Глава 31

Матушка, конечно же, не пришла в восторг от моего упрямства. – Ты совершенно не думаешь ни о нас с отцом, ни о репутации рода, – заявила она с видом оскорбленного достоинства. – Неужели ты думаешь, что такой красавец аристократ будет ухаживать за тобой вечно? Как бы ты ему ни нравилась, он найдет, с кем утешиться, если ты снова ему откажешь. У меня на языке крутилось уверение, что я буду только рада, если этот прилипчивый тип оставит меня в покое. Но, боюсь, такие слова привели бы к определенной порции нотаций со стороны матушки. Потому я промолчала и сделала вид, что очень огорчена случившимся. Мне, естественно, не поверили. – Завтра же мы отправимся с визитом, – сообщила матушка. Я напряглась. И вот почему ей не сидится на месте? Зачем все эти поездки? Ну хорошо же живется и в поместье. Солнышко светит, ветерок дует, тучки по небу ходят. Ну какие визиты, для чего? – К кому? – уточнила я, не ожидая ничего хорошего. – К нашим соседям, герцогам Зарнайским, – «обрадовала» меня матушка. – Они вчера приехали из столицы. Ох, как все запущено-то. Я сама, лично, с Зарнайскими не пересекалась. А вот Сандра написала о них в дневнике, очень, очень экспрессивно написала. И ничего хорошего там сказано не было. Семейство Зарнайских уверяло всех вокруг, что произошли они исключительно от эльфов. Их прародителем был, немного-немало, кронпринц Великого Леса. И поэтому у всех в их роду практически неземная красота. И спесь тоже, да. Неземная. Сандре как-то удалось пересечься с младшим сыном герцога, Альбирасом. Смазливый и невероятно наглый тип. Он пытался прижать Сандру в уголке, чтобы потискать, исключительно под предлогом желания жениться на ней. И когда ей удалось вырваться, он оскорбил ее и пригрозил, что пустит слух о ней, как о гулящей девке. Уж не знаю, по какой причине история не продолжилась. Но никак иначе, кроме как «хлыщом», Сандра в своих дневниках Альбираса не называла. И я понятия не имела, зачем нам с матушкой завтра отправляться к ним в гости. Чтобы что? Снова попытаться обручить меня и Альбираса? Да я лучше прирежу его по-тихому и закопаю под кустом, чем пойду за него замуж. Смысла спорить с матушкой не было. В ее глазах я оставалась неразумным ребенком, не понимающим ничего в этой жизни. Поэтому все, что мне оставалось, – это молча уйти в свою спальню. До конца дня я там и сидела: ела, читала, устроив молчаливый протест. На матушку, конечно, ничего не подействовало. А потому на следующий день, сразу после завтрака, мы в открытой двуколке[12] отправились в гости к нашим соседям. Одетые как две нарядные куклы, мы сидели с прямыми спинами и гордо глотали пыль из-под копыт лошадей. Было б не так жарко, можно было бы поехать в закрытой карете. Но в ней, при нынешнем зное, задохнешься. Отправляться порталом нецелесообразно – соседи не увидят, насколько богат отец, позволяющий своим женщинам выбирать виды транспорта. В общем, все ради имиджа. Доехали мы быстро, минут через пятнадцать-двадцать. И к концу поездки у меня нещадно болела пятая точка – дороги здесь были просто аховыми, даже амулеты не всегда справлялись. Лакеи герцогов Зарнайских со всем почтением помогли нам спуститься. Я стояла, мысленно стонала, разглядывала шикарный дом напротив и думала, что надо было соглашаться на предложение Ричарда. Тогда не пришлось бы тащиться непонятно куда и непонятно зачем. Нет, ну правда. Чем высокопоставленный дракон хуже какого-то морального урода, за которого меня хотят просватать? Матушка с батюшкой, похоже, настолько отчаялись, что выдали бы меня замуж за кого угодно с солидным весом в обществе и большими деньгами. Я, конечно, откажу сынку Зарнайских. Имею полное право. Но следующий вариант, возможно, будет еще хуже. И в конце концов, даже Альбирас покажется мне идеальным вариантом по сравнению с тем, кого предложат родители. Так что да, следовало соглашаться. С Ричардом. И выходить за него. В общем, я заходила в дом Зарнайских в полном отчаянии. И здоровалась с хозяевами, матерью и сыном, в том же настроении. Ириса Зарнайская, высокая плотная шатенка лет пятидесяти-шестидесяти, смотрела на мир вокруг довольно снисходительно. Она как будто говорила всем и каждому: «Можете не притворяться, лорты, я вижу вас насквозь. Но мне, признаться, все равно». Ее младшенький сынок Альбирас, высокий худой брюнет с черными глазами, был смазлив, высокомерен и глуп как пробка. Из тех, кто считал, что «извозчик и так довезет»[13]. Его волосы, густые и блестящие, падали на лоб небрежными прядями, придавая ему вид некоего романтического героя из старинных легенд. Однако, несмотря на свою привлекательность, в его облике было что-то отталкивающее. Его глаза, глубокие и темные, словно бездонные колодцы, всегда смотрели на окружающих с высокомерием. Взгляд Альбираса был холодным и оценивающим, как будто он считал себя выше всех остальных. Его тонкие губы часто кривились в презрительной усмешке, подчеркивая его надменность. Лицо Альбираса было смазливым, с правильными чертами и гладкой кожей, что делало его внешность почти идеальной. Однако его выражение лица редко менялось, оставаясь неизменно высокомерным и самодовольным. Он носил дорогую, тщательно подобранную одежду, которая подчеркивала его стройную фигуру и статус, но его манеры и поведение выдавали в нем человека, лишенного глубины и интеллекта. Его разговоры были поверхностными и часто бессмысленными, полными банальностей и клише. Он не умел поддерживать интересную беседу и часто попадал в неловкие ситуации из-за своей неосведомленности и неспособности понять даже простейшие вещи. Его высокомерие только усугубляло это впечатление, делая его объектом насмешек и презрения со стороны тех, кто знал его поближе. Они оба, и мать и сын, стали мне неприятны с первого взгляда. И я сразу же поняла, что ничем хорошим для Альбираса сегодняшняя встреча не закончится.