Глава 34.

Благодаря карте лешего, где он указал короткий путь, до места мы добрались довольно быстро. Правда поначалу пришлось двигаться медленно, пока я не привыкла к своему импровизированному скакуну — эту роль вновь взял на себя самый крупный из зомби-волков, которому на спину с помощью дополнительных верёвок закрепили седло. Оживлённый зверь хоть и шёл плавно, но мне понадобилось время, чтобы под него подстроиться. Зато потом я укрепилась в мысли: те же кадавры будут не так маневренны среди деревьев, а когтистые лапы в лесу полезнее копыт, потому стоит задуматься о парочке групп волчьих всадников. Но этим я займусь позже.

После случая в спальне меня не покидало чувство тревоги, благодаря чему моё сопровождение постоянно дробилось на отряды, чтобы разведать обстановку вокруг. Разношерстные стаи отделялись от моей безмолвной армии и возвращались через равный промежуток времени. И уже через пару лиг манёвр повторялся. На время пока наши ряды значительно редели Бьерн, Шейт и Лаки интуитивно оказывались как можно ближе ко мне, тем самым усиливая защиту — моя самая мощная нежить передвигалась без посторонней помощи и при этом совершенно не уступала в скорости самым быстрым хищникам из восставшего войска. Так что со стороны мы точно выглядели… колоритно.

Дневной свет с трудом пробивался в эту часть леса. Лапы вековых елей уже давно сплелись в дремучий полог отчего, несмотря на день, вокруг нас стояли сумерки в чьи сети, кажется по случайности, попадались порывы ветра с редкими холодными каплями. Чуя приближение чего-то опасного всё живое поспешно уносило ноги. Потому наше передвижение сопровождалось лишь тишиной, да едва различимым шорохом перегноя под лапами и ногами нежити.

Большая часть моих слуг из-за полумрака превратилась в неясные тени: жуткие, пугающие и совершенно непредсказуемые. Увидь сейчас нашу кавалькаду случайный путник, он бы точно поседел от страха, однако на счастье редкого ходока эта часть леса отделялась от основной вереницей оврагов и шипов из валунов, отчего делалась самым худшим местом не только для путешествия, но и для охоты.

Первые признаки незваной гостьи обнаружились уже через пару часов. Арахна разбросала очень аккуратно свою паутину между внушительных стволов и если бы мы не знали, кто нас поджидает впереди, то подумали что это угодья обычных пауков. Лишь зайдя глубже можно было с уверенностью сказать: ни один паук не способен создавать такие сизые, воздушные и опасные лабиринты. Будь во главе моей армии живые существа, они бы уже оказались парализованы с помощью яда щедро нанесенного на не такие уж и хрупкие нити. Но сердца моих слуг уже давно не бились и не гоняли кровь по венам — там струилась некротическая магия, которой яды не были угрозой.

Восставшие животные легко прорубали нам путь своими телами. Я специально пустила впереди троицу медведей, чтобы они подобно тарану открывали дальнейший путь. Так что к месту встречи с арахной мы добрались без особых проблем.

Паучиха такому вторжению не обрадовалась. Она ещё дремала, собирая силы для ночной охоты и переваривая добычу предыдущей — недалеко от воронки гнезда арахны стояла телега наполненная шкурами. Кажется, какой-то торговец не очень удачно выбрал дорогу. А глядя на размер отъевшейся паучихи я с содроганием и сожалением понимала: таких бедолаг было не меньше сотни. Надеюсь, эта тварь не промышляла в крайних деревнях. Обязательно это проверю, как только разберусь с настолько большой угрозой.

— Отсечь голову? — уточнил Шейт, наблюдая за тем, как арахна угрожающе и как-то вальяжно появляется из своего логова.

— Да. И не калечьте её сильно, — поспешила уточнить. — Голову мы вернём на место, воспользовавшись её тлением, а вот сильные увечья восстановить будет сложно.

“Приклеить” одну часть тела действительно не станет проблемой — при тлении тело арахны сначала начинает, как будто бы плавиться, чем я и планирую воспользоваться. Однако если кто-то из моей нежити перестарается, паучиху придётся собирать по частям, что точно повлияет и на моторику, и на дальнейшую эксплуатацию арахны. А мне очень хочется сделать из неё идеального пограничного стража — паутина для этого подойдёт идеально.

