Глава 6. Псы и женская хитрость

Дрожа от ужаса, жду, когда псы меня укусят или повалят на землю, но неожиданно поняла, что кроме моих воплей, никаких других звуков и нет. Приоткрываю глаза и, кажется, сейчас поседею от ужаса. Это не живые псы, а призраки. Они чёрные и непрозрачные, как из дыма, но стоят вокруг меня, и не мигая смотрят сияющими, золотистыми глазищами, оскалились, укусить не укусят, но ущерб от них может быть в разы хуже, вдруг это какие-то пожиратели душ. — О м о й б о г! — хриплю не в силах пошевелиться, к такому ужасу я совершенно не готова. Пронзительный свист с высокой башни заставил псов очнуться и умчаться к хозяину, а я ничего лучшего не нашла, как крикнуть в темноту: «Я принесла вам ужин, поставлю на стол, простите меня!» И бегом назад, получать взбучку от Лависсы. Но она даже слова не сказала, о чём-то спорит с Огоньком, наверное, и не слышала моих воплей, что к лучшему. Закралось подозрение, а что если она слегка сумасшедшая, с огнём разговаривает, и пираты, возможно, не существуют, а это все богатства она просто собрала по всему замку и перетащила… Хотя нет, перетащить такие сундуки, причём разномастные одной пожилой женщине невозможно. Пираты существуют, и они для меня тоже опасные. — Отнесла? — Угу! — Тогда пей лекарство и спать, я тебе постелила у Огонька, чтобы теплее было. Завтра утром начнём разбирать богатства. Чувствую, что мои ребятки скоро приплывут, совсем скоро. Успеем убежать, пока из столицы не нагрянули по наши души. — Жаль, что без меня, — вздыхаю и снимаю с себя жилетку и шаль, ботинки ставлю поближе к Огоньку и ложусь в постель. Ночью я на улицу не выйду, псы меня знатно напугали, хотела уже закрыть глаза, но Лависса выдала очередное «решение» моей проблемы: — Ну почему же, можем отрубить тебе ногу, зато станешь свободной… Содрогнулась от перспективы превратиться в одноного пирата, но вдруг ответила: «Как самый крайний вариант, может, и так!» Она довольно рассмеялась, поймала меня на испуг. — Да не кисни, не такое сильное это заклятье, думаешь, тебя просто так к нашему-то отправила? Я аж подскочила, и, опершись на локоть, внемлю каждому звуку, какие произносит старушка. У неё, значит, есть план, и она меня не бросит? Во мне затеплился свет надежды. — А он может? — Он, наверное, всё может. Свору видела? — Угу, — мы перешли на заговорщицкий шёпот. — Это местные призраки, помню их историю. Лет сто, или двести назад псы покусали какого-то отпрыска клана герцогов, папашка-то рассвирепел, псов проклял и сам расстрелял. А потом набрал новых, и те уж были поспокойнее. Так вот, та проклятая свора и носилась по замку-то, а наш-то приструнил их, приручил, и они теперь у него на службе. — Значит, если я его достану, надоем, и он по-настоящему захочет от меня избавиться, то сможет снять это не самое сложное заклятье, по сути, отпустить меня на все четыре стороны с вами? — Соображаешь, так что он просил вести себя потише, а я прошу тебя, делай его жизнь невыносимой. Мы рассмеялись, но я тут же кое-что напомнила старушке. — А не проще ему меня в дырку протолкнуть, ту, что в сортире? — Тогда пусть сам себе варит еду… И мы снова рассмеялись, Женщины, такие женщины. Кажется, я тоже чуточку ведьма. Однако теперь у меня появился не лучик, а настоящий факел надежды. — Спокойной ночи, и тебе, Огонёк, тоже спокойной ночи! — И тебе, Эйви приятных снов… Эти слова явно произнёс Огонь, но они беззвучные, просто эхом прошелестели в моём сознании. А я теперь ничему не удивляюсь. Сытая, согретая, в относительной безопасности, под приятное потрескивание и ворчание Огонька я мгновенно уснула. Собиралась ведь подумать о ситуации в целом, о себе из прошлой жизни и о том с каким ветром попала сюда, куда там, события последних часов просто опустошили, не позволяя опомниться. Приснился сон, а может быть, и наяву то было, да я не