Глава 16

Возможно, ехать с Хомяковыми было совершенно непредусмотрительно, но я посчитала, что если есть хоть минимальный шанс вернуть память, стоит им воспользоваться. Даже если выяснится, что у меня был роман с Рысьиным на самом деле, я это как-нибудь переживу. Главное — чтобы его не было дальше. Пока мне ужасно не хватало информации. Той самой информации, что постепенно накапливает любой ребёнок, поэтому к моему возрасту уже прекрасно ориентируется в обществе, не боясь сказать или сделать что-нибудь не то.

Возможно, Владимир Викентьевич был бы резко против моей поездки и как целитель (мало ли как повлияет на моё состояние запланированное мероприятие), и как член клана Рысьиных (мне всё больше казалось, что он не столько действует в моих интересах, сколько придерживается плана княгини). Но Звягинцева поблизости не было, поэтому никто не сказал твёрдого нет перед тем, как я села в машину. Разумеется, на заднее сиденье рядом с Оленькой. Но если бы целитель и был, всё равно вряд ли послушалась бы, слишком сильным было моё желание знать.

— А долго придётся ехать? — уточнила я только тогда, когда мы покинули город и машина бодро катила по уже примятому снегу на дороге.

Несмотря на примятость снега, дорого вовсе не была оживлена. Что там оживлена — на ней не было видно никого, кроме нас. Этакая пустынная трасса, уходящая в никуда, а если мы отъедем чуть подальше, ещё и исходящая из ниоткуда.

— Часа два, — радостно сообщила Оленька. — Если ничего не случится.

В отличие от меня, она ни о чём не переживала, знай вертела головой направо-налево. И что только хотела увидеть? Я пока ничего интересного не замечала, разве что снег укутал ещё не все и кое-где из под него виднелись неприятные темные проплешины.

— А что может случиться? — уточнила я несколько нервно.

— С нами же Коля, — удивилась Оленька. — Значит, не случится ничего.

Машина, словно дождавшись именно этих слов, тут же радостно расчихалась, задёргалась и остановилась. Я оглянулась. Город выглядел уже невнятным серым пятном, пешком до него добираться придётся несколько часов. Разве что кто-то подвезёт…

— Коля, как же так! — искренне возмутилась Оленька. — Ты же собирался нас везти, должен был всё проверить. Не зря папа говорил, что лошади надёжнее.

— Спокойно, всё будет в порядке, — бодро ответил Николай, который уже раскрыл капот и ковырялся в загадочных машинных внутренностях.

— Бензин закончился? — подозрительно уточнила Оленька.

Коля посмотрел так, что будь на её месте кто-нибудь другой, менее устойчивый, точно сразу бы обратился во вторую ипостась и попытался спрятаться, благо размеры хомяков позволяют это сделать без особого труда. Но Оленька либо была уже давно натренирована такими взглядами, либо сама умела смотреть не хуже, она не стушевалась и вполне серьёзно продолжила:

— Или колесо лопнуло?

— Если бы лопнуло колесо, мы бы это почувствовали, — попыталась я её урезонить. — Давай не будем мешать Николаю.

Он благодарно мне кивнул и опять начал возиться с железками. Оленька же на меня уставилась в полнейшем недоумении.

— Разве я мешаю? Я помогаю по мере сил и возможностей.

— Как-то у тебя с ними не сложилось, — пробурчал Николай.

— С кем?

— С силами и возможностями.

Оленька оскорблённо фыркнула, но выпрыгивать из салона и доказывать, что только её мозги и руки способны помочь в починке машине, не стала. Напротив, повернулась ко мне, пихнула в бок и сказала:

— Неплохо бы тебе тоже чем-нибудь помочь.

— Всё, что могу сделать для починки, — это протереть лобовое стекло или колесо попинать.

— Зачем пинать колесо? — удивилась Оленька, и даже Николай отвлёкся от попыток реанимации машины.

— Традиция, — пояснила я, недоумевая, откуда она вообще появилась в моей голове.

— А-а-а, — понятливо протянула Оленька. — Тогда, конечно, пинай, а то просто так Коля очень не любит, когда к автомобилю неуважительно относятся.

И она на полном серьёзе потащила меня из машины пинать колёса. Николай протестовать не стал, но всё же я посчитала, что с этим важным делом Оленька справится и без меня, сама же с интересом уставилась в открытый капот. Увиденное впечатляло.