— Я останусь с вами, — произнёс Бьерн, замирая рядом.

— Хорошо. Всё равно Шейта и Лаки будет достаточно для обезглавливания, пока остальные отвлекают арахну.

— Стоит пару троек отправить для наблюдения за территорией, — посоветовал Бьерн.

— Уже, — отвечаю, мысленно контролируя несколько пум. Эти гибкие хищники прекрасно справятся с задачей.

Наш короткий диалог пришлось сворачивать, потому что арахна, наконец, встала всеми восемью лапами на землю и зашевелила жвалами. Кажется, она мысленно уже нами ужинала, но на её беду из всего меню лишь я представляла собой свежий продукт — остальные пусть и насытят арахну, но с помощью неживой плоти паучиха не сможет расти дальше.

Бой завязался как-то резко. Один из волков уловил моё желание поскорее разобраться с проблемой, и недолго думая бросился на арахну. Её серебристое брюхо тут же вздулось, белесые лапы напряглись, после чего не успела я глазом моргнуть, как моя прыткая нежить оказалась в ловушке из паутины. Паучиха не стала ждать, пока кто-то попадётся в расставленные силки. Она просто принялась метать из брюшка белые сферы, которые в полете превращались в полотно из клейкой паутины и накрывали всех, кто не успевал уйти из-под неожиданного града специфической атаки.

Мы с Бьерном хоть и остались стоять подальше от главного места битвы, но даже так пришлось пару раз уворачиваться. Противница оказалось непростая. Вот только наша компания ей не уступала — пойманные в паутину некрозвери принимались остервенело рвать путы зубами, а затем когтями, чтобы довольно скоро оказаться на свободе. Хоть и ненадолго.

Арахна металла сферы с какой-то ужасающей скоростью и не будь здесь столько моих слуг, главным действующим лицам пришлось бы изрядно попрыгать, чтобы добраться до заветной головы. В настоящем хаосе из паутины и восставших животных упырь с умертвием двигались как нож в масле — плавно, полностью игнорируя любое сопротивление. При этом ни Шейт, ни Лаки, ни разу не попались в сети арахны. Умертвие вообще с грустными вздохами нагло подставляло под атаку то рядом оказавшегося волка, то крупного оленя с ветвистыми рогами — травоядные, к сожалению, выбраться из ловушки не могли так же просто как хищники.

В какой-то момент мне показалось, что парочка моей сверхнежити соревнуется друг с другом. По крайней мере, когда Шейт первым оказался на теле гигантской паучихи он бросил на Лаки слишком победный взгляд. Ох уж эти парни — даже после воскрешения они продолжают вести себя как дети.

Посторонних на теле арахна встретила отрицательно. Забыв о бегающих вокруг животных, она принялась плясать на месте пытаясь достать парочку наглецов или хотя бы стряхнуть их с себя.

Поняв, что угроза летающей паутины миновала, я позволила себе немного расслабиться и утонуть в сомнениях. Меня тяготели одни и те же вопросы. Правильно ли я поступаю? Может, не нужно было слишком закручивать план? И зачем я вообще иду по такому сложному и долгому пути?

Был ведь вариант куда как проще — отправить Мэйт к Альберту, чтобы двойник подменил именно его, однако…. тогда никто бы не узнал о ядовитой натуре императора. Что меня точно не устраивало.

Конечно, доппельгангер бы смог сыграть тирана-правителя, очерняя по максимуму его репутацию, но это… не то. Не такое правосудие я хочу свершить над Альбертом. Не таким вижу финал этого монстра — он должен, просто обязан пожалеть, осознать, что именно его действия привели к такому грустному концу и чтобы он обязательно ощутил на себе ненависть своих сторонников.

Я желаю не просто уничтожить этого человека, у меня в планах разрушить его имя, чтобы об Альберте ещё долгое время вспоминали с содроганием, а так же знали, каким может быть с виду щедрый и благородный правитель. Мне действительно мало просто стереть эту змею в порошок — мне жизненно необходимо разнести в щепки его репутацию.