поняла, но к нам снова заходил Шэйд, и несколько минут пристально смотрел на меня. А я почему-то улыбнулась и прошептала ему: «Не оставляй меня!». Утро началось с громкого ворчания Лависсы, что мы всё проспали, давно пора хозяину отнести завтрак, а нам приниматься за работу. А уж после работы, можно и мыться. Готовить завтрак пришлось мне. — А что сделать? — Да что угодно, только побыстрее, — проворчала мать пиратов и уже начала разбирать один из кованых сундуков с драгоценностями. Чтобы не отвлекаться на всевозможные украшения, скорее проверяю посудины, что ближе всего. Знаю, что есть ещё съестное что-то у входа в сундуке, но там для похлёбки. А у нас насущный вопрос – завтрак. Запас провианта скудный, овощей почти нет, яиц, масла тоже нет. Копчёности на любой вкус, сушёные грибы, мука, крупы и сыры… В голове вспыхнула гениальная идея. Вчерашние довольно тонкие лепёшки из воды, муки и соли, разложила на широком плоском камне, который хозяйка использует вместо плиты, накрошила немного лука, самую малость отрезала от тыквы, вместо томатов пойдёт, и побольше копчёного мяса, сверху посыпала мелко порубленным сыром и специями. Пицца получилась знатная, не такая, к какой я привыкла, но с помощью Огонька мы её довели до идеальной кондиции. — Вы пока за чайником проследите, а я отнесу завтрак нашему господину. — Ух ты, это где тебя так научили, пахнет магически! С этого дня ты у котла, и это не обсуждается! — Лависса трижды облизнулась, пока вынесла мне очередное предписание. А я взяла один из серебряных подносов, протёрла и положила три самых удачных пиццы. Пусть пробует, вдруг сжалится и поможет. — Само получилось, вы мне только хоть одну штучку оставьте. — Не боись, оставлю. Беги, пусть слюной подавится! — рассмеялась старуха, и я поняла, что если не поспешу, то придётся себе делать пиццу снова. На улице потеплело. Осмотрелась, вчерашний мокрый снег на площади так и лежит девственно-чистым слоем, никто не проходил, чужаков не было, и наш господин ко мне если и являлся, то только во сне. Теперь я должна быть осторожной, иначе… — Эй, уважаемый! Я вам принесла пиццу, очень вкусная, три штуки, поспешите, а то остынут! — крикнула, но опомнилась, мне с ним лицом к лицу пока рано встречаться. Надо всё по закону жанра, сначала обработать мужчину едой, заботой, или неуклюжими ситуациями, а уж потом просить о помощи. Оставила поднос на большом столе и сбежала. — Как дикого зверя приручаю, честное слово, — шепчу себе под нос, а сама почему-то улыбаюсь. Моё буйное воображение нарисовало прекрасного, заколдованного принца, беглого от злобных козней злодеев, фа-фа-ля-ля, и прочую розово-ванильную муть. Логика твердит совершенно иное, он не принц, и не прекрасный, и вполне возможно, что если я его разозлю, то он рассвирепеет и окажется ничем не лучше горожан. Отряхиваю ботинки от мокрого снега и скорее сажусь к столу, есть оставшуюся пиццу, а то хозяйка слишком уж на неё жадно смотрит. — Вкусно, но мало. — А когда ваши сыновья приедут, как их кормить-то? И вы сказали, что они опасные для меня. Жую, а сама решила уточнить деликатные моменты нашего дальнейшего сотрудничества. — Если выберешь себе жениха, то всё образуется само собой, а я советую брать Питера, он красивый, статный, сильный и если полюбит, то будет верным. Смекаешь, к чему я? Качаю головой, не могу понять, на что она намекает. — Да брезгливый он, по бабам не шастает, была у него женщина любимая, но погибла. Он теперь ни на кого не смотрит, им-то токмо падшие бабы дают в портах, а ты невинный цветочек. Заразу тебе не занесёт, всё тебя учить надо уму-разуму. Вроде взрослая, а такая глупая и наивная. Точно, за Питера тебя и выдам, вы прям пара, так и скажу старшому. Тогда никто тебя трогать не посмеет, кроме нового мужа. И на корабле они по очереди себе харчи готовят, так и здесь будет, не