Глава 41

Тревожный крик разрывает вечерний воздух, заставляя меня подпрыгнуть на месте. Мы как раз с Тиареном и Льюисом сидим в его кабинете, снова перебирая списки и пытаясь понять, как оптимизировать процесс сушки тыквенных семечек для масла.

— Пожар! Горим! Склад горит!

Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном галопе.

Склад? Неужели, тот самый, где мы хранили наши драгоценные первые партии сиропов и прочие тыквенно-кукурузные «эксперименты»?

— Какого черта⁈ — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Мы с Тиареном и Льюисом переглядываемся — на их лицах такое же недоумение и тревога, как и на моем.

Секунда — и мы уже мчимся к выходу, едва не сбив с ног Оскара, который тоже выскочил на шум.

Уже на улице становится понятно, что дело плохо.

Густой черный дым валит столбом где-то на окраине поселения, там, где стоит небольшой амбар, который мы приспособили под временный склад. Запах гари щекочет ноздри, смешиваясь с каким-то странным, приторно-сладким ароматом — как будто кто-то жарит зефирки на гигантском костре. Или, скорее, жжет сахар. Много сахара.

— Быстрее! — кричу я, сама не своя от ужаса, и припускаю со всех ног, не разбирая дороги. Платье цепляется за какие-то кусты, но мне плевать. Лишь бы успеть!

Подбегая ближе, я вижу ужасное зрелище. Небольшой деревянный склад полыхает, как спичка. Языки пламени жадно облизывают стены, вырываются из оконных проемов, взмывают к темнеющему небу вместе с искрами. Слышен оглушительный треск горящего дерева и шипение — видимо, лопаются бочонки с сиропом. Жар такой, что даже на расстоянии обжигает щеки.

Вокруг уже суетятся люди — Горгон командует своими солдатами и добровольцами из местных, которые пытаются сбить пламя, таская воду ведрами из ближайшего колодца. Кто-то пытается вытащить уцелевшие мешки и бочки из той части склада, которую огонь еще не успел охватить.

— Осторожно! Балка! — кричит кто-то, и я вижу, как один из мужчин едва успевает отскочить в сторону, прежде чем на то место, где он только что стоял, с грохотом рушится горящая балка, взметая фонтан искр.

— Льюис! Организуй цепь! Ведра быстрее пойдут! — кричу я, пытаясь перекричать шум огня. Льюис, бледный, но решительный, тут же кивает и начинает отдавать распоряжения.

Тиарен осматривает тех, кто уже успел надышаться дымом или обжечься.

Я же мечусь вдоль горящего здания, пытаясь понять, можно ли спасти хоть что-то еще. Вижу, как несколько солдат выкатывают пару бочек с тыквенным маслом, которое мы только-только начали делать. Еще несколько мешков с кукурузой, подготовленной для хлопьев. Но большая часть… большая часть уже внутри, в самом пекле.

Сиропы… наши драгоценные, выстраданные сиропы! И крахмал для пудры… И заготовки для мазей…

— Черт! Черт! Черт! — бормочу я сквозь зубы, чувствуя, как по щекам текут слезы — то ли от дыма, то ли от бессильной ярости и отчаяния. Все труды… столько усилий… все коту под хвост из-за… из-за чего⁈

Наконец, общими усилиями, пламя удается уменьшить, а потом и вовсе потушить. Но от склада остаются лишь дымящиеся, обугленные руины. Воздух пропитан едким запахом гари, мокрой золы и все тем же странным, теперь уже не сладким, а скорее горьковато-карамельным ароматом.

Я стою, глядя на это черное пепелище, и чувствую, как внутри все сжимается от боли. Хочется сесть прямо на землю и разреветься в голос. Это катастрофа. Не такая масштабная, как могла бы быть, если бы мы уже развернули производство, но все равно… это удар под дых.

— Леди Айлин… — тихо подходит Льюис, лицо у него осунувшееся, одежда в саже. — Нам удалось спасти кое-что. Не так много, но…

Он указывает на несколько бочек и мешков, сваленных неподалеку. Я подхожу ближе, рассеянно осматривая спасенное добро. Пара бочек с маслом, мешки с кукурузой, несколько ящиков с тыквенными семечками… и несколько глиняных горшков с нашими экспериментальными мазями, которые Тиарен готовил.

А вот сиропов почти нет. Лишь небольшой бочонок, чудом уцелевший у самой стены.

— Ну хоть что-то, — выдавливаю я, чувствуя ком в горле.

В этот момент к нам подходит Горгон, его лицо мрачнее тучи.

— Леди, Льюис, — хрипло говорит он, — Боюсь, это не случайность.

Я резко поднимаю на него глаза.

— В смысле?

— Мои люди нашли это у задней стены, под окном, — Горгон протягивает небольшой, оплавленный с одного бока глиняный сосуд. — Пахнет горючим маслом. Не таким, как пищевое. Похоже на масло для ламп, но более… едкое. И замок на двери был не просто сломан, а вырван с мясом. Кто-то очень хотел попасть внутрь. И очень хотел, чтобы все сгорело.

— Поджог? — едва ли не рычит Льюис, озвучивая мои мысли.

Я сжимаю губы, чувствуя, как злость и разочарование смешиваются во мне в один горький коктейль.

— Очень похоже на то, — задумчиво произносит Тиарен, подходя к нам. Он тоже весь в саже, но глаза внимательные, острые. — Вот только, кому могло это понадобиться?

