Глава 24. Отступление четвертое

Лиртен. Столица Империи Валлис

˜٭❖٭˜

Колёса кареты стучали по мостовой, заставляя оглядываться редких прохожих. Их внимание привлекал не сам транспорт, а его вид: благородное дерево тёплого коричневого оттенка блестело почти так же ярко как золочёный герб герцогства Шаттери на двери, пока четвёрка вороных тянула экипаж лорда крови по окраине города. Очень редкая картина для жителей практически трущоб.

Вилейт не любил привлекать внимание, однако прогулка сюда верхом могла стоить ему коня. Брать же с собой слишком большое сопровождение герцог не хотел из-за обстоятельств, по которым он здесь оказался.

Прибыть к нужному человеку инкогнито герцог также не мог — к сожалению, в его кругах, чем активнее ты пытаешься что-то спрятать, тем сильнее вызываешь чужой интерес и недоверие. А с учётом излишней паранойи его кузена Вилейту зачастую приходилось действовать показательно открыто.

Вот и сейчас покачиваясь в карете, он уже знал, как отделается от любопытного секретаря, представленного к нему Альбертом — уволить эту крысу Вилейт не мог, потому что знал: его кузен тогда приставит к нему не одного, а троих соглядатаев.

Последнее время паранойя императора набирала обороты. Альберт так опасался, что знать решит устроить переворот, воспользовавшись именно Вилейтом, что уже начал подыскивать себе императрицу среди дочерей сильных домов. А так же он не спускал глаз с единственного близкого родственника. Герцогу временами казалось, что даже в спальне его преследует взгляд брата. И возможно он был недалек от истины.

Две недели назад Вилейт получил анонимное письмо, где сообщалось, что его Изабелла не брезгует золотом императора. Может это была всего лишь попытка насолить именно его фаворитке, но это заставило герцога замечать всё больше фальши в своей любовнице. Бросить её сразу он не мог. Если Изабелла, правда, очередная пешка Альберта, то как только Вилейт от неё избавится, ему подсунут другую. Так он, по крайней мере, знает от кого стоит ждать подвох.

Всё дошло до того, что Вилейту в какой-то момент показалось: из всех людей меньше всего предательства можно ждать от… Этерии. Весь год она тихо сидела в поместье, ни разу не попыталась связаться с Альбертом, и вообще казалось, думать о нём забыла. Задумавшись о своей ненавистной жене, Вилейт вдруг понял, что в нём больше нет той ярости, что вспыхивала при виде серых глаз и тёмно-алых волос. Первые пару месяцев эти отличительные черты, встреченные у других людей, просто выводили его из себя. Теперь же он смог почти спокойно вспомнить об Этерии и лишь, поэтому решил её навестить…

Чтобы узнать, что его помощник из Радека нагло его обворовывал! А ведь Вилейт сам был в этом виноват — он так показательно ненавидел свою жену, так старательно делал вид, что её не существует, что ушлый работник быстро смекнул: можно слать любые отчёты, хозяин всё равно их достоверность проверять не будет.

Спонтанное решение наведаться к Этерии заставило Вилейта почувствовать себя дураком. Поддавшись эмоциям, он повёл себя очень недальновидно.

А когда Вилейт увидел изрядно похудевшую Этерию, с выцветшими волосами и темными кругами под глазами, то вообще почувствовал себя… жалким. Смерть друга наложила на него отпечаток, но как он мог срываться на женщине оказавшейся полностью в его власти? Ведь эта дурочка жестоко поплатилась и без его вмешательства — хуже разбитого сердца, может быть только предательство любимого человека.

После разговора с женой герцог ещё больше утвердился в том, как был не прав и уже собирался просто повысить Этерии содержание и оставить её в покое. Однако последние событие заставило его во многом усомниться и пересмотреть свои планы. Даже сейчас глядя в окно кареты он видел не убогий вид за ним, а серые глаза всего на миг вспыхивающие зелёным огнём.

Показалось? Вот уж точно нет. Вилейт был уверен, что радужка Этерии изменилась, перед тем как она потеряла сознание — это не давало ему покоя. А ещё…

Обморок из-за испуга? Испугалась? Этерия? Бред, да и только! Он помнил, как на одном из приёмов тогда ещё дерзкой фаворитке Альберта одна из соперниц подожгла платье, а она вместо криков со злым выражением на лице просто отрезала столовым ножом пылающий участок ткани. Такая девушка точно не испугается какого-то очищения.

