Глава 43

У меня внутри все обрывается. Только не это. Неужели полный провал?

— Говори как есть, Борн, — решаюсь подбодрить его я, внутренне готовясь к любым неожиданностям.

— Ну, — вздыхает торговец, — Леденцы эти ваши улетали только так! Народ распробовал, особенно дети. С руками отрывали! И сироп кукурузный тоже хорошо пошел — сладкий, а дешевле сахарного раза в три. Масло тыквенное брали, но без особого ажиотажа, так, для лампад, в основном, колеса смазывать. Короче, куда не жалко. А вот муку вашу кукурузную и крахмал… пришлось со скидкой отдавать, чтоб хоть что-то продать. Не понимает народ зачем нужна мука из кукурузы, если это корм для скота. Разве что самые бедные берут, кому на пшеничную денег не хватает. В общем, с этим так себе вышло.

Я слушаю, киваю, мысленно делая пометки. Леденцы и сироп — отлично. Масло — терпимо. Мука и крахмал — нужно думать, как их лучше подать, может, с рецептами какими-то продавать? Ведь главная сложность в том, что народ действительно не понимает отличия. В их понимании это все равно что картошку пытаться заменить свеклой.

И, тем не менее, в целом, вроде, результат нормальный. По крайней мере, от катастрофы далеко. Так почему тогда Борн сказал, что новости нехорошие?

И тут до меня доходит.

— Постой, Борн, — прерываю я его, — А что с косметикой? Мази, пудра? Ты про них ничего не сказал.

Лицо торговца мрачнеет еще сильнее. Он переминается с ноги на ногу, избегая моего взгляда.

— А вот с этим, леди… самая загвоздка и вышла.

— Загвоздка? — переспрашиваю я, чувствуя, как неприятный холодок снова ползет по спине.

— Поначалу-то! — всплескивает руками Борн. — Ох, что творилось! Как только дамы узнали про вашу безопасную пудру, что кожу не портит, да про мази, их стали разбирать просто влет! Готовы были любые деньги платить! Я уж думал, мы озолотимся на одной этой косметике! А потом…

— Что потом? — шепчу я, сердце колотится где-то в горле.

Борн сплевывает на снег.

— А потом как подменили всех! Те, кто купил, прибежали обратно, начали кричать, товар швырять! Требовать деньги назад! Паника поднялась — ужас!

— Деньги назад? Но почему⁈ — я в шоке.

Как такое возможно? Что могло случиться?

Рядом со мной Тиарен тоже хмурится, его лицо становится серьезным.

— Я пытался им не возвращать, — продолжает Борн, — Говорю, мол, товар качественный, сами видели! Некоторые же явно успели попробовать — горшки наполовину пустые приносили! Но куда там… такая толпа собралась, чуть повозки не разнесли! Пришлось отдать деньги, лишь бы утихомирить их. Иначе бы нас там просто растерзали.

Я стою, оглушенная. В голове не укладывается. Сначала ажиотаж, потом паника и возвраты… Почему? Что не так?

— Но ты выяснил, в чем дело? — голос дрожит. — Может, мази испортились в дороге? Или какая-то аллергия у них пошла?

— Да выяснял я, леди, как не выяснять! — горько усмехается Борн. — Долго допытывался у тех, кто поспокойнее был. Оказалось… как только по первому городу слухи пошли про вашу чудо-косметику, так тут же кто-то другие слухи распускать начал. Злобные.

— Это какие? — напряженно спрашивает Тиарен — Расскажи подробней.

— Будто товары ваши… прокляты, — понижает голос Борн, оглядываясь по сторонам. — Будто пудра эта безопасная со временем лицо струпьями покрывает, а от мазей морщины новые появляются, да такие глубокие, что старухи столетние краше кажутся!

— Что⁈ — выдыхаю я. У меня темнеет в глазах от возмущения.

Проклятье⁈ Струпья⁈ Болезни⁈

Это… это какой-то бред сивой кобылы! И такой наглый, такой отвратительный!

Чувствую, как кровь приливает к лицу, кулаки сжимаются сами собой. Это же клевета чистой воды! Грязная, подлая ложь!

— Вот оно, — тихо произносит Тиарен рядом. На его лице нет удивления, только мрачная уверенность. — Именно этого я и опасался. Местные лекари и маги-целители. Почувствовали угрозу своему заработку и решили действовать… самыми грязными методами. Конкуренция, леди Айлин. В худшем ее проявлении.

