Глава 65

Эбби подъехала к дому матери в начале десятого утра и снова проверила почту. Ничего. Вчера поздно вечером ей позвонил Карвер и сообщил, что отправителя отследить не удалось. Кто бы ни прислал это сообщение, он знал, что делает. Габриэль ответила на письмо, используя текст, который составила лейтенант Маллен: успокаивающие формулировки и несколько подразумевающих развернутый ответ вопросов, чтобы у похитителей возникло ощущение контроля над ситуацией. Была надежда, что они ответят, и полиция получит столь необходимую информацию. Но Эбби подозревала, что сообщение мисс Флетчер никто даже не откроет. Если б преступники стремились к диалогу, то позвонили бы. На этот раз им просто нужен был способ передать информацию.

Вид лежащего без сознания Натана подстегивал что-то предпринять. Но Маллен ничего не могла сделать, кроме как продолжать начатое: попытаться дожать Леонору и получить ответы на вопросы.

Эбби вышла из машины и пошла к входу. Она едва успела постучать, как дверь распахнулась, и Пенни приложила палец к губам. Мать улыбалась. Дочь последовала за ней, стараясь не шуметь, пока они поднимались по деревянной лестнице на второй этаж. Дверь в детскую была закрыта, но до Эбби донеслись громкие голоса. На секунду у нее перехватило дыхание: Брайан кричал на сестру. Потом послышался голос Леоноры, счастливый и веселый.

– Тебе тогда тринадцать исполнилось, придурок. – Было не очень хорошо слышно, но Маллен сумела разобрать слова. – И я не упала на торт, меня толкнули.

– Нет, двенадцать. Я точно помню, потому что просил маму украсить его изображением Дамблдора. Торт получился прекрасный – пока ты не размазала его по рубашке.

– Да брось, старикан был совсем не похож на сказочного волшебника. Скорее на Санту-извращенца.

– Ты всех Санта-Клаусов считаешь извращенцами.

Раздался звук, от которого у Эбби слезы навернулись на глаза: Леонора засмеялась.

– Они такие и есть, – хихикая, сказала девушка. – «Эй, малышка, сядешь ко мне на коленки?»

Мать и дочь на цыпочках отошли от двери и спустились вниз, на кухню.

– Они веселятся уже где-то с полчаса, – тихо сказала Пенни. – Даже из комнаты не выходили.

– Здорово, – ответила Эбби, меряя шагами пространство.

– Вчера вечером перед сном я разговаривала с Брайаном. Он рассказал, что каждый год после Хэллоуина они с Леонорой делили добычу и прятали ее в своей комнате, объедаясь шоколадом и конфетами. Так вот, сегодня утром я нашла твою старую сумку, с которой вы ходили выпрашивать сладости. Помнишь ее?

– В виде тыквы? Она сохранилась? Наверное, покрылась плесенью.

– Я ее выстирала. Затем сходила в магазин, наполнила сумку конфетами и поставила у входа в детскую. Думаю, Леонора проснулась первой. Открыла дверь, увидела тыкву… и с тех пор они смеются в комнате.

Эбби со слезами на глазах обняла мать. Она много лет изучала, как вести себя в чрезвычайных ситуациях и при общении с членами секты, а вот Пенни интуитивно чувствовала, чего хотят окружающие.

Маллен снова принялась мерить шагами кухню, думая о находящейся в детской девушке. Какой информацией она владеет? Наверное, сможет опровергнуть алиби Карла, свидетельствовать, что несовершеннолетние в общине подвергаются сексуальному насилию. Нужно получить сведения, которые позволят полиции начать действовать. Леонора балансирует на грани. А информация нужна прямо сейчас. Но если Эбби ворвется и начнет задавать вопросы, тем самым она толкнет девушку обратно в объятия сектантов. На разработку необходимо время, чтобы человек подумал и самостоятельно принял решение. Маллен прекрасно это знала и все-таки испытывала желание надавить на Леонору, попытаться переубедить ее. Возможно, от этого зависит жизнь Натана.

– Как дети? – поинтересовалась Пенни.

– Хорошо. Утром я разговаривала со Стивом. Ребята останутся у него до четверга.

– Очень любезно с его стороны.

– Угу. – Хотя и в самом деле так. Голос бывшего мужа даже звучал не особенно высокомерно – ну, может, лишь чуточку. Но это не помешало Эбби подумать, что она – худшая в мире мать. Она знала некоторых никудышных родителей – например, другу Бена ежедневно разрешали смотреть телевизор по несколько часов подряд. Но вряд ли его мама забывала о детях на целую неделю. На такое способна только Эбби. Лейтенант Маллен отогнала эту мысль.

– У меня сохранились кое-какие детские воспоминания. О секте, – произнесла она.

– Плохие?

– Какие-то да. Но не все. Например, цветочные поля. Ну, ты знаешь… Сектанты выращивали мак. И все же места были очень красивые.

– Я помню, – ответила Пенни.

– Ты туда ездила? – с удивлением спросила Эбби.

