⭐ Глава 10. Анна и Волкодав

Рост

На один рваный вдох девчонка пристыла к полу. А потом вдруг отшатнулась назад, будто обожглась, и врезалась в меня спиной. На автомате уронил руку ей под грудь, придерживая.

Реакции её напряжённого тела было достаточно, чтобы понять: Котёнок не ожидала того, что увидела. Или увидела не то, что ожидала…

Тяжёлый взгляд Бориса Эдуардовича переместился на мою руку, удерживающую его дочь.

– Познакомьтесь, – он взглянул на беременную девушку, – моя дочь – Ростислава и… Ростислав Романович.

– Аня, – тихо представилась рыжая, отнимая ладонь от своего живота, и тут же спрятала обе руки в карманах серой вязаной кофты.

– А вы!.. – воинственно начала девчонка, слегка наклоняясь вперёд, но осеклась под нарастающей строгостью карих глаз отца. Я жёстче перехватил её за талию, притискивая к своему телу.

– Анна – моя гостья, – отчеканил мужчина. – Пойдёмте ужинать, – закончил церемонии.

Дразнящие ароматы жареного мяса и пряностей, выплывающие из глубины дома, достигли моих обонятельных рецепторов. Желудок мгновенно откликнулся.

– Стейки! – внезапно воскликнула беременная девушка и, юлой закрутившись на месте, будто не осознавая, где находится, бросилась спасать мясо.

Я ослабил хватку, чуть подталкивая застывшую Ростиславу вперёд. По инерции сделав шаг, она резко обернулась и с секунду глазела на меня с нескрываемой претензией. После чего резко выдохнула, выпуталась из моего захвата и, заглянув в отражение огромного настенного зеркала, заскользила ногами по сияющей мраморной плитке в сторону отца. Я проследовал за ней.

Поравнявшись с Борисом Эдуардовичем, протянул ему руку.

– Проходите, – обменялись крепкими рукопожатиями.

Миновав арочный вход, свод которого подпирали две каменные колонны, повторяющие по стилю внушительный камин в гостиной, мы прошли в большую, но довольно уютную столовую, совмещённую с кухней. Я остановился, осматриваясь.

– А где Зоя? – девчонка задумчиво обвела взглядом пространство.

– Я отпустил её в отпуск, – хозяин дома опёрся двумя руками на высокую спинку одного из деревянных стульев, окружающих овальный резной стол, где могли свободно расположиться человек десять. За спиной Бориса Эдуардовича мелькнула суетливая фигура Анны.

– В отпуск? – смешно округлила глаза Ростислава. На плите в двух раскалённых сковородах-гриль зашипели аппетитные стейки из говядины. Мой рот сам собой наполнился тягучей голодной слюной. – Вот это новость! Она ведь всегда отказывалась… – пружинисто направилась к старинному полированному буфету, грубо выбивающемуся из основного дизайна.

Заинтересовавшись, я приблизился к витражам, коснулся пальцами свирепой львиной морды, спустился по вырезанному узору. Девчонка тем временем присела на корточки и полезла в ящик. Вытащив из него скатерть, подлетела к столу и принялась стелить.

– Конец девятнадцатого века, Франция. Ренессанс, – просветил Борис Эдуардович.

– Орех.

– Да. Увлекаетесь?

– Немного, – уклончиво ответил я, пальцы дрогнули. Отдёрнув руку, развернулся.

– А у нас с супругой любовь с первого взгляда, – он как-то тепло улыбнулся и, усаживаясь на кожаное сиденье, поспешил пояснить: – К антиквариату. Ещё с университета собирали запрещённую литературу. Сначала покупали для своей коллекции. В обычных букинистических магазинах. А потом стали продавать. В какой-то момент организовали с партнёрами аукцион, и тут, что называется, закрутилось.

– Мне всегда было интересно, – потёр бороду ладонью. – Как можно доказать, что вещь действительно старинная? – я подошёл к столу и разместился через стул от Бориса Эдуардовича.

– Вина?

– Кофе, если можно.

– Дочка, сделай нам… двойной эспрессо? – вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

– Сейчас, – кинула Ростислава, подпрыгивая за яркой пузатой банкой, стоящей на верхней полке кухонного шкафчика. Я поднялся и, обогнув стол, снял ей аминокислоты.