— Не думала, что в автомобилях тоже используется магия. А для чего это?

— Магия? — удивился Николай. — Вы о чём, Лиза?

— Но как же… — Я указала на слабую дымку, окутывающую металлический цилиндр неясного назначения. — Вот тут работающее плетение…

— Где? — Оленька отвлеклась от колёс и вклинилась между нами. — Ничего не вижу.

И я даже не успела испуганно ойкнуть, как она деловито потыкала пальцем, сразу измазав его в чём-то тёмном и резко пахнущем. Палец проходил сквозь дымку и ничуть при этом не менялся. Сразу видно, что ей Владимир Викентьевич лекцию по магической безопасности не читал, иначе бы она пальцы куда попало не совала.

— Ты и не должна ничего видеть, ты же не маг, — заметила я.

— Здесь не должно быть никаких магических частей, — уверенно сказал Николай. — Лиза, вы можете это… изъять?

Изъять что? Я задумалась. Вряд ли изъятие этого металлического цилиндра пройдёт без потери машиной двигательных качеств, наверняка он и без магической добавки весьма важен. Значит, плетение нужно отключить. Конечно, ломать не строить, но нужно же сломать так, чтобы с плетением окончательно не сломался автомобиль, а то мы на дороге застрянем до утра. Вдруг запуск моего кривого щупа приведёт к взрыву? Нет, так не пойдёт. С другой стороны, плетение же было на что-то нанесено? Ковыряться в чужой машине вряд ли бы кто-то долго рискнул, поэтому, скорее всего, нанесено не на саму деталь, а на что-то рядом. И чем больше я всматривалась, тем больше мне казалось, что источник магических возмущений не сам цилиндр, а что-то за ним. Разглядеть ничего не удавалось, поэтому я всё же решилась провести рукой и нащупала небольшую металлическую бляшку. Быть может, это тоже нужная часть цилиндра? Но я нажала посильнее, и она сдвинулась, сначала в сторону, а потом я потянула её вверх, и вскоре в моей руке лежала круглая магнитящаяся пластинка, продолжавшая фонить во все стороны. Теперь я могла разглядеть, что работала не вся конструкция, а только часть. Вторая была неактивна, но, скорее всего, именно она выступала в роли маяка, по которому машину выключили.

Я отошла подальше от капота, Николай крутанул рычаг, и автомобиль опять мерно заурчал.

— Диверсия, значит, — мрачно сказала Оленька. — Наверняка Рысьевы. Рассчитывают, что мы сейчас помучаемся-помучаемся и вернёмся ни с чем. Нет, так это нельзя оставлять. — Она злобно фыркнула и почти сразу нашла, на что выместить злость: — Лиза, давай я это сломаю.

И протянула этаким требовательным жестом руку, в которую я ничего не вложила. Но не потому, что сомневалась в способности Оленьки сломать хоть мелкую, но железку, а потому что даже не подозревала, что случится, если эта железка вообще сломается.

— Лиза, но нельзя же это выбросить просто так, целым, — начала уговаривать меня Оленька. — Вдруг оно отравит всё вокруг дороги? Значит, нужно сначала сломать, а потом выбросить.

— Лучше выключить, — предложил Николай. — Оно же продолжает работать, так?

— Продолжает, — согласилась я. — Но я понятия не имею, как выключать.

— Я же предлагала сломать, — возмутилась Оленька. — Почему меня никто никогда не слушает?

— Потому что сломать мы всегда успеем, — не согласился Николай. — Мало ли для чего Лизе может потом понадобиться эта штука? И что она будет делать со сломанной?

— Зачем Лизе этакая пакость? Сломать и выбросить, — не унималась подруга. — Пока ничего плохого не случилось. — В крайнем случае выбросим просто так, не ломая. Но выбросить надо непременно. Работающая магическая пакость под боком — это всё равно что заложенная мина. Мин нам не надо.

— Кто-то едет, — неожиданно сказал Николай. — Вот сейчас и узнаем, кто подбросил нам магическую мину под бок.

Действительно, от города к нам направлялась пролётка. Кто там был, пока не было видно, но я была уверена, что это Владимир Викентьевич. Конечно, по силуэту сложно было сказать, и не у одного его была такая пролетка, и всё-таки…

— Ох и не поздоровится этому кому-то, — мечтательно сказала Оленька.

