⭐ Глава 2. Нетерпеливый щенок и его несозревшая сука

Рост

– А теперь рассказывай, что это были за финты? – прямо с порога предъявил Тарасу и крепко пожал протянутую мне ладонь.

Выглядел Гривас-младший слегка растерянным и помятым, будто после сна, или... после траха.

– О чём ты, Рос? – отступая назад – вглубь холла, скорчил он лицо в фальшивом непонимании.

Мудак.

– Ростик, привет! – раздалось вдруг из-за его спины, и следом из кухни появилась улыбающаяся Рада. Подплывая ближе, она пригладила свои длинные светло-русые волосы и, повиснув на моих плечах, со смешком чмокнула в висок. В ухе болезненно зазвенело.

Засранка.

В отместку чуть прижал её к себе и потёрся щекой о нежную женскую щёку.

– Какой же ты колючий, – заворчала девушка, отстраняясь. – Сбрей ты уже свою бороду! Это же настоящий грязесборник!

– Как только ты вышвырнешь свои вонючие духи, – усмехнулся я и протянул ей упаковку антигельминтиков: – Держи, А-дя. – Тарас заржал, а Раду перекосило от ласкового сокращения собственного имени.

– Гадёныш! – с улыбкой фыркнула она, выхватывая коробку из моих пальцев, и, забросив её в карман своего розового махрового халата, скрылась за резной дверью кабинета.

На секунду я прислушался к дому, пытаясь уловить звуки присутствия хозяина жилища, но он молчал.

– Пойдём, выпьем кофейку, – разорвал наступившую тишину Гривас-младший и сместился в сторону, пропуская меня вперёд. Не разуваясь, я размеренной походкой миновал огромный холл и, оставив позади высокую резную арку, прошёл в кухню.

– Так что с твоим поведением в ринге, Тарас? – вернулся я к нашему разговору, останавливаясь у барной стойки.

– А-а-а, ты об этом, – протянул парень, отворачиваясь к кофемашине.

Я почувствовал, как снова накатывает внутреннее возбуждение.

– Я уже тебе говорил. Но повторю ещё раз, – с расстановкой начал я, опершись предплечьями на стойку. – Первое правило – всегда предупреждай хендлера[1] другой собаки о том, что хочешь сделать и когда. При этом ты должен убедиться, что он тебя услышал и самое главное – понял. В противном случае ты рискуешь быть покусанным. Или покусанным запросто может оказаться хендлер другой собаки – в этом ты сегодня убедился.

– Слушай, Рос, а что за кипиш? – невозмутимо спросил Гривас-младший, устанавливая две большие чашки на поддон, и небрежно плеснул в них молоко. – Чёрт! – брызги прилетели на его голубую борцовку. – Подумаешь, чуть-чуть прижала моя Вишенка Колюжного, – быстрым движением вытер капли ладонью. – Ролл[2] состоялся. Все довольны, – заметил, нервно дёргая капучинатором.

– Я недоволен, Тарас. – Кофемашина зажужжала, зашумела, и по кухне пополз бодрящий густой аромат. Вынужденно сделав небольшую паузу, я продолжил: – И я опять повторюсь. После ролла ты должен был увести собаку от ринга и объяснить ей, как ты ею доволен. А ты вместо этого позволил ей спокойно смотреть на соперника в ринге…

– Рос, – развернулся парень, – ты же сам видел, какой там замес был! Вишенка с таким азартом атаковала! – его глаза загорелись от восторга и гордости.

Я переплёл пальцы в замок и медленно объяснил:

– Что бы ни было, твоя сука должна уяснить, что ринг – это место только для борьбы. – Раздался звуковой сигнал, в кухне стало тихо. Тарас тут же отвернулся, возвращаясь к своему занятию, а я ему возразил: – Твоей собаке только год – она ещё щенок. – С силой сжал челюсти, сдерживая резкие слова, рвущиеся из глотки, и только после этого добавил: – Это не самый подходящий возраст для первого ролла.

– Я хочу её протестить на гейм[3], – двинул «умную» мысль Гривас-младший.  Потом подхватил обе кружки, повернулся ко мне лицом и сразу зашипел, ошпарив пальцы выплеснувшимся кофе.

Я взглянул в окно, за которым виднелся приличный космос двора и край высокого металлического забора питомника. Листы оцинковки переливались блеском в лучах закатного солнца, отражающихся от сверкающей зеркальной поверхности.

