⭐ Глава 17. Послушная девочка

Рост

Отсвет плазмы на стене разгонял по углам ночной мрак, не позволяя тому полностью завладеть пространством. В кабинете стояла густая тишина, сквозь завесу которой прорывалось лишь сонное сопение Брута, свернувшегося на лежанке поблизости.

По правую руку от меня, на невысоком резном столике, возвышалась пузатая бутылка армянского коньяка из коллекции отца, блюдце с нарезанным лимоном и пара хрустальных рюмок, до краёв наполненных тёмной жидкостью. Каминные часы забили ровно в тот момент, когда я резким движением опрокинул первую.

Полночь.

Расслабленно откинувшись в кресле, уронил голову на высокую кожаную спинку и, вытянув ноги, прикрыл глаза. Гонять мысли по лабиринтам прошлого до потери счёта времени – неизбежно и прочно превратилось в мою регулярную ночную привычку, но сначала… Сначала последний, двенадцатый бой. Для отца он срабатывал, как сигнал к действию – поднять рюмку. Одну, не больше. И исключительно, чтобы смазать разговор.

Отец всегда пил медленно, небольшими глотками, смакуя напиток и зажёвывая его сочным ломтиком лимона, отчего у меня всякий раз срабатывал условный рефлекс – рот наполнялся слюной, вызывая на языке оскомину.

– Хороший коньяк нужно пить осторожно, – приговаривал он, вытирая сок с пальцев салфеткой. – Попробуй, потом за уши не оттащишь.

На этом месте я морщился и запивал его малопривлекательное предложение солёной минералкой прямо из горлышка. Никогда не понимал удовольствия – наслаждаться крепким алкоголем.

А потом мы много говорили. Открыто. Прямо. На самые острые темы. Высказывая всё, что думаем и чувствуем. Казалось, для отца не существовало закрытых тем…

Но всё же одна была – наша мать.

Я до того глубоко погрузился в себя, что не сразу заметил, что Брут перестал сопеть. А едва разомкнул отяжелевшие веки, с размаху разбился об уродливую действительность этого мира – отца со мной нет.

Так какого чёрта я каждую ночь выворачиваю душу наизнанку?! Зачем? Старые добрые времена миновали, и с этим уже давным-давно следовало смириться.

Только выходило – как-то херово.

И завтра станет только хуже.

Сфокусировал свой взгляд на второй, так и нетронутой рюмке, осушил её одним большим глотком. Горло обожгло огнём, я закашлялся.

– Отрава… – просипел, сжимая ладонями две грозные львиные морды, украшающие подлокотники деревянного кресла – точная копия которого стояла в кабинете у Волкодава.

Воспоминания вчерашнего вечера потекли неспешной рекой вместе с согревающим теплом, мягко разливающимся по телу.

– Какие у тебя намерения в отношении моей дочери? – спросил у меня перед отъездом Борис Эдуардович.

Покосившись на Котёнка, прикорнувшего в моей машине, усмехнулся про себя и, практически не задумываясь, ответил:

– Благие.

Он развернулся, впиваясь пристальным взглядом в мои глаза.

– Не ошибись доро́гой, Ростислав Романович. Цена будет смертельно высока.

– Я понял, – кивнул без тени улыбки.

– И займись её машиной, – добавил он через плечо, направляясь к крыльцу.

Следит.

Не он лично, а кто-то по его распоряжению.

Первый же, кто пришёл на ум – тот сторожевой пёс… Никола, если мне не изменяет память.

Раздалось глухое рычание, Брут настороженно поднял голову. Я нахмурился прислушиваясь.

В дичайшей тишине щелчок замка входной двери ударом грома встряхнул всё пространство. А следом донёсся пьяный женский смех.

Брут с лаем рванул из кабинета.

Поднявшись из кресла, я привычным движением пригладил бороду и направился в прихожую.

– Бру-у-у, хватит! – заливисто рассмеялась сестра, пока тот, бросаясь и неистово виляя хвостом, пытался лизнуть её в нос. – Не бойся, Вась. Он не укусит, – успокоила она подругу, напряжённо вжимающуюся спиной в дверь.

– Я бы не был так в этом уверен, – со скепсисом произнёс я, за что тут же получил укоризненный взгляд от Рады. Улыбнулся, наблюдая бурную радость Брута: – Соскучился.

– Скучал, Хвостик? Скуча-а-ал, – защебетала сестра, наклонившись. Потрепала пса по голове. – Бру, ты мне платье порвёшь! – воскликнула, перехватывая его передние лапы и отталкивая от себя. Чешуйки блестящего короткого платья сверкнули золотом в свете софитов. – Хватит! – уже строже сказала она, предостерегающе выставив ладонь. Брут послушно закружил в полуметре, а девушка пошатнулась, переходя в неустойчивое положение, но вовремя упёрлась рукой в стену.

Шагнув ближе, придержал сестру за спину.

– Запуталась в ногах? – не смог сдержать усмешки.

– Три раза ха. И два раза ха-ха, – отразила ворчливо и, обняв за корпус, уткнулась лбом в моё плечо. – Привет.

Брут подошёл к Василисе.

– Ой! – отскочила она в сторону. Пёс раздражённо рыкнул, явно недовольный её поведением.

– Стой смирно, – жёстко предупредил.

Брут снова приблизился, деловито обнюхал тонкие пальцы, острые колени, туфли на шпильке и, фыркнув, потерял к девушке интерес. Медленно переставляя крепкими лапами, отправился к миске с водой.

– Надеюсь, Тихон в курсе, где ты?

– А если нет? – ощетинилась Рада, пробуя отстраниться. – Выгонишь?

– Глупая, – намертво прижал к себе. – Это и твой дом.