— Но как же так⁈ — я почти кричу, не в силах сдержать возмущение. Меня трясет от несправедливости. — Это же подло! Гнусно! У меня и в мыслях не было лишать их куска хлеба! Я просто хотела дать шанс тем, кто не может позволить себе дорогую магию! Чтобы обычные женщины тоже могли быть красивыми, чтобы простые люди могли лечить свои болячки доступными средствами! А они… они вот так⁈

Хочется топать ногами и ругаться последними словами. Какая же мерзость!

— И что теперь делать? — выдыхаю я, вновь взяв над собой контроль и поднимаю на Тиарена вопросительный взгляд.

Он пожимает плечами, лицо непроницаемо.

— Варианты есть всегда, — спокойно говорит он. — Можно попытаться продавать только в тех местах, где нет сильных гильдий целителей. В таких же небольших поселениях как наш Нортвуд. Можно заручиться поддержкой какого-нибудь влиятельного лорда или леди, чтобы они публично одобрили нашу косметику. А можно… ответить им той же монетой. Собрать компромат на этих целителей и ударить по их репутации.

Я слушаю его, и голова идет кругом. Каждый вариант кажется сложным, рискованным. Но что-то делать надо. Нельзя же просто так сдаться!

Ладно, с этим мы разберемся отдельно.

— Значит… ты привез всю эту косметику обратно? — спрашиваю я Борна, пытаясь собраться с мыслями.

Торговец снова мнется, отводит взгляд.

О, нет. Только не говорите, что есть еще что-то.

— Э-э-э… леди Айлин… тут такое дело… — начинает он запинаясь. — Пришла пора рассказать и вторую новость.

Внутри все холодеет. Предчувствие чего-то очень плохого сжимает грудь ледяными тисками. Ну что еще могло случиться⁈

— Говори уже, Борн! — почти стону я.

— В общем, — он откашливается, — Как я сказал, в каждом городе была паника, возвраты… но где-то больше, где-то меньше. Кое-как нам все же удалось продать примерно половину косметики. Не так хорошо, как хотелось бы, но все же… А вот когда мы уже обратно ехали, в лесах, у Черного перевала… там место глухое, дорога узкая… на нас… напали.

— Что⁈ — вырывается у меня испуганно. Перед глазами тут же всплывают страшные картины: крики, кровь, разграбленные повозки… — Кто-нибудь пострадал? Борн, твои люди целы? Что они забрали? Деньги?

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от страха за людей и за нашу совсем уж небольшую выручку.

— Да в том-то и странность, леди! — качает головой Борн, и на его лице появляется недоумение. — Никто не пострадал! Нас окружили люди в масках, вооруженные до зубов. Мы уж думали — все, конец. А они… они даже денег не взяли! Ни медяка!

— Не взяли денег? — я удивленно моргаю. Страх немного отступает, сменяясь полным недоумением. — А что же тогда?..

— Они забрали всю оставшуюся косметику, — разводит руками Борн. — Подчистую. Все горшки с мазями, все шкатулки с пудрой. Пригрозили оружием, велели отдать все без звука. Мы и отдали… а они просто исчезли в лесу.

Я стою в полном ступоре. Разбойники, которые грабят не деньги, а… крем для лица и пудру? Это что за робин гуды от индустрии красоты⁈

— Зачем? — не могу сдержать я изумленного смешка сквозь остатки страха. — Зачем разбойникам столько косметики? Самим мазаться? Решили устроить бьюти-день в своем лесном логове? Может, они еще и маски из глины делать будут?

Но Тиарен рядом не улыбается. Его лицо становится еще более серьезным, почти зловещим.

— Боюсь, леди Айлин, — тихо произносит он, и от его тона у меня по коже бегут мурашки, — Дело тут совсем не в желании разбойников улучшить цвет лица.

— А в чем же? — спрашиваю я и по угрюмому лицу Тиарена понимаю, что ответ мне ой как не понравится….

— В том, что их наняли, — роняет Тиарен.

— В смысле наняли? — переспрашиваю я, чувствуя, как возмущение снова закипает во мне с новой силой.