— Мне кажется, ответ очевиден, — выдыхаю я, стараясь взять свои чувства под контроль. — По крайней мере, я знаю только одного человека, которому это было бы выгодно.

Все моментально обращают свои взоры на меня. Уверена, они и сами уже догадываются, однако я все-таки делюсь с ними своими догадками.

— Барон Вилфорд, — угрюмо роняю я, — Если у Нортвуда не будет никаких успехов, Рейнар уступит поселение барону Вилфорду…

— Ну, не мерзавец ли! — с силой стискивает кулаки Льюис. — Да, с него станется сжечь все дотла, лишь бы заполучить свое.

Тиарен рядом тяжело вздыхает:

— Хоть мотив и очевиден, но доказательств у нас пока нет. — Тиарен как всегда рационален, — Других вариантов мы тоже не можем исключать.

Я поднимаю на него вопросительный взгляд и запоздало понимаю, что он, скорее всего имеет в виду Нортона и того таинственного исследователя, который все еще может быть в Нортвуде. И, если по поводу исследователя все понятно — вряд ли это он, ведь если мы покажем свою несостоятельность, барон отправит все это место под воду и тогда не видать ему никаких раскопок — то по поводу Нортона мы не знаем ничего. До сих пор мы можем только подозревать о его настоящих мотивах.

Хотя в нашем случае, как по мне, все и так предельно понятно кто виноват.

— Горгон, — я перевожу полный боли взгляд на стражника. — Нужно найти хоть какие-то зацепки. Следы, улики, свидетелей, что угодно… Мы не можем просто так это оставить. Нужно выяснить, кто это сделал и кто за этим стоит.

Горгон согласно кивает и тут же отдает распоряжения своим людям внимательно осмотреть все вокруг.

Я же снова подхожу к уцелевшим бочонкам с сиропом. Один из них выглядит странно — дерево обуглилось, но не прогорело насквозь. Из щели между досками сочится густая, почти черная масса, застывшая на холоде блестящими каплями. Пахнет она… той самой жженой карамелью.

Машинально подцепляю пальцем одну из застывших капель. Она твердая, как стекло. С любопытством подношу ее ко рту.

М-м-м… Невероятно сладко! И вкус… он другой. Не просто приторный кукурузный сироп, а что-то более глубокое, насыщенное, с легкой горчинкой, как у настоящего жженого сахара. Текстура тоже интересная — плотная, но не каменная, хрустящая, ломкая.

— Что это? — удивляется Тиарен, заметив мои манипуляции.

— Похоже на карамель, — неуверенно говорю я, облизывая палец. — Сироп из-за высокой температуры карамелизировался. Получилось что-то вроде… конфеток-леденцов.

Я отламываю еще кусочек и протягиваю Тиарену и Льюису. Они с опаской пробуют.

— Хм… Действительно, необычно, — признает Льюис, задумчиво жуя. — И весьма… вкусно. Слаще меда, но твердое.

— А это что? — Тиарен наклоняется к одному из глиняных горшков с мазью. Он тоже пострадал от жара — глина потрескалась, а содержимое загустело и потемнело. Но запах… он стал сильнее, концентрированнее. Смесь тыквенного масла и трав теперь пахнет как-то по-особенному — густо, пряно, почти бальзамически.

Тиарен осторожно зачерпывает немного мази пальцем.

— Странно… Консистенция изменилась. Стала плотнее. И… кажется, целительные свойства усилились, — он трет мазь между пальцами, принюхиваясь. — Некоторые травы при нагревании выделяют больше эфирных масел. Возможно, жар активировал какие-то компоненты, о которых я и не думал.

Я смотрю то на твердую карамель в своей руке, то на загустевшую мазь у Тиарена. Сердце все еще ноет от потери, но где-то в глубине начинает разгораться искорка… не то чтобы радости, но азарта.

— Ну что ж, — криво усмехаюсь я, вытирая сажу со щеки тыльной стороной ладони. — Похоже, наш поджигатель оказал нам медвежью услугу. Хотел все уничтожить, а вместо этого… подкинул пару новых идей. Карамель из кукурузного сиропа и… чудо-мазь? Звучит не так уж плохо для одного паршивого вечера.

Я поднимаю взгляд на Тиарена и Льюиса. На их лицах все еще растерянность и тревога, но в глазах появляется интерес.

— Тогда, так, — говорю я уже более твердым голосом, чувствуя, как возвращается моя обычная упертость. — Горгон пусть ищет поджигателя. Льюис, помоги пожалуйста оценить ущерб и придумать, как быстро все восстановить и где теперь хранить запасы надежнее.

Чувствую сожаление за то, что снова взваливаю на Льюиса подобную ношу. По факту, он занимался тем же самым после пожара на площади — когда Нортон вдруг обернулся волком — и мы до сих пор не восстановили все как было. А теперь вот новый вызов. Причем, как и предыдущий, связан с пожаром.

Вот только, объективно, кроме Льюиса с этим больше никто не в силах справиться.

— Конечно, леди Айлин, — согласно кивает Льюис, чем только распаляет мое чувство вины.

Спасибо тебе, Льюис.

— А мы с тобой, Тиарен, — я поворачиваюсь к нему и киваю на горшок с мазью, а также на остатки сиропа, — Займемся новыми исследованиями. Нужно понять, что именно произошло с продуктами и как мы можем это использовать. Случившийся сегодня пожар — не конец. Это просто… незапланированный эксперимент. И мы извлечем из него максимум пользы. Назло всем, кто причастен к этому пожару! И я уже придумала с чего мы начнем на этот раз!