Но больше всего настораживали именно глаза — это точно не была игра света, они изменились,… как и сама Этерия. Его жена буквально сама на себя не похожа. Да, остались какие-то повадки, но если смотреть на девушку в целом она словно совсем другой человек. И именно эти выводы привели Вилейта на окраину города.

Герцог опустил взгляд на книгу, зажатую в руке, как раз в тот момент, когда карета немного накренилась, сворачивая к нужному адресу, и плавно остановилась у участка с покосившимся забором. Дверца открылась, и Вилейт выбрался наружу, чтобы оглядеть ветхое двухэтажное здание.

Когда-то его можно было назвать коттеджем, но сейчас это скорее развалина, доживающая свой век. Узкая тропинка, ведущая к дому, так же представляла собой почти полностью втоптанные в землю плоские камни, в зазорах между которыми желтела трава.

Преодолев короткий путь, Вилейт постучал в немного покосившуюся дверь и стал дожидаться ответа. Пока в глубине дома раздавались шаркающие шаги, герцог надеялся, что ехал сюда не зря. Всё же вопрос очень специфический.

Как ни странно на пороге его встретил дворецкий, такой же древний и обшарпанный, как и коттедж. Увидев подслеповатым взором герцогский герб на шейном платке Вилейта, дворецкий поспешил пригласить гостя внутрь скромного жилища.

Гостиная встретила герцога запахом дыма — давно не чищеная труба тянула в дом не только тепло камина, но и запах гари, а также старцем в кресле-качалке. Хозяин дома не стал подниматься навстречу высокопоставленному гостю в силу своей немощности и, обменявшись с Вилейтом короткими приветствиями, предложил присесть.

Отказавшись от чая герцог, дождался пока дворецкий оставит их с хозяином дома одних, и сразу перешёл к делу:

— Вы являетесь автором этой книги? — спросил Вилейт, демонстрируя старцу небольшой невзрачный томик с одним лишь словом на обложке гласившим «Душа».

— Всё верно, — ответил полностью седой мужчина, плотнее кутаясь в плед.

Пытаясь подобрать слова, герцог понял, что самым простым будет сказать всё как и есть, и потому едва не на одном дыхании произнёс:

— Кажется, мне повстречался человек одержимый злым духом.

— Неужели? — проскрипел автор найденной Вилейтом книги, а затем натянуто усмехнулся: — Раз вы так считаете, тогда невнимательно читали мой труд.

— У вас здесь говорится…, — начал было Вилейт, хмурясь такому замечанию, но старец не дал ему закончить, перебив фразой:

— О душе занявшей чужое тело.

— Разве это не одержимость? — решил уточнить герцог, уже подумав, что старика могла настичь возрастная болезнь и разговор с ним окажется пустой тратой времени. Однако его собеседник принялся очень здраво рассуждать:

— Вовсе нет. Понимаете, душа занимает только пустую оболочку и чаще всего оставленную по собственной воле.

— Тогда тот человек…

— Не одержим, — снова перебил Вилейта старик, которому, кажется, просто нравилось вести себя так дерзко с самим герцогом. — Он лишь воспользовался предоставленным шансом. И теперь ваш знакомый точно не тот, кого вы знали раньше. Душа — отражение человека и не смотря на рефлексы и привычки тела, личность вашего знакомого больше не будет прежней.

— Совершенно другой человек, — задумчиво озвучил Вилейт то, что вертелось у него на языке с того самого момента, как он побывал у Этерии.

— Верно. Вам не стоит обманываться знакомой внешностью, — смекнул старик, что речь идёт о довольно близком для герцога человеке, — потому как вашего знакомого уже нет. В этом мире точно, — прозвучала странная фраза, но Вилейт не успел её обдумать потому, как автор книги о переселении душ вдруг сказал: — Если позволите, я вам посоветую кое-что.

Поддавшись любопытству, герцог кивнул, после чего старец продолжил:

— Вы ведь из рода Шаттери, а это значит ваша светлая магия настолько… чистая, что её нередко сравнивают со святой силой. Поэтому заклинаю вас не пытаться “очистить” того человека — перенос души не только древняя, но и тёмная магия, и вы точно убьёте своего знакомого.