переживай, невестушка… Приплыли… Только спаслась от счастья делить постель с Хендриком, как тут же сосватали за какого-то там верного Питера. И прекрасно понимаю, что Лависса, если придумала эту идею, и посчитала её гениальной, то всё сделает, чтобы исполнить. Даже ногу мне отрубит, но с собой заберёт. Появилось навязчивое желание сделать такой обед для господина, чтобы он сам пришёл и расколдовал мою ногу. К сожалению, вторую сторону сложившийся ситуации, я не додумалась рассмотреть. Что если ему моя стряпня так понравится, он просто оставит меня при себе навечно кухаркой, служанкой, рабыней. Может, и к лучшему, чем замуж за пирата, даже самого верного. Быстрее сметаю крошки, чтобы мышей не привечать, протираю жарочный камень и прикидываю в уме, что сделать на обед, простое, но вкусное. Поставила воду на похлёбку, а сама подошла к Лависсе, любопытство взяло верх. Что там такое сияет, посмотреть, да померить бы. — Нравится? — Очень, но начистить каждое бы надо, однако нет времени. Колье, кольца, браслеты, монеты. Сколько же людей пострадало за эти драгоценности. — Тебе лучше не знать. Но некоторые вещицы отдам тебе, если выйдешь замуж за Питера. Пожимаю плечами, не желая её разочаровывать, а то ещё выгонит за ворота. Что-то даже в руки брать неприятно эти вещи, а ведь сама же вызвалась помогать их разбирать. Осторожно поднимаю большую цепь из тёмного золота, самая старинная вещь, как мне показалось. Художественной ценности в ней нет, наверное, только переплавить… — Вот примерь тиару, тебе такая в самый раз, из королевских тайников, не иначе, только там такие вещички… Лависса протянула мне шикарную «корону», правда, камни в ней всех цветов и рубины, и изумруды, и даже алмазы с очень грубой обработкой, до бриллиантов не дотягивают, увы. Но всё равно тиара поражает красотой и дороговизной. Рассмотрела и надела на голову, без торжественной музыки и слов, но даже так, ощутила себя «королевной». — Иди, вон там в углу есть зеркало под тряпкой, я его ненавижу, а тебе ещё есть на что посмотреть… Да уж, она не понимает, что мне не просто есть на что посмотреть, но и есть с кем познакомиться, с собой новой. Сдёрнула пыльную тряпку и замерла, потеряв дар речи и вообще способность шевелиться. Это была самая большая ошибка, я себя не узнала, но ещё хуже, я увидела реальность такой, какая она есть. Из мутного пыльного зеркала на меня с ужасом смотрит блондинка-замарашка, со ссадинами и синяками по всему телу, в драном, грязном платье, спутанные волосы превратились в сосульки. Но зато на голове корона, как издевательство, чтобы подчеркнуть пропасть между мной и той женщиной, что была бы достойна носить это украшение. Если смыть грязь, то в принципе, и ничего так личико, но я кроме серости и ссадин ничего не вижу. Всегда ненавидела грязь и теперь испытала такой шок, от которого чуть было не стошнило, словно очки надела, а была совершенно близорукая. «Прелести» нового мира явились ко мне во всей своей красе. Так жить нельзя, я физически не могу и не смею превращаться в такую же старуху, какой стала Лависса, ни за что на свете не опущусь до такого состояния, когда приличные люди будут затыкать нос или отводить взгляд, завидев меня. Сейчас же я идеальная кандидатура на должность жены брезгливого пирата Питера! Тело начинает нервно чесаться. И я себя знаю, пока не отмоюсь, покоя мне не будет. Кидаю корону обратно в сундук, хватаю ведро и бегом к источнику. Стирать всё, что найду подходящее для себя, потом отмыться, потому что одно длинная простая и чистая рубаха у меня есть. Делаю несколько уверенных шагов по снегу, даже псы пронеслись к воротам, я им больше не интересно, делаю ещё один шаг и… — Эйви! Эйви! — от ворот меня кто-то окликнул, лекарь? — Эйви, твоя матушка приехала! Выйди сейчас же! Ведро выпало из рук и покатилось, оставляя на снегу замысловатый след… У Эйви есть мать?