый, – проворковала мама, успокаивающе поглаживая папу по руке. Он мгновенно подобрел и как-то расслабился, а я поняла, что мне еще учиться и учиться.

Ужин закончился, и мы отправились в комнату к самой ворчливой половине нашей компании. Король Поранции морщился, плевался, но все-таки выпил оборотное зелье, прямо на глазах превращаясь в миленькую белокурую девушку лет восемнадцати. Его одежда сразу повисла на хрупком девичьем теле, и я поспешила подать свои вещи, не забывая при этом скрывать свою широкую улыбку.

Кому рассказать, ни за что не поверят. Грозный правитель в женском облике – уписаться от смеха можно, но я мужественно держусь, как и все собравшиеся. Особенно невозмутимым выглядит наемник. Красивый, зараза. Улыбается мне едва заметно – одним уголком губ, словно знает что-то такое тайное, что только между нами двоими, но я не поддаюсь. Сказала же: ни одной улыбки не дождется! И я свое слово держу!

Ну, по крайней мере, пытаюсь…

– Все, брысь отсюда! Время поджимает! – скомандовал папа, но тут же растаял, когда мама подошла к нему и мягко поцеловала в губы.

Я, как примерная дочь, сразу же отвернулась и вышла в коридор, чтобы не смущать влюбленных. И вот как им это удается? Вокруг них всегда словно пахнет любовью, а ведь восемнадцать лет уже вместе, и даже чуточку больше.

– Жульетта. – Наемник крепко ухватил меня за локоть, останавливая посреди коридора. – А вы не хотите пожелать мне удачи?

Охотник смотрел на меня так серьезно, пытливо, слегка прищурившись. И вот вроде бы надо поцеловать, надо бы пожелать удачи, потому что неизвестно, с чем мужчинам придется столкнуться в храме. Вдруг получит рану? Вдруг в плен попадет? Или… вдруг не вернется?

Сердце болезненно сжалось, но я не поддалась сиюминутному порыву.

– Удачи, – сухо и коротко ответила я и вновь развернулась, чтобы уйти, но меня ловко сцапали, прижимая к крепкому горячему телу.

– Не бойтесь, все будет хорошо, – шепнул он мне в волосы, шумно вдыхая их аромат. – И простите, что мы подозревали в похищении вашу семью, но я был уверен, что наш информатор не может ошибиться. И… простите за обман. Я обязательно объяснюсь с вами, но позже. Просто знайте, что я вас не отдам.

Всего на секунду объятия стали удушающее крепкими, а в следующее мгновение меня опалило холодом. Лишь шаги по скрипучей лестнице говорили о том, что эти минуты нежности и раскаяния мне не показались. Я тоже любила Алера, но проблема в том, что и я не знала, чем закончится сегодняшний вечер. Чем он закончится именно для меня.

Ровно через пять минут после того, как наша более сильная половина покинула таверну, мы с мамой направились следом за ними. Ну, а если совсем точно, то направились мы по другой дороге, которая тоже вела к храму Света.

– Если верить карте, то мы зайдем в храм с черного хода, тогда как наши войдут в центральные двери, – проговорила мама, изучая потертый клочок бумаги.

– Где ты вообще раздобыла карту? – не переставала удивляться я, опасливо поглядывая по сторонам.

– Так у хозяина таверны. Кстати, если что, из комнаты мы больше не выходили и туда ничего не заказывали. А то порвут мужичка ненароком.

– Само собой, – ответила я.

Подставлять хорошего человека не хотелось, потому что он нам может еще пригодиться. Неизвестно, на сколько дней мы в этом городке задержимся и как оно дальше пойдет. Не нравился мне отцовский план. Именно своей простотой и не нравился. Остро ощущала на подсознательном уровне, что наш злодей далеко не так прост, а потому на такую нелепость не поведется. Да и клетка эта чертова не зря везде фигурировала.

– Отлично, вон уже и купол видно, – кивнула мне мама.

