Глава 60

Рейнар

Впереди, сквозь рваные облака, проступают темные очертания Нортвудского леса.

Я снижаюсь, пронзая ночную тьму, как раскаленная комета, оставляя за собой серебристый след в небе.

Моих «Серебряных Когтей» нигде не видно.

Выдержали ли они мой безумный, отчаянный темп? Не знаю.

И, по правде говоря, сейчас мне на это плевать. Пусть я буду один. Пусть столкнусь с целой армией этих поганых волков, но этого будет достаточно.

Ради Алины — я готов в одиночку сразиться с легионами ада и сжечь их дотла.

Я приземляюсь на лесной поляне, от удара моих могучих лап земля содрогается, а вековые деревья испуганно стонут, роняя на мою чешую капли ночной росы.

Но… здесь никого нет.

Пусто.

Лишь странный запах гари, доносящийся со стороны деревни.

Где же Алина?

Я не вижу ее, но я чувствую. Эта изумрудная нить, что незримо связывает нас натянута как струна, она вибрирует от ее смертельного ужаса, и ведет… прямо вниз.

Под землю.

Что за дьявольщина? Как она могла оказаться под землей? Что там находится?

Я ничего не понимаю, но безгранично доверяю этому чувству, которое сейчас ревет во мне, требуя действовать немедленно.

Чтобы там ни было скрыто, но времени на поиски тайного входа нет.

Каждая секунда на счету.

Я вдыхаю полной грудью, концентрируя свою разрушительную магию, смешивая ее со своим внутренним, первобытным огнем.

Яркое пламя, усиленное моей безграничной яростью, с оглушительным ревом вырывается из пасти и врезается в землю прямо в той точке, куда ведет наша незримая связь.

Взрыв!

В воздух взлетают вековые камни, переплетенные корни деревьев — в воздух поднимается пыль и на месте взрыва остается огромная, рваная, дымящаяся дыра, ведущая в какие-то мрачные, древние катакомбы, от которых несет холодом и смертью.

И в тот же миг моя связь с Алиной становится почти осязаемой.

Я чувствую ее ужас так остро, будто это мой собственный. Чувствую холодное, зазубренное лезвие, которое упирается в ее горло. Чувствую ее отчаянную, последнюю мысль, ее безмолвный крик о помощи.

Нет! Не смей!

Не раздумывая ни секунды, я складываю крылья и бросаюсь в этот пролом, в эту тьму, не щадя себя, не думая о последствиях.

Я вижу Алину!

Она прижата к холодной каменной стене, грязными лапами этого ублюдка Нортона!

И да, как в этих самых обрывках чувств и эмоций, он и правда держит у ее шеи нож, который подозрительно похож на жертвенный!

«НАКОНЕЦ-ТО Я НАШЕЛ ТЕБЯ, ЖАЛКИЙ ВОЛЧАРА!» — рев вырывается из моей глотки, и я, не успев даже полностью принять свой человеческий облик, все еще окутанный остатками драконьего пламени, врезаюсь в него всей своей массой.

Удар застает оборотня врасплох.

Он явно не ожидал такого стремительного и яростного нападения.

Мы сходимся в беспощадной схватке, катимся по скользкому каменному полу, и я краем глаза успеваю заметить Алину — она жива!

Слава всем богам, она действительно жива!

Этот мерзавец не успел причинить ей серьезного вреда. Лишь оставил неглубокую царапину на ее нежной шее, из которой сочится тонкая струйка крови.

Волна невыразимого облегчения на мгновение захлестывает меня, но тут же сменяется новой, еще более свирепой волной ярости к Нортону.

И тут я вижу, как к Алине подскакивает еще один оборотень. Совсем молодой щенок. Он хватает ее за руку, пытается утащить наверх, к пролому в потолке.

Мой первый инстинкт — испепелить его одним ударом.

Но что-то меня останавливает. Странное, смутное чувство узнавания. Я будто видел этого парня раньше, но не могу вспомнить, где и когда. Может, из-за этого мимолетного чувства, может, из-за того, что в движениях Алины, которая приняла от него помощь, не было того ужаса, который она испытывала рядом с Нортоном… я решаю выкинуть его из головы.

Пусть бежит, пусть поможет Алине — все равно, кто бы он ни был, — далеко скрыться не получится. Скоро здесь будет Корвус и мои «Когти».

Сейчас важнее разобраться с самой главной, первостепенной угрозой.

С Нортоном.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот самопровозглашенный вожак, этот недоделанный альфа, заплатил за все.

И цена, которую он заплатит, будет страшной!

В этих катакомбах слишком мало места, к тому же в форме дракона мне недостает маневренности. Поэтому, я снова принимаю форму человека и обнажаю меч.

Оружие поет в моей руке, сталкиваясь с обсидиановым кинжалом Нортона. Каждый удар — это высеченная из стали и ярости искра, каждый выпад — смертоносный танец.

Моя главная цель сейчас сдерживать и отвлекать его, пока Алина не окажется в безопасности. И как только она выберется на поверхность, вот тогда он у меня получит по-полной.

Однако, не могу не признать, что Нортон силен. И отчаян. Он понимает, что его главная добыча, его ключ к ритуалу, ускользает. Его желтые глаза мечутся, и он с яростным рыком отскакивает от меня.