«Тарас решил, что я не догоняю, куда он так торопится?» – усмехнулся про себя.

– Ты хочешь участвовать с ней в сентябрьских боях? – поинтересовался, потирая бороду ладонью.

– Да, хочу, – поставил передо мной одну из чашек с капучино и встал напротив.

– Тарас, сколько тебе лет? Двадцать три? – пристально посмотрел ему в глаза.

Он неуверенно кивнул, по ходу не совсем понимая, к чему я виду.

– И сколько ты жмёшь лёжа? Рабочий вес.

– Килограмм сорок... – пожал плечами.

– Мне тридцать четыре. И жму я – сто тридцать.

– Ну-у-у, ты сравнил, Рос, – хмыкнул парень, скользнув уважительным взглядом по моей груди и рукам. – Ты занимаешься уже сколько!

– Вот именно, занимаюсь, – оттолкнулся кулаками от стойки и выпрямился. – В этом и смысл роллов: открыть генетически заложенные способности собаки, поощрить её естественную страсть к борьбе, дать возможность получить опыт и развить свой бойцовский стиль, – я ненадолго замолчал, давая Гривасу-младшему переварить мои слова. – Тарас, ты попросил меня посмотреть на ваш пятиминутный ролл. Я это сделал. И вот моё слово: твоя сука ещё не созрела для ринга. Для второго ролла – возможно, но не раньше, чем через полгода. Ей необходимо восстановиться физически и психологически. Иначе, ты сломаешь собаку.

– Да чо так долго, Рос?! – возмутился он, хлопнув раскрытой ладонью по столу. – Черри справится! Я уверен в ней!

Молча обхватив горячую кружку рукой, я поднёс её к губам и в задумчивости отхлебнул добрый глоток.

Тарасом сейчас двигало явно не стремление подзаработать: денег в семье высшего чиновника города предостаточно. Скорее, это желание доказать отцу, что его сын чего-то да стоит, а заодно утереть нос старшему братцу Тихону.

И я даже догадываюсь, на какую суку он замахнулся – Килли.

До безобразия тупая затея.

Три года назад, после пятого беспроигрышного матча она стала гранд-чемпионкой.

– Вера в победу – это хорошая предстартовая установка, Тарас, – я отставил полупустую чашку и облокотился на стойку. – Но излишняя спешка и оптимизм – причём, ничем не обоснованный! – могут стать причиной того, что твоя собака вообще не увидит профессиональный ринг. – Парень уставился на меня исподлобья, в его карих глазах всё ярче и ярче разгорался упрямый огонь. Осёл. – Ты же раньше не интересовался боями, да и вообще жизнью питомника, – припомнил я, на что Гривас-младший отвёл взгляд.

– Ну не интересовался, и что с того? – буркнул он, отправляясь к холодильнику. – Теперь подросла Черри... – раскрыл дверцу и вытащил из глубины бутерброд в пластиковом кейсе.

– Что с того? – громыхнул я, в два шага покрыв расстояние до Тараса, и резко захлопнул дверцу прямо перед его носом. – С того, что ты ни хера не в теме и не хочешь в неё вникать – такой же щенок, как и твоя сука.

– Рос...

– За двадцать лет боёв, организованных моим отцом, я многое перевидал. Иногда поведение этих собак не поддаётся нашей логике. Попадая в незнакомую обстановку, они могут робеть, пугаться. А эта ревущая толпа, лающие собаки? К этому готова твоя Черри? Всё это стресс для неподготовленной собаки. – Я сурово взглянул на Гриваса-младшего и отчеканил: – Если ты доверяешь моему опыту, то прислушайся. Отбрось на пару дней эту херовую затею с тестом. Присмотрись к своей собаке и ещё раз всё обдумай. Немалая вероятность, что она никогда не будет так же хороша, как перед тестом. И запомни, нетерпение – твой злейший враг.

Надо отдать парню должное: он стойко выдержал мой взгляд и не сдвинулся с места ни на миллиметр.

– Мне, конечно, кофе никто не додумался сделать, – прозвучал мелодичный голос Рады со стороны арки.

– Обязательно дай мне знать, что решил, – кинул Тарасу напоследок и, дождавшись ответного кивка, вернулся к стойке.

