Глава 8. Новая хозяйка замка

Ненавижу таких людей. Всей душой, сердцем и разумом ненавижу. Бургомистр не собирался меня ссылать в замок, вспоминаю тот долгий взгляд перед объявлением приговора на Альберта, и потом фраза про проклятый браслет… Всё это под давлением лекаря, он и в городе играл роль заступника, чтобы я ему начала доверять, считал дурочкой деревенской, да обломился. После того, как я впервые взглянула на себя в зеркало и сознание прояснилось, всё вижу таким, какое оно есть в этом сером, холодном и очень грубом мире. И правда такова, что на меня всем плевать, заинтересованность проявляется только в том случае, если маячит выгода или надобность грубо использовать меня. Фу! Передёрнуло от отвращения… Альберт посредник или охотник за головами, и по какой-то причине не может пересечь границу замка, и выманить Шэйда не получается. Вот и подвернулась старая, как мир идея, подкинуть жалкую девчонку, какую вполне нормальный здоровый мужик захочет или поиметь, или спасти, тут уж от порядочности зависит. Так или иначе, я в этой истории всего лишь сыр в мышеловке. От злости забыла про холод, про то, что должна сейчас сделать обед. Иду неспешно через небольшую площадь замка, а псы рядом, словно у меня в кармане есть корм, и они об этом прекрасно знают, благо, что лаять не могут. — Ведро, точно, я же за водой собиралась. Вот так жизнь только начнёт налаживаться, так нет, притащатся всякие предатели, испортят настроение, а потом приходи в себя неделю. Пусть ему аукнется этому Альберту. Карма в этом мире тоже есть! Герти получила, и этот получит! Ворча себе под нос, поднимаю ведро и неспешно иду к источнику, глядя себе под ноги, чтобы не оступится на скользкой мостовой. Захожу за угол очередного строения и внезапно слышу звук льющейся воды, не просто льющейся, а настоящий поток, вздрагиваю, поднимаю взгляд и замираю. У источника стоит… Стоит божество в мужском обличии, совершенно голый, и, к счастью, спиной ко мне, это он сейчас вылил на себя ушат ледяной воды, стряхнул довольно длинные чёрные волосы и быстро завернулся в свою тёмную накидку. Прошло несколько бесценных секунд, пока я сообразила, что произошло, и, наконец, смогла открыть рот. — Эй, простите, не знаю, как вас зовут. Приходил Альберт Бакст, ему так надо с вами поговорить, что он решил ради этого из меня сделать приманку. Честное слово, я здесь жертва и совершенно не хочу играть в эти проклятые шпионские игры. Но цена такая: вы с ним встречаетесь, с меня снимают браслет. Он неспешно повернулся, лицо уже скрывает широкий капюшон, а я всем своим нутром чую, что вообще зря подала голос. Надо было спрятаться за углом, подождать, пока он уйдёт. — Этот браслет не имеет ключа, тебя уже не спасти. Живи, пока можешь, другой жизни у тебя не будет. — Судя по всему, как и у вас. Зато у меня уже была другая жизнь, и я с этой тоже разберусь. Лависса меня выдаст замуж за пирата, отрубим мне ногу, и я уплыву на корабле. Кстати, как водичка? — Хм, бодрит… — Прекрасно, я тогда тоже ополоснусь, ненавижу грязь. Обед сегодня будет чуть позже. Приятно было пообщаться! — Хм, — только и нашёлся что ответить. Развернулся и клянусь, не ушёл, а сбежал. Я заставила его хмыкнуть дважды, уже прогресс. Не знаю, что на меня нашло, но стоило Шейду завернуть за угол, я тоже стянула с себя одежду, вытряхнула её, зачерпнула воды из каменной чаши и с пронзительным визгом облилась. — Ничего себе! Вот это кайф! — вода сначала вонзилась холодом в кожу, а потом обожгла, согрела и взбодрила так, что показалось сто килограмм грязи и камней свалилось, или цепи, или зажимы, неважно, но стало невероятно легко. Присмотрелась к покрасневшему телу, а синяки начали исчезать прямо как в прямом эфире. — Это магическая вода, живая? Зачерпываю снова и выливаю на себя второе ведро. Чтобы уже наверняка. Хорошенько отжимаю волосы, первыми натянула шерстяные чулки, потом ботинки, и последними пришлось надеть грязное платье и шаль. Бельё надо постирать, вместе с платьем, а ещё лучше выкинуть и найти