— Ну вот так, как вы, вон, Борна наняли, так же и их наняли, — кивает Тиарен. — Я на сто процентов уверен, что украли они нашу косметику не для себя. Вариантов два, и оба плохие. Либо их наняли, чтобы уничтожить все до последнего горшка, чтобы наши товары больше никому не достались. Либо… — он делает паузу, глядя мне прямо в глаза, — … чтобы украсть наши рецепты. Изучить состав. А может быть, даже подделать, добавив в мази настоящий яд или какую-нибудь гадость, чтобы потом «доказать» правоту тех слухов о проклятии. Чтобы окончательно уничтожить нашу репутацию.

Я смотрю на Тиарена, и слова застревают в горле. Холодный ужас смешивается с обжигающей яростью.

Это уже не просто грязная конкуренция. Это… это война. И ставки в ней, похоже, гораздо выше, чем я думала.

— Борн, спасибо тебе и твоим людям, — наконец выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы сделали все, что могли, и даже больше. Отдыхайте, вы это заслужили. Распорядись, чтобы ваших людей накормили и обогрели как следует.

Борн с облегчением кивает — по его лицу видно, что ему неудобно здесь оставаться после всех новостей, которые он привез — и, поклонившись, уходит вместе со своими измученными спутниками.

А мы с Тиареном остаемся стоять посреди заснеженной площади, глядя друг на друга. Морозный воздух обжигает легкие, но я его почти не чувствую. Внутри все клокочет от возмущения.

— Война? — спрашиваю я глухо, глядя на Тиарена. — Они объявили нам войну… из-за баночек с кремом и пудры? Серьезно⁈ Они что, совсем с катушек слетели?

— Похоже на то, — спокойно отвечает Тиарен, хотя в его глазах я вижу стальной блеск. — Для них это не просто баночки. Это угроза их монополии, их доходам, их влиянию. Они будут защищать свою кормушку любыми способами. Я, конечно, предполагал, что с этим могут возникнуть сложности, но такого не мог даже предположить. Так что, боюсь, слухи, и наемные разбойники — это только начало.

— Начало? — я вскидываю руки. — Да они уже украли половину товара и облили грязью остальное! Какое же тогда может быть продолжение? Они что, пришлют наемных убийц?

— Ну, исключать этого нельзя, — так же невозмутимо роняет Тиарен, — Но мне этот вариант кажется маловероятным. Одно дело — манипулировать слухами и обворовывать торговцев и совсем другое — покушаться на твою жизнь. Как бы к Айлин не относились, она остается супругой Рейнара.

— Тебе напомнить, что кто-то все же пошел на это, из-за чего мы теперь здесь? — криво ухмыляюсь я.

— И все-таки, это разные вещи, — качает головой Тиарен, — В той ситуации, в которой оказалась ты, явно замешан кто-то на несколько порядков выше, чем главы лекарских гильдий. Но даже так крови они нам могут попортить изрядно.

Я выдыхаю. В груди у меня крепнет уверенность в том, что я поступаю правильно. Мало того, что наши крема и мази действительно могут помочь спасти Нортвуд, так еще и станут поддержкой для простых жителей.

В конце концов, я не отбираю у целителей их основную работу — я собственными глазами видела как тот же Тиарен с помощью своей магии лечил тяжелые болезни и раны — и считаю, что это круто! В моем мире понадобилась бы пара недель и целая горка дорогих лекарств, чтобы поставить на ноги тех больных, которых за полчаса отхваживал Тиарен.

Однако, что делать, если у тебя на это ну совсем нет денег или раны не такие уж серьезные? Разве не разумней воспользоваться нашей живительной мазью, а магам оставить по-настоящему тяжелых больных?

Но, видимо местные целители решили поиграть в вершителей судеб. А раз так, то пусть потом не возмущаются. Потому что я не позволю каким-то зажравшимся монополистам меня запугать! Не для того попала в этот мир и не для того решила спасать Нортвуд, чтобы сдаться из-за кучки жадных интриганов!

— В любом случае, я этого так просто не оставлю! — бью кулаком по раскрытой ладони я, начиная мерить шагами заснеженную площадь.

— Ты что-то придумала? — Тиарен вскидывает бровь.

— Да! Кажется… — я останавливаюсь и смотрю на Тиарена горящими глазами. Идея начинает обретать форму, подпитываемая адреналином и возмущением. — Мы воспользуемся их же собственными слухами! Мы подтвердим, что косметика действительно проклята и опасна!

— Чего⁈ — у Тиарена натурально глаза на лоб вылезают, — И как это нам поможет?