– One minute[4], – широко улыбнулся девушке Гривас-младший. Что-то промелькнуло в его взгляде, отчего она покраснела и, опустив глаза, поспешила ко мне.

– Надо поговорить, – сказал, как мне показалось, достаточно тихо, но по ходу парень услышал и, прихватив с собой бутерброд, без лишних слов вышел из кухни.

– Где твой муж?

– В роще, с Пиратом гуляет, – неподвижно застыв в полушаге от меня, хлопнула длинными ресницами Рада.

– Давно ушёл?

– Минут за десять до твоего прихода, – на первый взгляд невозмутимо ответила она. Но я, чёрт подери, слишком хорошо знал свою сестру, чтобы вот так обмануться, простодушно поддавшись её уловке.

– А что у тебя с Тарасом?

– Ничего, – попыталась с безразличием произнести девушка. Вышло – опять херово.

– В самом деле?

– Да, Рос. – И, едва она собралась улизнуть к кофемашине, я молниеносно перехватил её за плечо, настойчиво возвращая в исходное положение.

– Рад, – заглянул в огромные голубые глаза.

Она прикрыла веки – спряталась – и, подавшись вперёд, уткнулась лбом в моё плечо.

Что за херня?!

– Не спрашивай меня, пожалуйста, – промямлила сестра.

– Давай только без глупостей, – опустил ладонь ей на затылок. – Слышишь? – она активно затрясла головой. Но зарубку я в голове оставил.

– Как там Хвостики? – увела разговор подальше.

– Приезжай, они сами тебе всё расскажут.

– Ладно, – засмеялась, отодвигаясь. – Тогда с ночёвкой... Нет, – её глаза хитро сузились. – На выходные!

– Добро. Тихон-то отпустит тебя после тех выкрутасов? – Рада поморщилась, очевидно, встряхивая воспоминания тех дней.

– Может, мне тогда взять с собой Васю? Как считаешь? – выдала она и, подхватив мою недопитую кружку, прикончила весь кофе.

– Ты забыла, что у твоей подружки кинофобия[5]?.. Хотя, если она все эти дни, не вылезая, просидит в твоём чемодане, то – легко.

– Ки-но-фобия... – передразнила меня сестра и предъявила: – А у тебя, как я погляжу, Васяфобия, – показала мне язык. Я вопросительно поднял брови, требуя подробностей. – Признайся, братик, ты просто боишься, что она тебя заарканит.

Я ухмыльнулся:

– Нет, просто у неё маленькие сиськи и чересчур грубый язык.

– Бо-о-оже, можно без подробностей? – простонала девушка, смущённо закрывая глаза ладонью.

А перед моими возникла совсем другая девчонка.

Дерзкая. Невежливая.

Слишком резвая, в чём и крылась причина её неуклюжести.

Две широкие полоски сарафана на женской спине, сшитые крест-накрест, и отсутствие белья, открывали вид на чистую молочную кожу и выпирающие бугорки острых лопаток.

Повторно поскользнувшись, девчонка с любопытством глазела на моё лицо своими синими турмалинами.

Долго.

Дольше положенного.

Я оскорбился.

Не сильно. Но по заднице она уже заработала.

Занёс ладонь, чтобы ударить, но эффект смягчила её твёрдая троечка, расплющенная на моём животе, поэтому, осадив себя, мне пришлось снизить градус грубостью.

Злость, замешанная на страхе...

Я буквально слышал этот её будоражащий коктейль. Он щекотал мои инстинкты, толкая на неосмотрительные действия. Вообще я не любитель цепляться к людям, но тут взыграло любопытство, желание её задеть, чтобы услышать, как она выкрутится.

Её состояние с потрохами выдавали пунцовые щёки. Чтобы следить за лицом, ей явно не хватало выдержки. И это играло против неё.

Готов поспорить, не пройдёт и года, как она просрёт весь свой потенциал.

Внутри зудело от необходимости испытать пределы её самообладания.

Но... не в этот раз.

______________________________________

[1] Готовит собак к выставкам; человек, пускающий собаку в матч и находящийся с ней в ринге на протяжении всего матча.

[2] Обучение собаки, повод для хендлеров потренироваться в искусстве управления собакой в ринге.

[3] Глубина боевого духа питбуля. Преобладание инстинкта победы над инстинктом самосохранения.

[4] Англ. One minute – одна минута.

[5] Психическое расстройство, фобия (иррациональный страх), объектом которой являются собаки.