Глава 61

Алина

— Что это было⁈ Что там, внизу, происходит⁈ — выкрикиваю я, в ужасе глядя на дымящийся пролом в земле.

Я бросаюсь к самому краю рваной дыры, которую оставил после себя Рейнар, не обращая внимания на предостерегающие крики Корвуса.

Мне нужно видеть! Мне нужно знать, что с ним все в порядке!

Зрелище, которое открывается моим глазам, заставляет кровь застыть в жилах.

Внизу, в полуразрушенном, заваленном камнями зале, окруженном зловещим багровым сиянием, исходившим от расколотого саркофага, все еще кипит битва.

Но теперь… теперь все изменилось.

Нортон, поглотивший древнюю силу, стал чудовищем. Огромный, как сам Рейнар в его драконьей ипостаси, черный волк, окутанный вихрем темной энергии, без устали теснит Рейнара, загоняя его в тупик.

— Когти! Вперед! Помогите герцогу! — раздается над моей головой яростный приказ Корвуса.

И я вижу, как все воины, которые находились неподалеку, эти драконы, не раздумывая ни секунды, один за другим прыгают вниз, в этот ад, чтобы прийти на помощь своему повелителю.

Они набрасываются на Нортона со всех сторон. Их боевые кличи сливаются в один яростный рев, а когти и мечи, напитавшиеся и пульсирующие магией, оставляют на его темной шкуре огненные росчерки.

Вот только, Нортону… будто бы все по барабану!

Он с презрительной легкостью стряхивает с себя драконов, как надоедливых мух. Одного отбрасывает ударом хвоста, другого хватает челюстями и с противным хрустом швыряет об стену, третьего просто сбивает с ног мощным ударом лапы. Он словно и не замечает их атак, его сила кажется безграничной, а ярость — всепоглощающей.

Я в панике смотрю на это избиение.

Они не могут его одолеть! Даже они, лучшие воины герцогства, бессильны против этого монстра!

Я вижу, как слабеет Рейнар, как его движения становятся все медленнее, как на его теле появляются все новые и новые раны.\

А Нортону, между тем, хоть бы хны! Он только смеется — жутким, утробным, булькающим смехом, от которого у меня волосы встают дыбом.

Могу ли я что-то сделать⁈ Хоть что-нибудь⁈

В конце концов, у меня же только что проснулась магия!

Я снова пытаюсь воспользоваться ей, как тогда, когда защитилась от удара Нортона, однако на этот раз моя магия почему-то молчит. Будто испугавшись окружающего ужаса.

Но я не не могу просто стоять здесь и смотреть, как он умирает! Как они все умирают!

Ведь если Рейнар падет… Нортон придет за мной. А потом за Тиареном. За Льюисом. За всеми. Он уничтожит все, что мне стало так дорого.

И в этот момент, когда отчаяние уже готово меня поглотить, я вдруг что-то чувствую.

Странное, чужое, но такое сильное ощущение, поднимающееся из самой глубины моего нового тела.

Это совершенно точно не мои эмоции. Они холоднее, острее, более ядовитые. А еще, полны ненависти. Чистой, выдержанной годами унижений и страха.

Это Айлин!

Вернее, ее эхо, ее остаточный рефлекс, запечатанный в этих мышцах, в этой крови.

Ее тело до сих пор помнит, как его ломали, подчиняли, как его превращали в вещь. И оно жаждет отмщения.

Это странное, пугающее чувство, тем не менее, не поглощает меня, а наоборот, приносит с собой какую-то ледяную ясность.

Вместе с этой волной ненависти в моем сознании вспыхивает знание. То, чего я не могла прочесть ни в одной книге.

Резонанс. Те, чьи души и магия связаны… они могут делиться силой. Они могут усиливать мощь друг друга.

Это и была истинная суть того, что здесь называют «истинной парой» — не просто способность родить наследника, а возможность стать одним целым в момент опасности, стать сильнее, чем поодиночке.

Айлин знала это. И это знание тоже принадлежит мне.

Связь!

Та невидимая нить, которая протянулась между мной и Рейнаром, когда во мне проснулась магия! Она не была случайностью! Она была настоящей!

Я закрываю глаза, отключаясь от ужасающей картины битвы, от криков и грохота. Я сосредотачиваюсь, погружаюсь в себя, ищу что-нибудь, что нас бы связывало и вдруг нахожу теплую, изумрудную нить.

Она здесь, внутри меня, она пульсирует в такт моему сердцу и тянется от меня туда, вниз, в самое пекло, к нему.

И я чувствую Рейнара. Не просто вижу, а именно чувствую. Каждой клеточкой. Чувствую острую, режущую боль от глубоких царапин на его плече. Чувствую обжигающую усталость в его мышцах. Чувствую его холодную, драконью ярость, всю направленную на одного врага — на Нортона.

И под всем этим, под слоями боли и гнева… я чувствую его отчаянную, несгибаемую волю защитить. Защитить свои земли. Своих людей. И… меня.