Услышав это, Вилейт превратился в статую. Ведь он УЖЕ сделал то, о чём предупредил старик. По всему выходило, что он чуть не исполнил свою мечту и едва своими руками не убил Этерию, точнее её оболочку. А ведь едва эта мысль пронеслась в голове герцога, он испытал не радость или злорадство, а ужас от содеянного.

Заметив как побледнел Вилейт, старик неправильно понял причину и сказал:

— Мне жаль, но человека, которого вы знали уже не вернуть. Так что просто дайте той удачливой душе второй шанс. Ведь обычно их первая жизнь заканчивается очень и очень печально.

Поднявшись, герцог поблагодарил старика, а так же прежде чем покинуть его дом оставил в руках растерянного дворецкого тугой кошелёк с золотом. Может покупать молчание и было бессмысленно, но Вилейт хотел просто поблагодарить за помощь. А также за сведения, которых не было в книге.

Покинув ветхий особняк, герцог всё прокручивал в голове состоявшийся разговор, а так же вспоминал все детали связанные с Этерией. Наверное, если бы он своими ушами не слышал, как приглушённо ругалась его жена за дверью спальни, то сейчас же помчался бы проверить, жива ли она. Очередная странность — она точно отреагировала на его магию, упав в обморок, но при этом ограничилась лишь им.

А ведь ещё со свадьбы его жена вела себя “не так”. Растерянное выражение лица Этерии сразу встало перед глазами. Нет, не Этерии, — исправил себя Вилейт, — в её теле кто-то другой и этот кто-то стал его женой. А он даже не заметил подмены. Более того — выходит, наказан был совершенно непричастный человек, в то время как настоящая виновница обвела его вокруг пальца.

Значит… добровольно оставленное тело? Что ж, это очень в духе Этерии — так громко хлопнуть дверью могла додуматься только она. Вилейту не верилось, что эта взращенная Альбертом интриганка из вредности взяла и пожертвовала собственной жизнью — Этерия точно где-то очень далеко и с комфортом устраивается в новой жизни.

Не зря ходили слухи, что её семья, несмотря на довольно низкое положение, владела древней магической реликвией. Но вот какой, никто не знал. А раз во всей этой истории замешана магия, то глупо думать, что Этерия использовала её с не максимальной выгодой для себя.

Теперь же ему, Вилейту, предстоит понять — кого же он всё-таки взял в жёны?

Поместье Хильдем

˜٭❖٭˜

Сидя в крохотной комнатушке без окон Эдвин даже не думал жалеть о своём поступке.

Иначе как бы ещё ему удалось узнать насколько вообще в себе некромантка? Опоил бы он её, поговорил с ней пока она вся слишком спокойная, а потом как всегда в самый неподходящий момент тёмная бы ударила в спину, успешно скрывая своё безумие.

Потому единственным шансом проверить её выдержку оставалось прямое нападение. Эдвину, конечно, не хотелось настолько рисковать, но ради такого союзника можно поставить и жизнь на кон. Тем более ответные меры были приняты заранее. Если бы его сердце перестало биться, припрятанный в лесу вестник активировался бы и отнёс его доверенному заместителю всю собранную информацию, а тот в свою очередь оповестил бы всех и это поместье сровняли бы с землёй раньше, чем тёмная вошла бы в полную силу. Так что смерть Эдвина точно не стала бы глупой. Что впрочем, не мешало ему иметь парочку запасных планов, где он успешно выживает и сам способствует уничтожению некромантки.

Впрочем, сейчас Эдвину было грех жаловаться. Этерия Шаттери проявила небывалую выдержку и сострадание, что очень несвойственно некромантам. Девушка после показательного нападения не только выслушала его, но и не поспешила звать кого-то на помощь.

Тут Эдвин хмыкнул, понимая, что если бы с ними в комнате оказался страж, его бы обыскали куда тщательнее, прежде чем запирать в этой пыльной каморке. А вообще, стоило поблагодарить, что незваного гостя не запихнули в сырое подземелье или вообще в склеп к жутким созданиям, вышедшим из-под лёгкой руки некроманта. Так что — и на том спасибо.

