Глава 44

Я загадочно улыбаюсь, наслаждаясь результатом, а потом поясняю:

— А так. Мы скажем, что проклята только поддельная косметика, тогда как настоящей можно пользоваться ничего не опасаясь. Если уж на то пошло, я лично готова пробовать на себе каждую партию. А, чтобы люди были уверены в том, что покупают настоящую косметику, мы введем какие-нибудь печати, которые сложно повторить. В моем мире есть специальные сертификаты качества, которые доказывают, что товары не поддельные. Думаю, что-то подобное можно ввести и у нас.

— Магическая печать подлинности? — задумчиво повторяет Тиарен. — Это действительно возможно. В конце концов, я могу воспользоваться печатью герцога — ее подделать решится только самоубийца. А это и правда создаст ауру эксклюзивности и надежности.

Чем дольше он проговаривает все, тем ярче в его глазах блеск. Похоже, Тиарену приходится по душе моя идея.

— Вот и отлично! — я хлопаю в ладоши. — Пусть все знают: настоящая, безопасная косметика от леди Айлин — только с печатью! Все остальное — подделка или происки врагов! А чтобы им совсем жизнь медом не казалась, можно объявить награду за информацию об этих… косметических пиратах! За то, что помогут схватить их или найти тех, кто торгует подделками, подарим трехмесячных запас настоящей косметики, раз уж с деньгами у нас пока проблема. Или отблагодарим другими товарами. В любом случае, мы превратим их атаку в нашу рекламную кампанию! Пусть подавятся своей подлостью!

Я чувствую, как меня захлестывает азарт. Мой план превращает нас из жертвы в игрока, который готов дать сдачи.

Тиарен ухмыляется.

— Что ж, я только «за». Но все-таки советую и к моим советам прислушаться. Надо найти тех, кто это затеял, чтобы у них и в мыслях не было связываться с нами в дальнейшем. Ну и в идеале нам бы не мешало обзавестись покровителем. При всем уважении к тебе, Алина, твое стремление опробовать косметику на себе похвально, но… — Тиарен запинается, однако решает вывалить все разом, — … репутация, которую создала Айлин, не так то просто разрушить. Здесь нужен кто-то другой, про кого не ходит таких диких слухов. Возможно, даже сама герцогиня-мать…

— Матильда, да? — я тяжело вздыхаю и невольно ежусь, вспоминая мать Рейнара. Можно, конечно, попробовать, но даже после того, как мы с Рейнаром вытащили ее из подвала, куда ее запер Нортон, она все равно недолюбливает меня.

Однако, и в словах Тиарена есть резон — с такими слухами, которые ходят про Айлин, любая информация о том, что она лично советует какую-то особую косметику, может даже напугать народ.

В итоге, мы возвращаемся в наш импровизированный цех-лабораторию, полные решимости.

Раз уж косметика показала хороший результат, на ней и нужно делать упор. Мы с Тиареном обсуждаем и накидываем еще несколько идей — например, бальзам для губ из тыквенного масла и пчелиного воска, раз уж зима на пороге, увлажняющий и омолаживающий крем (который я надеюсь отправить Матильде), а также питательные маски для волос из все того же тыквенного масла и куриных желтков с эссенциями трав.

Но то, что меня волнует больше всего — это мука. Как убедить людей, что на кукурузную муку стоит обратить внимание?

Она легче усваивается, от нее живот не болит так, как от пшеничной у некоторых. И для жарки она лучше подходит — панировка получается более хрустящей! И для соусов, похлебок сгодится — густоту дает! Но кто об этом знает? Надо как-то обо всем рассказать, как-то донести это до самых зашоренных.

У меня была идея печатать на этикетках короткие рецепты, но я забыла, что это, по сути, средневековье — читать здесь умеют далеко не все. Разве что картинки рисовать. Или можно устраивать дегустацию еды, а потом говорить, что приготовлена она из кукурузы и тыквы. Вон как Оскар бешено вращал глазами от вкуса кукурузной каши, когда ее попробовал. Только надо привозить на пробу что-то такое, что не испортится — лепешки, печенья, пироги.

Можно вообще сделать еще больший упор на выпечке — делать цукаты из тыквы, вымоченные в нашем же сиропе, которые будут долго храниться и подарят блюдам особенный вкус. Или тыквенную пастилу — там всего то и надо, что смешать тыквенное пюре с небольшим количеством меда, а потом подсушить в печи. Подойдет и как самостоятельная сладость и как ингредиент для выпечки.

Спустя некоторое время к нам присоединяется Гаррет. С тех пор как он вернулся в деревню и немного пришел в себя после пережитого ужаса, он стал нашим незаменимым советником. Его знание местных обычаев, порядков, людей — бесценно. Он часто подкидывает простые, но гениальные идеи, основанные на здравом смысле и понимании того, что действительно нужно простым людям.

Я ввожу его в курс дела, рассказывая как обстоят дела с торговлей, делюсь нашими идеями, а он внимательно слушает и кивает.

— Насчет муки, леди Айлин, — говорит он после паузы, — Вы правильно придумали, что лучше всего будет показать как она работает на примере. Но почему бы вам не обратиться за помощью к трактирщикам и владельцам тваерн? Пусть попробуют приготовить например рыбу в кукурузной муке. Ну, а дальше, если посетителям понравится — они и сами будут интересоваться мукой.