Увлечённая боем и собственными мыслями я упустила тот миг, когда… связь с пумами прервалась. Нащупать пустоту на их месте удалось лишь в тот миг, когда заветная голова паучихи упала на землю, и её тело заплясало в последний раз.

— Что-то не так, — вырвалось у меня вместе с паром изо рта.

Бьерн тут же напрягся и стал оглядываться вокруг, пока я крепче сжимая узду, не отставая от него вертела головой. Лес, затянутый паутиной выглядел всё так же мрачно, но ко всему прочему примешалось уже более стойкое чувство опасности. И теперь оно исходило не от нас.

Грохот падающего тела паучихи слился со свистом стрелы. Острый наконечник, пылающий ярким огнём, замер в ладони от моего лица — Бьерн поймал стрелу за древко, прежде чем та вонзилась мне между глаз. Недолго думая ревенант резко убрал от меня стрелу и, размахнувшись, вернул подарок в ту сторону, откуда он прилетел. С новой силой ему не нужен был лук.

Вдали послышался хрип, после которого затрещали ветки, а затем последовал глухой удар. И именно он послужил сигналом к атаке.

Часть леса, совсем недавно выглядевшая сырой, вспыхнула как спичка. Моя нежить, следуя инстинкту защищать хозяина, ринулась ко мне, что послужило ошибкой — их действия показали всем нападавшим, где я нахожусь. В нашу сторону тут же рванул град стрел, подкреплённых огненными снарядами.

Плохо, очень плохо — у невидимого пока врага имелся сильный маг и не один. Только так они могли всё тут поджечь без дополнительных средств, которые точно учуяли бы мои звери. Ещё хуже — нападавшие определённо знали с КЕМ будут сражаться. Эта ловушка была расставлена именно для меня.

Бросив взгляд на арахну, я выругалась. Только сейчас пришло понимание: не могла такая махина взяться из ниоткуда! Неужто её специально вырастили и запустили на мою территорию? Проклятье, проклятье и ещё раз проклятье! Так глупо попасться, как раз когда мой план начал осуществляться. Однако для сожалений и паники сейчас не время, нужно выбираться и чтобы это сделать, к несчастью, мне придётся пожертвовать большей частью своей нежити.

Слова сейчас мешали, они бы отняли много времени, и потому я впервые воспользовалась заклинанием массового управления нежитью. Как только это произошло, все зверь рванули в разные стороны, а троицы созданная из людей оказалась на спинах самых матерых волков, имитируя меня.

Треск от магического пожара всё нарастал, шипела расплавленная паутина, но вдруг удача улыбнулась мне. Серое небо как раз в этот момент решило обрушить на нас целый поток мокрого, липкого снега. Тяжёлые хлопья спешно гасили пламя, сминая искры и насыщая всё вокруг влагой. Моего слуха коснулась чужая ругань, но времени злорадствовать не было. Пора давать дёру!

Прижавшись всем телом к спине волка и скрывая как можно сильнее седло, я мертвой хваткой вцепилась в поводья и скомандовала бежать на пределе возможностей. Остальные мои слуги поспешили сделать то же самое. Всё понеслось вскачь.

В ушах свистел ветер, пульс отбивал судорожную дробь, хоть я и пыталась оставаться спокойной. По нервам постоянно били всё новые упокоения моих слуг, при том так часто, что стало ясно: не доверься я интуиции и решись на бой, то точно его бы проиграла. Не знаю, как и откуда, но тут оказалась настоящая армия, которая точно пришла за моей головой!

Мой ездовой волк, чувствуя ответственность за мою жизнь, творил что-то невероятное: то он стелился над землей подобно бесшумному туману, то перелетал препятствия словно птица, пока остальные из стаи ловили своими телами пущенные в нас стрелы. А под конец он невообразимым образом извернулся, выгибая спину и отправляя меня в овраг, щедро заросший кустарником, чтобы тут же броситься на преследователей. Лишь оказавшись на земле, я начала различать звуки. И их оказалось очень много.