— Ничего не говори, — неожиданно даже для себя предложила я. — Мы ничего не знаем. Машина неожиданно остановилась и так же неожиданно завелась. Сейчас я попытаюсь отключить.

Собственно, а почему не попробовать чуть распустить нити, связующие блоки? Тогда точно не будет работать как надо. Думаю, даже без щупов обойдусь, всё равно они у меня косые донельзя. Рвануть ничего не должно, и ловушку здесь тоже некуда засунуть: два простых блока, один — для отключения, один — для маячка, как я думаю.

— Ой, и с другой стороны кто-то едет, — обрадованно сообщила Оленька. — Вот будет смешно, если они оба к нам.

Артефакт я благополучно сломала и даже без всяких световых и шумовых эффектов, поэтому с интересом уставилась и на второй приближающийся к нам транспорт, тем более что о своём приближении он сообщал на расстоянии грозным машинным рыком. Сдаётся мне, что это автомобиль Шитова и около нас вскоре состоится встреча двух недружелюбно настроенных целителей.

— Может быть, поедем дальше? — предложила я.

— Нет уж, дождёмся, — проворчал Николай. — Хочется посмотреть в глаза тем, кто портит чужие автомобили.

Он попинал колесо, рядом с которым стоял. Но особо сильно попинал: так только, чтобы соблюсти традицию, которую я неожиданно ввела. С другой стороны, пинать колёса нужно у неработающего автомобиля, иначе это уже не традиция, а варварство. Или вандализм, если пинать слишком сильно.

— Ещё неизвестно, они ли это, — возразила я.

Но Хомяковы посмотрели на меня так, что я почувствовала себя скорбной разумом. Впрочем, я и без них очень часто чувствовала себя таковой, так что чувство было уже привычным, почти родным. Тем временем оба транспортных средства приближались, и я убедилась, что была верна в своих предположениях. Навстречу друг другу действительно ехали Звягинцев и Шитов. Владимир Викентьевич добрался до нас чуть раньше.

— Елизавета Дмитриевна, как же так! — возопил он. — Не с вашим здоровьем совершать столь длительные автомобильные поездки. — И не в такой компании.

— И чем это вам не нравится моя компания? — возмутилась Оленька. — Мы с Лизой уже дружим столько лет, и Ольга Станиславовна ничего не имела против нашей дружбы.

— Но вы же не только вдвоём, — возразил Владимир Викентьевич. — Не надо давать повода для ещё одной статьи, если Елизавета Дмитриевна собирается доучиться в гимназии, а не отчислиться из неё за недопустимое поведение.

— Статьи? Какой ещё статьи? — похолодела я.

Владимир Викентьевич раскрыл саквояж, порылся в нём и вытащил уже изрядно помятую газету, которую молча протянул, показав пальцем нужное место.

«В Ильинске нынешним утром состоялась дуэль между подпоручиком Х. и поручиком Р. Поединок закончился ранением поручика, который был отправлен в клановую лечебницу для восстановления. Оба они принадлежат к известным кланам, и у барьера оказались из-за столкновения на почве ревности. По слухам, невеста поручика Р. оказывала знаки внимания подпоручику Х».

Почему-то вместо «подпоручик Х.» я постоянно читала «подпоручик Икс», представляя некое загадочное лицо в маске Зорро, в чёрном плаще и со шпагой, необходимой для того, чтобы вершить справедливость.

— Да, Булочке точно не понравится, если напишут, что дуэль была из-за гимназистки С., — сочувственно сообщила Оленька, читавшая вместе со мной.

— Дуэль была не из-за меня, — жалобно возразила я. — И вообще, я вовсе не невеста Рысьина.

— Будете в случае чего судиться с журналистом? — поинтересовался Владимир Викентьевич. — Хорошо хоть даже инициал невесты не указали, а то, Елизавета Дмитриевна, как правильно заметила ваша подруга, «гимназистка С.» оставила бы весьма мало простора для воображения. Не так много в городе найдётся таких гимназисток. Не хотел вас расстраивать, но ваше поведение, знаете ли, может привести к весьма печальным последствиям для вас самой. Скажите на милость, к чему вам понадобилась загородная прогулка при таких обстоятельствах?