Однако если бы Этерия призвала стража, то сразу бы поняла, что у Эдвина имеется защитный амулет — теневое создание попросту не смогло бы увидеть вторженца, о чём точно бы сообщило своей госпоже. Лишь благодаря этой счастливой случайности амулет до сих пор был с Эдвином, несмотря на все усилия нечеловечески сильного дворецкого. Тот лишил его даже крохотных лезвий спрятанных в голенище сапог, но при этом не обнаружил спрятанный под подъемом стопы круглый оберег от бессмертной твари. И это сейчас позволяло Эдвину чувствовать себя увереннее.

С его способностью скрыться от нежити — не проблема, но темного стража такими уловками не проведешь. Так что оберег это — его билет на волю, если Этерия всё же передумает оставлять его в живых.

Пусть за развёрнутый в спальне спектакль Эдвину было немного стыдно, но так он точно убедил некромантку в её полной власти над ним. Это как с путами на руках — сначала нужно напрячь все мышцы, чтобы потом, расслабившись можно было легко из них выбраться. Вот только сейчас Эдвина не покидало странное чувство, что вся его уверенность может разбиться о нечеловечески зелёные глаза тёмной колдуньи.

Сев поудобнее на жестком тюфяке глава гильдии убийц никак не мог выбросить из головы разговор с Этерией. Обладая хорошей памятью, он всё продолжал “пересматривать” их диалог и чем больше он сосредотачивался на герцогине, тем сложнее было не думать о ней.

Да, Этерия Шаттери обладала уникальной красотой, но Эдвина больше поразила её речь: спокойная, не лишённая иронии и при этом слишком здравая для кладбищенской ведьмы. Ему всё сильнее хотелось поговорить с ней снова, услышать мягкий голос, а ещё больше заглянуть в смеющиеся зелёные глаза. В них он видел не избалованную аристократку, а кого-то с очень большой, но при этом раненой душой.

Прикрыв глаза, Эдвин посмеялся над собой. Неужели ему не показалось, и он только что захотел исцелить раны этой девушки? Вот ведь глупость. Его руки по локоть в крови, он увяз в болоте под названием теневой мир, и там нет места жалости. Да и вообще, каким либо чувствам.

Но даже так он не мог забыть одну сцену увиденную не так давно.

Несколько дней назад ему удалось подобраться очень близко к особняку. Как раз в этот момент его хозяйка шла в компании скелетов, раздавая тем поручения. Тогда Эдвина неожиданно позабавило, что на черепушках скелетов красовались кляксы из краски, что позволяло Этерии различать идентичных слуг. Некромантка выглядело такой серьезной и собранной, будто ничто на свете не сможет её сломить. Она, даже подойдя к внутреннему кладбищу, отчитала тамошнего обывателя за его слишком заунывный вой по ночам. Не женщина, а кремень!

Однако стоило ей остаться одной, как она сняла с головы шляпу с большими полями, что скорее защищала не от солнца, а от повышенной влажности в воздухе, и очень грустно посмотрела в небо. Оно серым полотном нависло над девушкой, которая долго смотрела на него. Её красивое лицо ничего не выражало и, наверное, именно поэтому Эдвина до глубины души поразила тяжелая капля, покатившаяся по гладкой щеке.

Не было ручья слёз или как это бывает короткой вспышки жалости к себе. Лишь одна слеза, после которой Этерия снова посмотрела на свой дом спокойным взглядом, надела шляпку на успевшие стать мокрыми волосы и направилась в сторону оранжереи.

Помимо Эдвина эту картину увидел и страж — тень появилась рядом с убийцей так резко, что он тогда еле сдержался, чтобы испуганно не втянуть воздух и тем самым не выдать себя. Теневой монстр потоптался рядом, даря Эдвину несколько седых волос, посмотрел в спину удаляющейся хозяйки, а затем, раздражённо фыркнув, исчез.

Теперь же вспоминая такие человеческие порывы обитателей поместья, Эдвин не сомневался — он действительно сможет найти здесь союзников, чтобы защитить устоявшийся мир. Главное почаще себе напоминать, что Этерия в его глазах должна оставаться оружием, а не хрупкой девушкой плачущей только для себя.