Грохот, рык, вой и рев новых огненных заклинаний становились всё громче на фоне затихающего гула дождя. Отмечая всё это краем сознания я, задыхаясь, ползла под прикрытием можжевельника, оставляющего на открытой коже глубокие царапины. Но мне было плевать. Сейчас важно выжить.

Горло сжимало от осознания, что пока я здесь мешу грязь моих слуг истребляют, при том, с обидной лёгкостью, прекрасно зная их слабости. В одночасье меня превратили в жалкую беглянку, которая позорно спасает свою шкуру и как же, бездна их поглоти, было обидно! Пока глаза жгли злые непролитые слёзы, в висках стучало: «Как? Как они это провернули? Я же всё предусмотрела!»

Позади всё тише раздавались крики. Меня искали, и это хорошо. Значит, мне хватило времени скрыться из виду и теперь важно не попасться. Нити, связывающие нежить со мной продолжали рваться, но уже не так часто. Только это меня не обрадовало, потому что такие изменения могли значить одно: моих слуг осталось слишком мало…

Одна связь особенно больно резанула мою ауру — моё грустное умертвие, так любившее кладбище, больше не вернётся в Хильдем. В этот момент, отозвался острым уколом в груди, ведь Лаки оказался недалеко от меня. Кажется, он разбирался с теми, кто подошёл слишком близко к моему следу и тогда-то его упокоили окончательно.

Во рту появился вкус крови. Закушенная губа не выдержала и лопнула, наполняя мой рот противным металлическим привкусом. Однако боли я не чувствовала, потому что разъярённо твердила про себя: «Отомщу. Всем кто приложил руку в этой резне. Найду их по ауре, на которой всегда остается след от встречи с некротической маной. Осталось только выжить!» Только эти мысли позволили мне двигаться дальше, а не развернуться назад и сделать глупость ценой в собственную жизнь.

Овраг закончился резко, являя передо мной усыпанное мелким камнем русло истончившейся реки. Идеальная дорожка для побега петляла, утопая в кустарниках, чем я планировала воспользоваться. Так мой след затеряется, выигрывая для меня ещё больше времени, а дальше первый же хищник станет моим новым скакуном, который домчит меня в, надеюсь, укреплённое поместье.

Мой побег почти удался — звуки боя отдалялись, а нежить служила неплохим ориентиром противников, и потому было легко определить, в какую сторону следует двигаться, чтобы не встретиться с врагом. Но тут, прямо перед цепочкой из валунов, что-то неожиданно схватило меня за ногу.

— Сюда! Некромантка здесь! — Заверещал… леший, оплетая мою щиколотку корнями ближайшего дерева.

— Ах ты, труха нечистая, предать меня вздумал? — поражённо прорычала я, с ненавистью глядя на бывшего союзника. Теперь становилось ясно, из-за кого образовалась лазейка для засады. Видимо проклятый дух испугался, что я не сдержу обещание и лишу его лес жизни, но это его ни в коем разе не оправдывало. Потому, не раздумывая над своими дальнейшими действиями, я зло смеюсь: — Ну что ж, теперь тебе остаётся винить только себя.

Резко наклонившись, хватаю лешего за сухое запястье и, посмотрев в испуганные глаза, без колебаний прошипела:

— Моэрти! — Едва самое опасное слово всех некромантов сорвалось с моих губ, нечисть захрипела, посерела и, закатив глаза, выдохнула комок зелёного света. Тот пометался, пытаясь избежать уготованной участи, и трепыхаясь, устремился к моему браслету, где упокоился без права на перерождение. Сочувствия во мне не проснулось. Предательство я не прощаю и всех, у кого имеется душа, отныне буду наказывать подобным образом. Иной раз, чтобы избежать удара в спину, лучше внушить ужас, потому что уважение продаётся гораздо охотнее.

Пусть короткий бой остался за мной, однако сражение я проиграла. Проклятый леший украл у меня драгоценные минуты, выдал моё местоположение и… лишил шанса на спасение.

Моя нога ещё была зажата в тисках из корня, когда вокруг стал разгораться пожар. Его больше никто не мог остановить: ни мои слуги, ни влага, а всё потому, что он сиял белым светом, громко кричащем о великом артефакте правящей семьи Валлиса.