И действительно, впереди за высокими деревьями виднелся золотистый купол и часть белой стены. Мы прибавили шаг, торопясь, потому что, если верить той же карте, вторая часть нашей группировки уже должна была входить внутрь здания.

Дорогу нам перегородил высокий каменный забор.

– Ну-ка, подсади, – шепнула мне мама.

Согнувшись в три погибели, я стойко выдержала мамино карабканье вверх. Моя бедная спина пострадала от ее сапог, самолюбие тоже, но чего не сделаешь ради дела.

– Давай руки, – пропыхтела она.

Но как только я ухватилась за ее запястья, в храме за стеной что-то громыхнуло и послышались папины ругательства. Не удержавшись, я от неожиданности шлепнулась на землю, ударившись многострадальной пятой точкой, а мама свалилась по ту сторону забора.

– Живая? – крикнула я ей обеспокоенно.

– Жива. Стой там, а я быстро посмотрю, что у отца приключилось, – быстро выговорила она, удаляясь.

– Мама! – возмутился всеми покинутый ребенок, но кто бы меня слушал.

Конечно, стоять просто так я не собиралась. Упорно карабкалась вверх, из раза в раз, словно слизь, сползая вниз. Поминала недобрым словом и Свет, и Тьму, но ни та, ни другая на помощь не приходили. И я почти уже была готова сдаться, воззвав к собственной нестабильной силе, чтобы попытаться перенестись за забор, когда мне чудом удалось ухватиться за самый верх каменной изгороди.

Пыхтела, сдувала выбившиеся из косы пряди, то и дело падающие на лоб, но карабкалась вверх, поднимая свое кажущееся тяжелым тело. Есть, наверное, все-таки меньше надо. Ну, или спортом заниматься. Фехтованием там или скачками.

Свалившись с забора, я сгруппировалась и упала на собственные бедные конечности. Ладони точно ободрала, но ничего, заживут. Бежала по заднему двору храма, прячась за кустами и деревьями, когда вдруг увидела маму, словно куль, мешком болтающуюся на руках у кого-то мужика в темной хламиде.

– Мама! – закричала я, выдавая себя с потрохами.

Мужчина не очень приятной наружности, с темными волосами и густой бородой, резко остановился, вперившись в меня взглядом. Одной рукой он поддерживал безвольное тело мамы, а другой сжимал амулет переноса. Я даже силу призвать не успела, как на этом месте образовалась пустота. Сползала вниз прямо на землю – ноги не держали. Слезы струились по щекам, а я проклинала себя за то, что не смогла уберечь самого дорогого мне человека.

– Жульетта! Ты почему здесь? – появился из-за здания папа, но, остановившись, словно похолодел. Его пронизанное яростью лицо вдруг распрямилось и побледнело. – Где мама? – едва вымолвил он, делая в мою сторону робкие шаги.

– Он ее забрал…

С другой стороны появился наемник.

– Сбежал, мерзавец! В храме, кроме служителей, больше нет никого… Жульетта? Жульетта, что с вами? Вы ранены?

Алер мигом оказался подле меня. Он попытался поставить меня на ноги, но я заваливалась в стороны, будто кукла-неваляшка. Тогда мужчина плюнул и взял меня на руки, пристально осматривая мое вздрагивающее от рыданий тело.

– Он забрал маму, – повторила я для него.

– Глаз с нее не спускать, – ледяным тоном произнес папа, подходя к нам. – Сидеть в комнатах и не высовываться. Я попробую пройти по остаточному следу.

Уничтожающе взглянув на меня, отец достал из ворота рубахи переносной амулет и сжал его, прикрывая веки. Так мы остались вдвоем.

До таверны меня несли на руках. Молчание давило на плечи, но я была не в состоянии говорить, как и не хотела принимать чужую жалость. Оставив меня в комнате, наемник ушел вниз за вином и поздним ужином, но в глотку ничего не лезло, разве что хмель.

Понимала, что, с одной стороны, в произошедшем моей вины нет, но с другой… Меня ведь никто не заставлял идти к этому храму и тащить с собой маму. Все сама, все своими ручками и ножками да головушкой безмозглой.