Целитель поправил сползшую на лоб шляпу. Не иначе как от возмущения сползшую, поскольку раньше, сколько я его в ней ни видела, она всегда сидела жёстко, словно приклеенная. А теперь, наверное, Владимир Викентьевич потерял контроль и… Додумать я не успела, поскольку машина Шитова наконец до нас доехала и не только доехала, но и остановилась. Сам же военный целитель лишь слегка привстал и чуть небрежно бросил:

— Добрый день, дамы и господа.

И шляпу приподнял, как воспитанный господин, которому хочется спросить: «А что это вы тут делаете, а?», но положение обязывает к вежливости, а значит, ответ на свой вопрос придётся получать обходными путями. Ни он, ни Владимир Викентьевич не выказывали ни малейшего интереса к капоту машины Николая, словно то, что там мерно урчал мотор, совершенно не заслуживало внимания. Впрочем, и тому, что мы никуда не едем, тоже никто не удивлялся. Но на приветствие Шитова все ответили учтиво, и даже Оленька не стала бросаться в бой, чтобы выяснить, не он ли таинственный вредитель, хотя задумчивый взор по очереди переводила с него на Владимира Викентьевича. Наверное, просто пока не могла решить, кого обвинить. А потенциальные обвиняемые вовсю обменивались впечатлениями о прекрасной погоде, не показывая интересов за рамками пустого ни к чему не обязывающего разговора.

— Владимир Викентьевич, вы решили вывезти свою подопечную на загородную прогулку? — наконец не выдержал Шитов. — Пока не совсем холодно, но воздух уже бодрит и проясняет ум?

— Мы хотим обратиться к Велесу и попросить его вернуть Лизе воспоминания, — ответил Николай, которого задержка уже явно тяготила.

— Здесь? — удивился Шитов. — Не самое подходящее место. И не самая хорошая идея.

— Почему здесь? — обиженно надулась Оленька. — В нашем клановом святилище. И чем это вам не нравится идея?

— Боги редко отзываются. А что они запросят за помощь, вам никто не предскажет, — пояснил военный целитель. — И с кого. И опять же, вы собираетесь взывать в клановом святилище и просить не за члена клана. Не слишком разумно.

— Вот именно. — Владимир Викентьевич явно обрадовался поддержке. — Я тоже пытаюсь убедить молодых людей, что они совершают глупость за глупостью.

— С другой стороны, они же пригласили вас, коллега, — задумался Шитов, — значит, не совсем безнадёжны. Вы не пустите дело на самотёк и присмотрите за ними, не так ли? А вероятность отклика всё же есть. Пусть незначительная, но есть. Нет, положительно, Владимир Викентьевич, идея заслуживает внимания.

Владимир Викентьевич явно посчитал это предательством, но своё возмущение выдал лишь выразительным покашливанием и вступать в спор с превосходящими силами противника не стал. Но мне кажется, Константину Филипповичу ещё припомнят эту перебежку во вражеский стан.

— Тогда не буду вас больше задерживать, — решил Шитов. — Владимир Викентьевич, я рассчитываю на ваш рассказ о результатах.

Он опять приподнялся, имитируя прощальный поклон и властно постучал по плечу водителя. Тот понял начальника совершенно правильно, и шитовская машина мягко тронулась с места.

— Может, мы тоже вернёмся в город? — предложил Владимир Викентьевич, с тоской глядя на удалявшегося коллегу.

— Вам же выдали поручение, — уничижительно бросила Оленька. — Рассказать, как всё пройдёт. Так что придётся вам дальше ехать с нами.

— У меня свой экипаж, — холодно возразил смирившийся целитель. — Елизавета Дмитриевна, пересядьте ко мне. Не то чтобы я не доверял этим милым молодым Хомяковым, но для вашей репутации так будет лучше. Мы поедем за вашими друзьями. И не спорьте.

Если целитель рассчитывал, что автомобиль не тронется с места, то его расчёты не оправдались, и вскоре мы ехали за хомяковской машиной, а Владимир Викентьевич набросил мне на ноги меховую полость и завёл неторопливую, но очень неприятную речь о том, что своими необдуманными поступками я могу весьма осложнить собственную жизнь, которая и без того не казалась сладкой.