– Спасибо, – буркнула, явно недовольная тем, что придётся готовить для меня кофе.

Наклонился к самому её уху.

– Не за что, Котёнок, – прижался губами к женскому виску, припечатывая банку на столешницу.

– Проследить судьбу вещи – сложно. Настоящий детектив, – продолжил Борис Эдуардович, едва я вернулся. – Была одна история с кольцом декабриста Евгения Оболенского. Она началась с восстания на Сенатской площади. Оболенский там играл ключевую роль.

– Это получается тысяча восемьсот… – я задумался, вспоминая историю.

– …двадцать пятый, – подсказал он.

– Почти двести лет, – прикинул я.

– Да, получается, так. – Кофемашина заурчала, и я сосредоточился, вслушиваясь в каждое слово. – Декабристов осудили, заковали в кандалы и отправили в ссылку. А когда вышел царский указ – кандалы снять, они их сохранили. Трубецкой предложил сделать из кандального железа кольца и носить, как своего рода символ дворянской свободы. Но от металла начались проблемы с кожей, и они решили с внутренней стороны отделывать их золотом. Такое кольцо Оболенский подарил сестре, и оно передавалось в её семье по наследству, пока не оказалось у девушки, которая вышла замуж за внука конструктора Фёдора Токарева.

– Он создал пистолет ТТ, – прокомментировал я.

– Да, – подтвердил он, а я машинально, прямо из рук забрал у Ростиславы чашку бодрящего напитка.

– Осторожно, горячий! – предупредила она.

– И в итоге его продали на нашем аукционе в частные руки. – Борис Эдуардович выдержал короткую паузу и, предвещая мой следующий вопрос, добавил: – За шесть миллионов рублей.

– Неплохо. Но вы так и не сказали, как смогли доказать, что кольцо подлинное?

– Провенанс[1], семейная родословная, документы, фотографии. Даже каталог выставки имелся, где показывали именно это кольцо. Поэтому, естественно, мы прошли экспертизу в Историческом музее.

– То есть, если нет никаких подтверждений, то всё – ты в пролёте?

– Им раз в полгода приносят похожие кольца и просят проверить их на подлинность. Вот только без ничего проследить историю невозможно, – он метнул быстрый взгляд на Анну.

Девушка стояла, прислонившись поясницей к столешнице, и смотрела сквозь нас расфокусированным взглядом, думая по ходу о чём-то своём. Внимательные глаза Волкодава потемнели. Отпив кофе, он положил руку на стол и на какое-то время замолчал, погрузившись в размышления.

Воспользовавшись заминкой, я обратил своё внимание на Ростиславу, активно взбивающую в шейкере дозу аминокислот, невольно сравнивая девчонку с её отцом. Теперь стало понятно, от кого она унаследовала высокий лоб, уверенный подбородок и привычку смотреть прямо. Единственное, что не связывало дочь с отцом – это её излишне вспыльчивый характер.

Выдув напиток, Ростислава отставила чашу и шагнула к буфету.

– Пап, – позвала она, на ходу поправляя что-то в волосах, – я хотела с тобой поговорить. – Анна вдруг моргнула и уставилась на украшение, блеснувшее в её тёмных прядях. Неожиданный интерес девушки не ускользнул от зоркого взгляда хозяина дома.

– После ужина, – внушительно постановил он, и мы опять разговорились.

Беседа так меня увлекла, что я даже не заметил, как девушки в четыре руки накрыли на стол. Опомнился только когда Анна поставила передо мной тарелку с ароматным стейком, украшенным веточкой свежего розмарина и румяными овощами.

Не сказав ни слова, я отрезал большой кусок и положил его в рот.

Пища богов.

– Отличный стейк, Аня. Medium Well[2], – похвалил я. Между мной и Борисом Эдуардовичем села его дочь.

– Спасибо, – робко улыбнулась мне девушка, расставляя оставшиеся стейки на стол.

Ростислава горделиво распрямила спину и, отбросив на край тарелки пряность, как ненужный элемент, попробовала мясо. Анна замерла рядом.

В который раз поймал себя на мысли, что по ходу обе девушки чувствовали дискомфорт в компании друг друга. Если так, то сейчас выдержке Котёнка можно позавидовать. Ведь, несмотря ни на что, она вела себя порядочно.