– Хватит себя накручивать. Вы ни в чем не виноваты. Нас там однозначно ждали, но вопрос в том, кто их предупредил. Кроме нас пятерых, никто о готовящейся диверсии не знал… Или знал? – вдруг поднялся мужчина со стула, поглядывая на меня сверху вниз.

Он мерил комнату шагами и о чем-то напряженно думал, пока я от отчаяния вгрызалась в куриную ногу. Плечи его расправились, наемник замер и резко обернулся ко мне.

– Когда мы беседовали внизу, кто-нибудь ставил защитный купол? – спросил он у меня, забирая из моих рук куриную ногу и нагло откусывая от нее.

– Конечно. Наверняка папа ставил. Это же само собой. Тем более его купол не отслеживается.

– Но любой купол можно запросто снять, если в эпицентр поместить амулет. Даже несильный. Среднего вполне было бы достаточно, – размышлял Алер, запивая курицу вином.

– Вы думаете о том же, о чем и я? – дошло до меня.

– Ну, если мы вдвоем думаем об одном и том же, то процент вероятности растет с немыслимой скоростью. Проверим?

Будто сговорившись, мы одновременно ринулись к дверям и по лестнице вниз, собираясь осмотреть стол, за которым мы сидели. Сами виноваты, конечно, потому что сидели именно на этих местах оба раза, да и свободным оставался только этот стол. Даже сейчас за ним никто не сидел.

– Вы к столу, а я к хозяину. Если что-то найдете, руками не трогать, а звать меня. Все ясно? – строго вопросил наемник.

– Да, мой генерал! – шутливо отрапортовала я.

У нас появилась зацепка, и настроение мое резво поползло вверх. Я беспокоилась о маме, но очень надеялась, что папе удастся ее отыскать. Если не он, то никто.

На хозяина таверны смотреть было страшно. Мужчина старался не подавать виду, но на его лбу блестела испарина, а взгляд бегал по стойке, которую он рьяно протирал.

– Любезный, а не уделите мне минуту вашего драгоценного времени? – издалека начал Алер, облокачиваясь рукой на стойку.

Я спешно следовала к столу, осматривая потолок над этим местом, но ничего, кроме старой краски, там не виднелось. Внимательно просканировав взглядом столешницу, кроме широкой трещины, тоже ничего не нашла. Даже под столом собой пыль протерла, желая найти что-то похожее на амулет, но, увы и ах, и здесь мне не свезло. Я как раз осматривала стулья, когда за моей спиной раздался приглушенный писк.

Обернувшись, я увидела, как Алер держит за ворот рубашки хозяина таверны, который прямо на глазах краснеет как помидор. К слову, никто из присутствующих в таверне даже с места не поднялся, будто происходящее здесь было нормой.

– Я ничего не понимаю! Отпустите меня! – хрипел мужчина, пытаясь отодрать от себя руки наемника.

И вот стою я посреди таверны, смотрю то на ее хозяина, то на несчастный стол с огромной трещиной и… Наверное, все-таки где-то там, на небесах, у меня очень умный и сообразительный ангел-хранитель, потому что по-другому объяснить свое желание сломать стол я не могу.

Ударив по столешнице магией, я с неким скепсисом наблюдала за тем, как она переламывается аккурат на две части, а из дерева выпадает овальный амулет с темными камешками. Камешки поблескивают под светом свечей, завораживают своим сиянием, но притрагиваться к магической штучке я не спешила.

– Алер, вы были правы, – с грустью усмехаясь, признала я.

Допрос хозяину таверны устраивал сам Алер без моего участия. Я же дожидалась его в комнате, доедая наш остывший ужин. Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге появился хмурый отец.

– Не нашел, – поняла я, кивая папе на стол.

Тяжело завалившись в соседнее кресло, он принялся спешно есть, а я молчала, понимая, что уже и так натворила дел. Буквально через минуту в комнату влетел наемник.

– Хорошо, что вы уже здесь, – пожал он папе руку, присаживаясь на кровать рядом со мной. – Храмовникам нас сдал хозяин таверны. Нужно срочно вернуться к храму и вытрясти из них всю душу. Даже если служители не замешаны напрямую, то информацию они точно знали, кому передавали.