Даже сейчас, на краю гибели, он думает обо мне. Это простое, но такое пронзительное осознание наполняет мое сердце такой нежностью, такой решимостью, что у меня перехватывает дыхание.

Мы связаны. Хоть я и не понимаю как это возможно — ведь Айлин была истинной Нортона.

Впрочем, сейчас это не важно! В этой магической санта-барбаре нужно разбираться потом… если это самое «потом» вообще настанет.

Сейчас достаточно и того, что наша с Рейнаром связь это — факт. И если это так… значит, я могу ему помочь!

Я снова отключаюсь от ужасающей картины битвы.

Сосредотачиваюсь на этой тонкой, но такой прочной нити, что связывает нас. Я тянусь по ней своими мыслями, своей волей, всем своим существом.

— Рейнар… — шепчу я, и мои губы едва шевелятся. — Возьми… Возьми мою силу…

Пожалуйста, возьми все, что у меня есть! Только живи! Пожалуйста, живи!

Я не знаю, как это делается. У меня нет ни инструкций, ни помощников, которые могли бы рассказать про это подробней. Я действую чисто по наитию, по инстинкту, который мне оставило в наследство это тело.

Представляю ту зеленую, живую энергию, что вспыхнула во мне мгновения назад, и мысленно толкаю ее вперед, по этой светящейся нити, к Рейнару.

Это как пытаться перелить воду из одного сосуда в другой, находящийся за сотни миль, одной лишь силой мысли. Но я пытаюсь. Отчаянно, изо всех сил.

И в тот момент, когда я это делаю, я чувствую странное, почти мистическое ощущение. Словно последние барьеры между моей душой, душой Алины, и этим телом, телом Айлин, окончательно рушатся. Словно они сливаются воедино, становятся одним целым.

Я больше не просто гость, не просто попаданка в чужой оболочке.

Я — это я. Здесь и сейчас. В этом теле. С этой силой.

И я сделаю все, чтобы защитить то, что мне дорого!

Мир вокруг меня исчезает. Грохот битвы, крики, запах гари — все это тонет, растворяется.

Я оказываюсь… в другом месте.

В огромном, залитом призрачным лунным светом зале с хрустальным полом, по которому рассыпаны мириады звезд. И передо мной — он. Рейнар.

Не дракон, а человек. В своем строгом, темном камзоле.

Он протягивает мне руку, и на его губах — та самая, едва уловимая, сводящая с ума улыбка.

Я, не раздумывая, вкладываю свою ладонь в его. И мы начинаем танцевать.

Это какой-то невероятный, чарующий танец.

Музыки нет, но я слышу ее в стуке наших сердец, в пульсации магии, что течет между нами. Я не знаю движений, но мое тело безошибочно повторяет их.

Я подстраиваюсь под ритм Рейнара, под каждый его шаг, каждый поворот, мы движемся как единое целое, словно танцевали так всю жизнь. И с каждым движением, с каждым прикосновением наших рук, с каждым взглядом, брошенным друг на друга, магия, дремавшая во мне, просыпается и бешеным, неукротимым потоком начинает течь от меня к нему.

Яркая, изумрудная, полная жизни, она вливается в него, смешиваясь с его собственной, мощной, синей, как грозовое небо, драконьей силой.

Я не пытаюсь ее сдержать. Наоборот. Я отдаю ему все, что у меня есть. Я не боюсь снова остаться без магии, снова стать слабой. Сейчас это не имеет значения. Важен только он. Его жизнь. И жизни тех, кого мы хотим защитить.

Рейнар останавливается, притягивает меня к себе. Его глаза, в которых теперь плещутся и синие, и зеленые искры, смотрят на меня с такой нежностью, с такой благодарностью, что у меня перехватывает дыхание.

Он медленно наклоняется и накрывает мои губы своими.

Этот поцелуй — полная противоположность тому, что было с Нортоном. Он нежный, но в то же время — требовательный, глубокий, пьянящий. В нем — благодарность, принятие, облегчение. И еще что-то… что-то гораздо большее.

Я отвечаю ему со всей страстью, со всей нежностью, на которую только способна, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, все свои надежды, всю себя.

Мир взрывается фейерверком из синих и зеленых искр, и я тону в этом ощущении, забывая обо всем на свете…

Я резко открываю глаза, судорожно хватая ртом воздух.

Видение исчезло.

Я все еще стою на краю пролома, а внизу… внизу все изменилось.

Рейнар… он больше не отступает. Он стоит посреди разрушенного зала, и его окутывает невероятное, мощное, переливающееся сине-зеленое сияние. Он вскидывает голову и издает такой яростный, такой могучий рев, что у меня закладывает уши, а земля снова содрогается.

Рейнар движется с такой скоростью, что я едва могу уследить за ним. Это уже не человек, не дракон. Это — сгусток чистой силы и ярости. Он одним рывком настигает гигантского волка, хватает его за загривок и, с легкостью оторвав от земли, поднимает в воздух, словно тот не тяжелее щенка. Нортон рычит, извивается, пытается вырваться, но все бесполезно.