Дождавшись от девчонки скупого кивка, Анна водрузила на центр стола блюдо со свежими овощами и расположилась по левую руку от хозяина дома.

Ростислава ткнула вилкой в кружок баклажана, исполосованного поджаристыми следами от решётки-гриль, и, ожесточённо покромсав его ножом, выдала:

– А брюссельской капусты нет?

Всё-таки поторопился с выводами… – усмехнулся про себя, не прекращая поглощать стейк.

– Есть! – встрепенулась Анна. – Но я… никогда… Просто сварить её с солью? – подскочила на ноги. – Или как?

– Ну-у-у… – как-то разом замялась девчонка, теряя весь запал, – или потушить на сковороде со сливками. Мама… так… делала… – с трудом выговорила последние слова.

Бросила их?.. Или умерла?

– Сядь, – ледяным тоном приказал Борис Эдуардович, выпятив подбородок, на что девушка плюхнулась обратно на стул. – Ростислав Романович, а вы же местный? – Я кивнул, отмечая, что он так и не притронулся к мясу. – А чем зарабатываете на жизнь?

– У меня оптовая база зоотоваров.

– Значит, это у вас Слава закупает товар на продажу? – лениво развернул вилку с ножом из салфетки.

– Да…

– Но познакомились мы не там, папа, – влезла девчонка.

– Вот как?

– Да! – упрямо повторила она. – Барм… кхм… – Я опустил голову, пряча улыбку. – Ростиславу Романовичу, не к столу будет сказано, срочно понадобились глистогонные таблетки.

– Не мне, а собаке сестры, – поправил её.

– И он заглянул в мой магазин. Правда, я уже закрывалась… – забросила в рот целый помидор черри. – Но не фмогва ему откафать, – с набитым ртом призналась она, потом подхватила стакан с водой и запила. – Он так жалобно клянчил, – промокнула рот салфеткой.

– Что-то не припомню, чтобы просил… – со смешком начал я.

– Взглядом, – оборвала меня. – Ты умолял меня взглядом. Да, – закивала. – И я сжалилась.

Я прищурился, пристально всматриваясь в синие глаза. Девчонка тут же вздёрнула брови в наигранном непонимании. И, сука, снова с вызовом!

– А на перспективу есть задачи? – прервал нашу занимательную игру в гляделки Борис Эдуардович. – С дальним прицелом.

Я вполне мог уклониться от ответа, но в последний момент меня что-то остановило. Появилось стойкое желание произвести на Волкодава хорошее впечатление.

– Завод по производству сухих кормов для кошек и собак.

– Своя линия?

– В том числе. На данный момент ведём переговоры с Канадской компанией. Они производят корма суперпремиум класса.

– Свободно владеете языком? – подался вперёд, его вилка звякнула о фарфор.

– К сожалению, нет. Языки мне неподвластны, – с улыбкой покачал головой, вспоминая все три провальные попытки изучения английского. – Доверенное лицо.

– Строительство планируете здесь? В области?

– Да, в октябре будет аукцион на земельный участок.

– И подвязки имеются?..

Слово за словом, фраза за фразой, и мы с Борисом Эдуардовичем смолотили со своих тарелок всё подчистую.

– Я поменяю на чистые, – Анна хотела встать, но хозяин дома поймал её за предплечье и уверенно удержал на месте.

– Не суетись, отдохни, – заботливым голосом сказал он.

Я покосился на Ростиславу.

Обида. Вот, что отразилось в её глазах. Настолько знакомая, что у меня дыхание спёрло.

Я сглотнул поднявшуюся горечь, а девчонка сжала нож до побелевших костяшек. Обхватив пальцами её запястье, надавил на женскую руку сильнее, вынуждая Котёнка уронить его на стол.

На всякий случай. Во избежание неожиданностей.

А в следующий момент она чересчур тихо, слишком медленно поднялась из-за стола.

– Я сейчас, – выдохнула на грани слышимости и вышла из столовой.

______________________________________

[1] История владения художественным произведением, предметом антиквариата, его происхождение.

[2] Почти прожаренное. Сок прозрачный, а внутри мясо выглядит жареным.