– Не только я. Мы с Хэнком решили свозить тебя туда через год после удочерения. Ты была так несчастна, хотелось как-то помочь…

– Подействовало?

– Возможно, стало чуть лучше. Процесс был длительный.

Эбби кивнула, провела рукой по спинке стула и продолжила мерить шагами кухню. Она…

…смотрит на Пенни. Та готовит ужин и что-то напевает, не обращая внимания на девочку. Отличная возможность.

Бесшумно ступая, Эбигейл выскальзывает из кухни, на секунду задерживается у лестницы, прислушивается. Хэнк наверху, в кабинете, говорит по телефону. Он часто так делает. Пенни объясняла, что это часть его работы.

Эбигейл пробирается в ванную, не зажигая света и оставив дверь полуоткрытой. Если закрыть, они сразу заметят. Затем вытаскивает из кармана жесткую зеленую губку. Девочка стянула ее с кухонной раковины, когда приемная мать не видела. Все складывается прекрасно.

Пенни и Хэнку не нравится, когда она моет руки. Эбигейл пыталась рассказать про микробов, но мать ответила, что все верно, только достаточно намыливать ладони в течение двадцати секунд. Они не понимают, что от противных бактерий так не избавиться. Их приходится соскребать. Хэнк пригрозил, что если Эбигейл снова будет раздирать руки ногтями, ее накажут. Но про губку же никто ничего не говорил?

Девочка открывает кран и начинает мыть ладони. Жесткий материал удаляет микробов. Эбигейл выдавливает на губку солидную порцию мыла и трет еще яростнее. С рук стекает пена, ставшая розовой от крови. Ладони саднит, но это полезная боль, она очищает. Нужно полностью избавиться от бактерий.

– Эбигейл, нет! Что ты делаешь? – раздается сзади испуганный крик Пенни. Губка падает…

Маллен не отрывала взгляда от раковины. Она и не заметила, как вышла из кухни и оказалась в ванной. Мойка уже не та, Хэнк и Пенни ее поменяли. Но другие детали напоминали Эбби о детстве. Зеркало то же самое, а ведь столько лет прошло… И та же плитка на стенах…

Как же она напугала родителей! Случайно подслушанный разговор до сих пор в памяти.

Эбигейл лежит в постели.

– Нужно быть строже, – доносится сердитый голос Хэнка. – Нельзя позволять девочке наносить себе вред. А если в следующий раз она возьмет нож? Вот что я предлагаю: лишим ее телевизора на целую неделю и скажем, что если она будет снова…

– Прекрати, Хэнк, – резко отвечает Пенни. – Наказания тут не помогут. Помнишь, что сказал психолог?

– Он слишком мягкотелый. Родители в детстве были строги со мной, и теперь я только благодарен им за это.

– Бога ради, не сравнивай свой опыт с тем, через что пришлось пройти малышке.

Взрослые долго молчат.

– Проклятая секта, – наконец произносит Хэнк. – Не уверен, сможем ли мы компенсировать тот вред, который нанесли Эбигейл.

– Не нужно ничего компенсировать. Наша задача – просто любить ее. Наберись терпения.

Голоса становятся тише, и уже сложно что-то расслышать. Эбигейл устала и медленно проваливается в сон, ломая голову, что означает незнакомое слово «секта». Не она ли виновата в том, что случился пожар и взрыв?

Эбби потерла лоб и вернулась в гостиную, с надеждой поглядывая в сторону лестницы. Брайан и Леонора так и не вышли из детской.

– Эбигейл? – В дверях стоит Хэнк.

Она не вылезает из-под одеяла. Не желает его видеть. Как и Пенни. Эбигейл хочет вернуться в Семью.

– Я тут кое-что принес, – продолжает Хэнк. Он садится на кровать, и девочка чувствует, как проседает под его весом матрас. – Чтобы ты могла мыть руки.

Уловка сработала. Эбигейл выглядывает из-под одеяла.

– Что это?

В руках у Хэнка большая бутыль с густой розовой жидкостью.

– Специальное мыло, которое используют доктора. Антибактериальное. Знаешь, что означает это слово?

Девочка качает головой.

– Эта штука убивает микробов очень-очень быстро. Намного быстрее, чем обычные средства. Его наносят на руки с помощью специальных дисков. – Хэнк демонстрирует большой пакет, в нем какие-то белые кружки. – Они сделаны из хлопка. Видишь? Выдавливаешь немного мыла и начинаешь тереть. Не сильно, но… можешь мыть очень долго. Пока руки не станут чистыми.

– Хоть целый час?

Хэнк вздыхает.

– Не думаю, что это необходимо. Но если хочешь, то мой. Только никаких ногтей, используй специальные диски. – Он кладет пакет и бутыль на кровать. – Договорились?

– Договорились, – бормочет Эбигейл и, слегка поколебавшись, обнимает приемного отца, крепко зажмурив глаза.

…Звук открывшейся наверху двери возвращает Эбби к реальности. Она быстро вытирает слезы ладонью. По лестнице спускаются Брайан и Леонора.