в сундуках Лависсы что-то поновее. — Ничего, сейчас так добегу, ух, как же здорово! Если Шейд за мной наблюдает, а он совершенно точно наблюдает, то… Стоило подумать о нём, как по телу пробежали согревающие мурашки. С нами что-то происходит. Я чувствую, какую-то связь, он не просто так пришёл именно сейчас «остудиться», наш разговор с Альбертом и то, как я отшила шпиона, так возбуждающе подействовали на Шейда? Или… Пока я любовалась его шикарным телом, не заметила главного. А теперь вспомнила, на его запястье такой же проклятый браслет. — Твою ж… Мы оба пленники этого замка. И если он с себя не смог снять браслет, то и с меня не сможет. Ключа не существует. Зачерпнула воду в ведро и неспешно вернулась в зал, где Лависса, отчаявшись ждать от меня обед, сама начала колдовать у камина. От её недовольства даже Огонёк зло трещит. — Где тебя черти носят. Я уже похлёбку сварила. Фу, мокрая, как наш господин решила обливаться ледяной водой? Сляжешь с лихорадкой, я тебя выхаживать не буду. От воды одни болезни… — Эта вода волшебная, она свела все синяки и ссадины на моём теле. Сейчас только переоденусь в чистую рубашку и помогу тебе с обедом, потом надо стирать, перемоем всю посуду. Похоже, что я обречена оставаться здесь до конца своих дней. А значит, с этого момента, я начинаю устанавливать свои правила, и первое правило: «Чистота во всём!» — Смотри, как раздухарилась, через пару лет, когда одичаешь и взвоешь от одиночества, махнёшь на чистоту рукой… — Так, так, так! Стоп. Пираты? Почему они могут входить в этот замок, а все остальные нет? Я вдруг заметила нестыковку в этом вопросе. — Сюда могут входить те, у кого есть договор с хозяином, но я не уверена. Ты надеешься, что пираты не придут? Боишься их? — старушка помешала варево и закрыла крышкой. — Конечно, боюсь. — Ты обречена стать вместо меня хранительницей их богатств. Они тебя не тронут, а мне осталось недолго, вот и весь секрет. Ты заняла моё место, а я могу спокойно помереть. Хоронить не нужно, просто скинуть в море, сама знаешь как… Старуха внезапно сделалась такой обиженной, жалкой и печальной, что я не выдержала и крепко обняла её щуплые плечи. — Киснуть нельзя! Лависса, нельзя… — Проживёшь с моё в этом проклятом замке, не скиснешь, а зачерствеешь. Я давно молю о конце мучений, последние лет двадцать, а с твоим появлением, чувствую и свою смертушку. Так что скоро я получу волю, мечтаю об этом. И жалею тебя. Приятное настроение, какое подарила мне вода, исчезло так же внезапно, как и появилось. Снова правда жизни предстала передо мной в самом неприглядном виде. — Я не буду сидеть сложа руки, чувствую, что здесь какое-то проклятье или интриги, со всем разберусь… — Обед нужно сделать и отнести господину. Привыкай к своим новым обязанностям. И кстати, всё это теперь твоё, выбирай, что нравится, стирай, штопай, носи, всё равно пропадает. Она махнула большой поварёшкой в сторону сундуков, вздохнула и продолжила размешивать похлёбку. — Этот мир такой грубый и жестокий, то я даже рада, что остаюсь здесь, в стенах замка! Отдыхай, Лависса, я отнесу ему обед, только сменю рубашку и оденусь теплее. Она вот так запросто передала свои обязанности, и я почувствовала их силу. Это не магия, а нечто иное, странное и весьма необычное ощущение, теперь я словно подключилась к системе местного видеонаблюдения, не вижу, но чувствую, особенно живых, крупных существ. Вот прямо сейчас какой-то олень или горный козёл спускается с утёса по южному склону. Чувствую хозяина, просто его присутствие, Лависсу, и… И о нас сейчас говорят в городе, кажется, ругань там нарастает, и крайней делают меня. — Альберт решил натравить на замок оголтелых горожан, рассказал им о несметных богатствах, вот тварь! — ворчу себе под нос, собирая обед хозяину, пока Лависса прилегла отдохнуть. Есть только один способ спастись, договориться с Шэйдом, ну не может человек, с таким красивым телом быть подлецом, просто не может. Хватаю поднос и спешу в башню господина, такая решительная, что куда деваться.