— Стая! Ко мне! — ревет он, и его голос эхом разносится по подземелью. — Задержите этого драконьего выродка! Не дайте ему уйти!

Из темных туннелей с рычанием вываливаются еще несколько оборотней из его стаи. Они не такие сильные, как Нортон, но их много, и они все бросаются на меня, как обезумевшие от голода гиены, пытаясь окружить, отвлечь, вцепиться в ноги, в руки, в горло.

А Нортон… Нортон, в сопровождении еще одного своего приспешника, бросается прочь.

Но не за Алиной, — она к этому моменту уже выбралась из этих катакомб — а к черному саркофагу и тому самому жертвенному алтарю рядом с ним. Я вижу, как он вскидывает руки, и из его глотки вырывается гортанный, протяжный вой — слова на Древнем Наречии, от которых у меня по коже бегут мурашки.

Древнее, темное, кощунственное заклинание. Я не знаю его смысла, но чувствую его разрушительную мощь, его… неправильность.

— Нет! — рычу я, одним мощным ударом отбрасывая от себя двух вцепившихся в меня оборотней. Я пытаюсь прорваться, остановить его, но уже слишком поздно.

Нортон резко разворачивается и вонзает свой жертвенный нож прямо в грудь стоящего рядом с ним оборотня. Тот издает лишь короткий, булькающий вскрик и мешком оседает на алтарь.

Брызги крови — темной, почти черной в свете факелов — попадают на древний саркофаг. Руны, высеченные на его поверхности, вспыхивают зловещим, пульсирующим светом. Земля под ногами дрожит как при землетрясении. Глухой, нарастающий, вибрирующий гул заполняет пещеру, давит на уши, заставляя сердце сжиматься от дурного предчувствия.

Что наделал этот безумец⁈

А потом, раздается оглушительный треск!

Саркофаг… он буквально взрывается изнутри!

Волна темной, первобытной, необузданной энергии с ревом вырывается на свободу, сметая все на своем пути, отбрасывая меня и оставшихся оборотней Нортона к стенам пещеры, как сухие осенние листья.

Из расколотого саркофага, из клубящегося вихря теней и первобытной магии, поднимается нечто… неописуемое.

Это не дух, не призрак, а скорее… сгусток чистой, концентрированной, древней силы. Могущественной. И невероятно злобной.

Нортон стоит в центре этого вихря, раскинув руки, и смеется. Смеется безумным, торжествующим смехом, впитывая в себя эту темную энергию и всю первобытную мощь. Его тело начинает меняться, искажаться, расти. Мышцы бугрятся под рвущейся одеждой, клыки удлиняются, глаза наливаются багровым огнем.

Он откидывает голову назад и издает оглушительный, сотрясающий своды пещеры вой — вой, в котором уже нет ничего человеческого. Только первобытная ярость, жажда крови и безграничная сила.

Его трансформация завершается.

Передо мной — не просто оборотень. Передо мной — чудовище.

Огромный, как небольшой дом, волк с шерстью цвета полночной бури, с когтями, как обсидиановые серпы, и глазами, горящими адским пламенем. Он превосходит размерами даже мою драконью форму.

Значит, вот чего ты так жаждал, мерзавец. Силы Первородных.

Похоже, выбора нет. Я отбрасываю ставший бесполезным меч и позволяю своей истинной сути снова вырваться наружу. Пусть мои движения будут скованы в этом узком каменном саркофаге, но и этот проклятый оборотень не сможет выложиться на полную.

Чешуя цвета грозовой тучи покрывает мое тело, крылья с оглушительным хлопком распахиваются во всю ширь, заполняя собой пространство. Драконий рев вырывается из моей глотки, смешиваясь с воем оборотня.

Мы снова сходимся в смертельной схватке, и древняя гробница содрогается от нашей битвы, грозя обрушиться в любой момент.

Нортон невероятно, чудовищно силен. Он даже уже и не оборотень толком — передо мной, дикая, необузданная ярость и мощь его Первородных предков, тысячелетиями дремавшая в этой гробнице и теперь нашедшая себе нового, безумного носителя.

Его когти с чудовищной силой рвут мою чешую, оставляя глубокие, кровоточащие раны, от которых темнеет в глазах. Его огромные клыки лязгают в каких-то сантиметрах от моего горла, пытаясь перекусить его.

Я отвечаю Нортону огнем, ударами когтистых лап, яростными выпадами, но он встречает каждую мою атаку с не меньшей, а то и большей свирепостью.

Я вижу перед своим внутренним взором лицо Алины — ее глаза, полные страха, но в то же время — несгибаемой решимости. До сих пор чувствую ее отчаянное желание защитить Нортвуд, ее теплоту, которая так неожиданно коснулась моего сердца. И понимаю, что не могу позволить себе проиграть. Только не такому чудовищу!

Эта мысль придает мне сил, но их все равно не хватает.

Моя магия… она на исходе после стремительного перелета, трансформации, затянувшейся битвы…

Силы Первородных, которые влились в Нортона, кажутся неиссякаемыми. Он теснит меня, прижимает к стене, его огромные клыки уже почти касаются моей шеи…

Я чувствую, как слабею. Как уходит моя сила.

Нет! Ни за что!

Если я и уйду из жизни, то только вместе с этим монстром!