– Хорошо, – расслабилась в моих руках. Где-то громко заиграла мелодия мобильника. – О, материализовался, – фыркнула сестра. – Пожалуйста, будь душкой, – тихонько шепнула мне на ухо и, чмокнув в щёку, полезла в сумочку. Достав телефон, она приняла видеозвонок и, постукивая каблуками, скрылась в кухне.

Я перенаправил свой взгляд на её подругу, которая уже вертелась перед зеркалом. Пробежался глазами по её худенькой фигуре в красном обтягивающем платье. Будто почувствовав моё внимание, Василиса огладила ладонями свои бёдра, мазнула по гладким, мерцающим блёстками плечам, скользнула пальцами по коротким светлым волосам. В отражении мелькнул её хитроватый прищур.

Нагнувшись, девушка потянулась, чтобы снять туфли: ткань на её заднице натянулась до предела, обрисовывая очертания тугих ягодиц.

– Нет. Не разувайся. Из-под пола дует.

– Слушаюсь и повинуюсь… господин, – захмелевшим голосом весело ответила она, выпрямляясь и поворачиваясь ко мне лицом.

– Послушная девочка, – криво ухмыльнулся. Её чёрные глаза заблестели. Губы растянулись в улыбке.

– У тебя уютно, – осмотрелась Василиса.

– И что?! Не твоё дело… – долетели до нас препирания Рады и Тихона. – Да пошёл ты! Придурок! – разговор на повышенных тонах перерастал в крики.

– Располагайся, – жестом пригласил девушку пройти налево. – Можешь занять любую свободную комнату. – И дождавшись от неё кивка, двинулся по коридору.

Войдя в спальню, стянул с себя футболку с джинсами, откидывая их на стул, и ушёл в ванную.

Подставив плечи и спину под упругие тёплые струи воды, заботливо массирующие кожу, я опустил голову, стараясь ни о чём не думать. И всё же одна мысль по-прежнему маячила на заднем плане сознания.

– Отр-р-рава, – без злобы прорычал в полный голос, вспоминая сегодняшнюю выходку Ростиславы.

Рассчитывала оскорбить? Не прокатило.

Но её ответку я заценил. Ухмыльнулся, вспоминая, как отлично смотрелись трусики девчонки на ручке её же двери.

– Выпорю, – предвкушающе оскалился.

Заслужила.

И пусть она не проронит ни слезинки, хорошая порка пойдёт ей только на пользу. Во благо…

Затащить Котёнка в свободный зал. Перекинуть через колено. Задрать её длинную бесформенную футболку, спустить тонкие, почти прозрачные штаны вместе с бельём, обнажая идеальную молочно-белую кожу и, опустив одну ладонь ей на поясницу, второй – увесисто пройтись по мягким женским ягодицам. Раскаляя их до алого свечения.

А после овладеть.

По своим правилам.

В паху заломило от напряжения.

Рыкнув, широко расставил ноги, упираясь руками в стену. Прикрыл глаза. Память подкинула, как вчера в том же самом фитнес-зале девчонка сладко кончала на мои пальцы. И сколько бы Котёнок не держала лицо, сколько не старалась проецировать полное равнодушие, вызов, присущий её натуре, что до рези в глазах сверкал в синих дерзких турмалинах, как и аромат чистого возбуждения, до краёв заполняющий мои лёгкие, откровенно выдавали её личную тайну.

Я на секунду зажмурился, отфыркиваясь от воды, попадающей в рот, а затем потянулся к мочалке из сизаля, намылился и, быстро ополоснувшись, выключил душ. Насухо растерев тело полотенцем, вернулся в спальню.

– С лёгким паром, – прозвучал вдруг тихий женский голос за моей спиной. До сих пор удерживая в руках влажное полотенце, я остановился возле кровати и медленно развернулся: в углу, в небольшом кресле расслабленно сидела Василиса.

– Заблудилась, милая? – нырнул взглядом в вырез бежевого халата, откуда выглядывало соблазнительное красное кружево в тон её туфлям. Похоть тягучим раскалённым металлом потекла по венам.

Проигнорировав мой вопрос, девушка плавно поднесла руку к губам, закинула ногу на ногу, слегка качнула носком, отчего полы халата распахнулись, открывая вид на стройные женские бёдра. В полусумраке комнаты вспыхнул синий огонёк электронной сигареты, и Василису окутало облако дыма. Пространство наполнилось специфическим запахом.

Я поморщился и под пристальным взглядом девушки неторопливо приблизился. Не стесняясь наготы, отшвырнул полотенце на стул к одежде.

– Здесь не курят.

Её взгляд прилип к моему возбуждённому члену.

– Прости, – покорно мурлыкнула Василиса и, сев ровно, отложила сигарету на столик.

Ухмыльнулся на её послушание и подошёл вплотную: её лицо оказалось чётко напротив моего паха.

Наклонившись, дал себе волю, запуская левую ладонь под ворот халата. Стиснул маленькую грудь и разом почувствовал какое-то внутреннее неудовлетворение, вместе с тем, замечая в чашечке бюстгальтера блестящий край резинки.

Скользнул выше, к шее.

Зарылся пальцами в короткие светлые волосы… И снова смутное разочарование.

Отрава.

Блаженно закатив глаза, девушка откинула голову назад и прикрыла веки.

– Так зачем ты здесь? – жёстко спросил я, смотря на неё с высоты своего роста.

Василиса открыла глаза, кончик её языка юркнул между пунцовых губ.

– Хочу тебя. Так же, как в прошлый раз…

Резко подавшись вперёд, обхватил второй рукой её подбородок, и, сжав пальцами щёки, притянул ближе.

– Не люблю запах жжёной резины, – выдернул из лифчика презерватив, отбрасывая его на столик.