Зависнув в воздухе, Рейнар с невероятной силой швыряет Нортона вниз, в тот самый пролом, где раньше был саркофаг. Раздается оглушительный треск, и все подземелье начинает ходить ходуном, как при самом сильном землетрясении.

Стены трещат, с потолка сыплются огромные камни, древние своды не выдерживают и начинают рушиться, погребая под собой все — остатки гробницы, тела оборотней и… самого Нортона.

Стены трещат, с потолка сыплются огромные камни, древние своды не выдерживают и начинают рушиться, погребая под собой все — остатки гробницы, тела оборотней и… самого Нортона.

— Рейнар! — кричу я в ужасе, видя, как он зависает в драконьем обличье прямо над этим каменным адом, который вот-вот схлопнется.

Но он, кажется, меня не слышит. Или не хочет слышать. Его ярость еще не утолена, его месть не завершена. Он парит над проломом, могучий, устрашающий силуэт на фоне багровой луны.

Он раскрывает пасть, и из его глотки вырывается не просто пламя, а ревущий, всепожирающий поток сине-зеленого огня — того самого, что я видела в нашем общем видении.

Этот огонь обрушивается вниз, в разлом, превращая древнюю гробницу в пылающую жаровню. Жар от этого пламени такой сильный, что я вынуждена отшатнуться, прикрывая лицо рукой. Воздух наполняется запахом раскаленного камня, гари и… чего-то еще, отвратительного как паленая шерсть.

Я думала, что после такого уже никто и ничто не сможет выжить. Но я ошиблась.

Там, в самом сердце этого огненного пекла, я вижу движение. Темная, искореженная, почти неузнаваемая фигура пытается выбраться из-под завалов, из самого центра пламени.

Нортон. Он еще жив!

Его движения медленные, рваные, отчаянные, будто силы почти покинули его, но он все еще не сдался.

«Неужели он неуязвим⁈» — проносится у меня в голове паническая мысль. — «Да сколько же в нем жизней?»

Рейнар, парящий в небе, похоже, видит то же, что и я. Он издает яростный, полный разочарования рев.

Он не позволит этому монстру уйти. Ни за что.

В воздухе над ним формируется сгусток чистой, пульсирующей энергии, сияющий так ярко, что на него больно смотреть. Он растет, концентрируется, вбирая в себя всю мощь и ярость дракона.

А потом, как копье, брошенное рукой бога, этот сгусток срывается вниз и бьет точно в то место, где в недрах пламени копошится Нортон.

Раздается оглушительный, сокрушающий, невыносимый грохот!

Земля под моими ногами вздымается, как палуба корабля в девятибалльный шторм.

Меня с силой швыряет на землю. Я больно ударяюсь плечом и головой, но даже не чувствую боли — только оглушающий звон в ушах и всепоглощающий ужас.

Рваная дыра в земле, ведущая в подземелье, на моих глазах начинает складываться, как карточный домик. Древние стены, не выдержав такого чудовищного удара, обрушиваются внутрь, увлекая за собой тонны земли, камней и деревьев. Все тонет в огромном облаке пыли и дыма, погребая под собой навеки и Гробницу Первородных, и ее проклятую тайну, и… самого Нортона.

Воцаряется тишина.

Гулкая, звенящая, почти невыносимая после этого адского грохота. Я медленно, с трудом приподнимаюсь на локтях, кашляя от пыли, и смотрю на то место, где только что был вход в подземелье.

Теперь там — лишь свежий, огромный шрам на теле земли. Свежая могила.

Неужели… все? Конец?

Мы… мы победили?

Нортон… он погиб? По-настоящему?

Я не могу поверить. После всего, что было, после всего этого кошмара… это кажется слишком простым, слишком внезапным.

Волна осторожного облегчения, смешанного с какой-то дикой, истерической усталостью, накрывает меня с головой.

Я ищу глазами в небе Рейнара. И нахожу.

Он все еще там, высоко, его величественный драконий силуэт медленно кружит на фоне проясняющегося неба.

Из моей груди вырывается какой-то странный звук — не то смех, не то всхлип. Я поднимаю дрожащую, перепачканную в грязи руку, чтобы помахать ему, чтобы показать, что я жива, что я здесь, что мы… мы сделали это!

Но в тот самый момент, когда я это делаю, когда радость и облегчение готовы выплеснуться из меня слезами, на меня наваливается внезапная, непреодолимая слабость.

Мир перед глазами резко смазывается, будто меня опоили. Величественный силуэт дракона в небе двоится, троится, а потом растворяется в наступающей темноте. Мое тело вдруг становится невероятно тяжелым, непослушным.

Ноги подкашиваются.

Я слышу, как кто-то — Корвус? Таинственный исследователь? — отчаянно выкрикивает мое имя, но звук доносится будто издалека, словно из-под толщи воды.

«Что… что происходит?..» — мелькает последняя, слабая мысль в моем угасающем сознании.

И темнота окончательно поглощает меня. Я падаю на мягкую, пахнущую весной землю, даже не почувствовав удара.