– Поздно, – коротко отозвался отец. – Храма больше нет. Да и служителей тоже.

И вот даже страшно представить, что именно сделал с ними папа, хотя определенные задумки у меня были. Я бы и сама ринулась туда и камня на камне не оставила, если бы мне позволили. Представляла, как тяжело отцу. Мама для него, наверное, значит даже больше, чем жизнь.

И нет, конечно, несомненно, он и за меня бы любого убил, но любовь к детям – это одно, а к своей второй половине – совсем другое. Детей мы не выбираем, как и родителей. Мы просто любим их, потому что по-другому не можем. А вот выбор второй половины человек делает осознанно.

– Не нашли? – спросил Алер, хотя и так был ясен ответ.

– Нет. Ни жену, ни короля. Следы магии просто оборвались, будто их стерли. Я даже не могу предположить в каком направлении их искать. Амулеты переноса скакали из точки в точку, но на каком-то отрезке пути маг пошел дальше уже без Катринетты. Когда я шел сюда, я уже знал, что нас ждали, но выходит, вы додумались до этого раньше.

– Овальный диск, доверху напичканный магией, был запрятан внутрь стола. Он снимал твой купол, папа, и хозяин таверны слышал абсолютно все, о чем мы говорили, – коротко рассказала я о том, что нам удалось узнать.

– Ну, теперь уже поздно лить слезы, – подытожил отец, поднимаясь. – Я очень устал и сейчас мне нужно немного поспать, так что на ночь останемся здесь.

О каком сне говорил отец, я прекрасно понимала. У нас все еще был шанс, пусть и призрачный, отыскать маму и короля Поранции. Папа попытается пробиться к ним через сон. То же самое сделаю и я. Если никто из нас не достучится, тогда я просто не представляю, как дальше быть. Поранция без короля, мы без мамы. А ведь она беременна.

– Алер, вам особое приглашение нужно? – уже у самых дверей обернулся папа, поглядывая на наемника, который технично прикидывался подушкой.

– Я подумал, может, будет лучше, если я останусь на ночь подле Жульет? – поднялся на ноги Алер, но с места не сдвинулся.

Брови отца молниеносно сдвинулись к переносице, а скулы заострились, выдавая хищника. Он даже ни слова не произнес, как наемник двинулся на выход.

– Я просто предложил, – сдался он папе, и я понимала почему, хоть мне и была приятна его такая забота. Отцу и так было плохо, чтобы добавлять ему новых проблем.

– Ночи, – коротко кивнула я мужчинам и, как была, одетая завалилась на кровать, положив рядом с собой рапиры.

Проваливалась в навеянный сон, направляя потоки магии, пытаясь отыскать в кромешной тьме маму, но она не приходила. Я даже не чувствовала ее. Разгребала тьму руками, ноги вязли в ней, но я упорно шла вперед, погружаясь все глубже. Сердце замедлялось. Удар. Удар. Еще удар и тишина.

Сколько бы ни пыталась я за эту ночь отыскать маму или дядю, у меня ничего не получалось. Силы иссякли, и я лежала в предрассветные часы, просто глядя в потолок, отслеживая пути черных трещин. Я сдалась.

– Мариана… – едва прошептала.

Комната блеснула ярким огнем, как зажглась и первая полоска рассвета за окном.

– Я знала, дитя мое, что ты обратишься ко мне, – лучезарно улыбнулась женщина, стоящая в облаке голубого платья. – Произнеси же свое желание.

Взгляд ее глаз завораживал. Фея ни разу не моргнула с тех пор, как проговорила свою фразу. Она ждала. Терпение ее подходило к концу, буквально искрилось на грани, но она могла бы прождать и значительно дольше. Мы обе прекрасно понимали, что скажи я сейчас хоть слово – и буду должна ей любую услугу, любое желание, которое она будет вправе стребовать когда угодно. Мы обе это знали…

– Перенеси меня к моей маме.