— Отличная мысль! — соглашаюсь я.

— А насчет косметики… — он на мгновение хмурится, обдумывая ситуацию, — Почему бы продавать ее не только нам, но и пригласить к сотрудничеству мелких торговцев и коробейников, которые ходят по деревням и ярмаркам? Пусть они будут продавать не так много, но благодаря им вести о ваших товарах разойдутся быстрее, а разбойникам просто не хватит ни сил ни времени отлавливать каждого встречного.

Я слушаю Гаррета, и у меня загораются глаза. Гениально!

А самое главное, все это уже придумали в моем мире! Там есть несколько крупных косметических компаний, которые распространяют свои товары через каталоги и мелких представителей, из-за чего про них знает буквально каждая собака.

— Гаррет, ты гений! — восклицаю я.

Видно, что Гаррету приятна моя похвала. Вот только, он даже ничего не успевает ответить, потому что в этот момент к нам подбегает Томас — местный умелец, который бился над секретом кукурузных хлопьев. Вид у него… странный. Встрепанный и растерянный.

— Леди Айлин… господин Гаррет… — неуверенно начинает он. — Кажется… кажется, у меня получилось. С хлопьями этими вашими.

— Получилось? — вскакиваю я. — Томас, это же здорово! Показывай скорее!

Томас входит, неся в руках большую глиняную миску, наполненную… да! Это они! Легкие, золотистые, чуть изогнутые пластинки! Выглядят почти идеально!

— Как? Как ты это сделал? — я подбегаю к нему, заглядывая в миску.

— А я смекнул, леди, — хитро улыбается Томас. — Сначала зерно отварил до мягкости, как вы велели. А потом не просто давил, а раскатывал. Взял два гладких мельничных жернова, что у меня без дела лежали, один нагрел на жаровне хорошенько, а вторым сверху придавил. Они сплющились моментально. А потом — сразу на горячие камни, над дымком от яблоневых веток подсушил быстро-быстро. Вот и вышли такие… хрусткие.

Отлично! Использовать нагретые жернова для быстрой раскатки и сушки! Просто и эффективно, вполне в духе местных технологий.

Но ремесленник почему-то не разделяет моего восторга. Он смотрит на хлопья с сомнением.

— Но, знаете, леди… По-моему, затея ваша все равно провалилась, — вздыхает он с сожалением. — Столько трудов… а вышли они… ну… сухие очень. И вкуса почти нет. Пресные совсем. Кто ж такое есть будет?

Я смотрю на него, потом на хлопья, и меня разбирает смех.

— Томас, золотой ты человек… Да так и надо! — восклицаю я.

Ремесленник смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Как… так и надо? Пресные и сухие? Да народ такое покупать не станет! Это ж невкусно!

— Пока невкусно, — подмигиваю я ему. — А ну-ка, пойдем. Будет тебе мастер-класс.

Я прошу принести мне миску с хлопьями и сироп. Быстро наливаю в плошку теплого молока из кувшина, щедро насыпаю туда хлопьев, добавляю ложку густого кукурузного сиропа и протягиваю ложку ремесленнику.

— А теперь — пробуй.

Томас с опаской зачерпывает ложкой непривычное блюдо, отправляет в рот и… замирает. Его глаза изумленно распахиваются. Он начинает жевать, сначала медленно, потом все быстрее. На лице отражается целая гамма эмоций: удивление, недоверие, восторг.

— Ох!.. — выдыхает он наконец, проглотив. — Они… хрустят! И тают во рту. А еще от сиропа так сладко. И молоко… оно их мягкими делает. Боги, а сытно то как получается! Прямо как каша, только… только готовить не надо! Но при этом, куда вкуснее. Вот это да!

Он с азартом зачерпывает еще ложку.

— Вот видишь, — улыбаюсь я, довольная произведенным эффектом. — Это быстрый завтрак, Томас. Для полноты картины надо будет покрыть эти хлопья глазурью и высушить, но их можно есть и так, замешав сироп отдельно. В любом случае, получается очень удобно: залил молоком — и готово! Не нужно тратить время у печи. А если добавить ягоды — так еще вкуснее получается. И полезно. Настоящая находка для тех, кто с утра спешит на работу… в смысле, в поле.

Томас смотрит то на меня, то на плошку с остатками хлопьев, и на его лице сияет неподдельное восхищение.

— А это что такое? — интересуется Гаррет, подойдя к жаровне, в которой Томас и делал наши хлопья. Там с краю лежали смутно знакомые белые воздушные штуки.

Настороженно взяв одну из них, Гаррет раздавил ее пальцами и мы услышали мягкий треск.

— А, это… — безнадежно машет в их сторону Томас, — Когда экспериментировал, кажись, огонь слишком сильный сделал. Не знаю что это, но это можно выбросить.

— Погоди выбрасывать! — окрыленная внезапной догадкой, я подскакиваю ближе, с изумлением глядя на рассыпанные белые хлопья. Они легкие, почти невесомые. Осторожно беру одну штучку, отправляю в рот. Хрустит… и тает, оставляя легкий вкус жареной кукурузы.

— Ничего себе. — выдыхаю я, и на моем лице расцветает улыбка. — Ребята! Да вы представляете что вы только что открыли?

— Что? — несколько ошалело и очень испуганно спрашивает Томас.

— Настоящую золотую жилу!