Глава 34

Волков прокололся конкретно. С одной стороны, показал, что планы разрабатывал, учитывая все факторы и не страдая особой щепетильностью при подборе средств, с другой — что использование всех видов магии в зверином облике для него проблем не составляет, а с третьей — что нарушить закон он может не единожды даже по отношению к тем, кого считает равными.

После того как он обнаружил, что не произвёл на меня нужного впечатления, попытался надавить ментально. Благодаря загодя наложенному плетению, я не только сумела противостоять, но и почувствовала само давление, сразу поняла, что оно значит, возмутилась и двинула лапой с выдвинутыми когтями по волковской морде. На удивление достала, и нос оборотня украсился царапиной. Он возмущённо рыкнул, не пытаясь, впрочем, дать отпор, я не менее возмущённо зашипела. Очень выразительно зашипела. После чего Волков притворился смущённым, но на самом деле решил прибегнуть к запасному плану и использовать настойку валерианы, наверняка припасённой для такого случая в каком-нибудь пространственном кармане, поскольку при нём не было самой завалящей сумки. На княгиню запах не подействовал. Мне же он хоть и показался притягательным, но не до такой степени, чтобы прыгать на Волкова с хриплыми воплями, переводимыми с рысьего: «Милый, я вся твоя». Я лишь презрительно чихнула. А вот Юрий… Его зрачки расширились, заняв собой почти всю радужку, а сам Юрий громко и немелодично заурчал и начал тереться о Волкова, нежно покусывая в самых неожиданных местах. Волков явно растерялся. На такое он явно не он рассчитывал. Но кто знал, что я устою, а Юрий окажется валерьянковым наркоманом? Я аккуратно уселась прямо на снег, мимоходом пожалев, что у рысей короткий хвост и его нельзя обернуть вокруг лап, и приготовилась со всеми удобствами смотреть на разворачивающееся представление. Юрий становился всё более настойчивым, Волков огрызался уже всерьёз: наверное, Юрий в качестве невесты его не устраивал категорически.

— Использовать настойку валерианы законодательно запрещено в присутствии оборотней из семейства кошачьих, — прошипела княгиня. — Будьте уверены, Александр Михайлович, я об этом непременно сообщу куда надо.

— В таком случае я непременно сообщу, что в вашем клане есть минимум один зависимый от запрещённых веществ, — Волков раздражённо сбросил с себя Юрия и отпрыгнул на безопасное расстояние.

— Он не зависимый! — рявкнула княгиня. — Он слабый.

Слабый Юрий тем временем подкрался к отвлёкшемуся на разговор Волкову и вцепился в его заднюю лапу, которой Волков нервно дёрнул так, что Юрий отлетел метров на десять, что, впрочем, его ничуточки не отрезвило: он отряхнулся, встопорщил усы и опять пошёл на штурм. Выглядел он совершенно невменяемым.

— Неужели? — ехидно спросил Волков, быстро перебирая лапами так, чтобы между ним и Юрием кто-то постоянно находился. — Я в этом не уверен. Впрочем, комиссия разберётся.

Двигался он красиво, а уж прыгал — загляденье: словно серебряная молния прочерчивала небосвод. Смотрела бы и смотрела. Сам же Волков, казалось, совершенно не уставал и мог ещё бегать и бегать, развлекая нас с княгиней.

— Разумеется, разберётся.

Похоже, княгиня это развлечением не считала: шерсть её стояла дыбом, а взглядом можно было бы убивать. Кого-нибудь другого, без щитов, которые Волков предусмотрительно выставил. Обрадованная, я сразу переключилась на их изучение. В конце концов, неадекватный Юрий — это не так уж интересно, всё остальное я уже видела и ещё не раз увижу, а щиты мне не скоро покажут, если покажут вообще.

— Предлагаю компромисс, Фаина Алексеевна, — почти сдался Волков. — Будем считать происшедшее досадным недоразумением и постараемся о нём поскорее забыть.

Княгиня неохотно кивнула и бросила в Юрия нежно-голубое плетение, а потом ярко-зелёное, после которого тот отрезвел в одно мгновение, брезгливо скривил морду и начал отплёвываться от попавшей в рот волковской шерсти, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

— Юрий Александрович, дальше забота о госте на вас. Лиза, дорогая, пойдём.

Удалялась княгиня величаво, даже не думая оглядываться, чтобы посмотреть, иду ли я за ней. Желания оставаться с парой не совсем нормальных оборотней не было, поэтому я последовала за Рысьиной.

— До свидания, Лиза, — намекающе бросил мне вслед Волков.

Я не стала ни поворачиваться, ни прощаться, хотя было ужасно интересно, как теперь поведёт себя Юрий по отношению к Волкову. Трудно сохранять лицо, когда от него почти ничего не осталось. Или после принятия валерьянки рысь не помнит совершенно ничего? Экспериментировать не буду точно.

На удивление, Рысьина выглядела довольной и мурлыкала, не только пока мы шли к флигелю, но и всё время, пока одевалась, будучи уже в человеческой форме. Застегнув последнюю пуговичку и придирчиво осмотрев себя в зеркале, она неожиданно сказала голосом кошки, откушавшей много и очень вкусно:

— Пожалуй, сегодня всё или почти всё прошло хорошо. — Она чуть прищурилась в сторону большого дома, куда наверняка уже отбыли Рысьин и Волков приводить себя в человеческий вид. Вряд ли они оставляли форму в кустах: и надевать холодно, и кто-нибудь из проходящей прислуги может прибрать к рукам. С княгини сталось бы заявить Волкову, что тот просто забыл место, где складывал. С расстройства. — Но, Лиза, это сватовство не последнее, поэтому нужно обсудить возможные варианты, которые пошли бы нам на пользу. Это твой долг перед кланом.

— Свой долг перед кланом я погасила на много лет вперёд, если он вообще был, — отрезала я.

Оделась я ещё раньше и теперь сидела перед накрытым столом, размышляя, распространяется ли предупреждение Владимира Викентьевича на еду, которую принесут после смотрин. Есть хотелось зверски. От призывно розовеющей сёмги трудно было оторвать взгляд, так и хотелось положить ломтик на пышущий жаром блин и отправить в рот.

— Лиза, ты не понимаешь, твоё замужество — слишком серьёзное дело, чтобы бросать его на самотёк.

— Вопрос с моим замужеством пока вообще не стоит. И в ближайшее время не встанет. А когда встанет, я как-нибудь решу его сама. Действительно, это слишком серьёзное дело, чтобы доверять его вам.

Княгиня зло прищурилась и гибким движением придвинулась совсем близко, грозно нависнув надо мной и наверняка рассчитывая задавить авторитетом. Но для меня её авторитет был пустым звуком. Пока со стороны Рысьиных я видела не помощь, а создание проблем, так что я ничуть не устрашилась и ответила таким же вызывающим взглядом. Некоторое время мы молчали и играли в древнюю игру «Кто кого переглядит». Первой сдалась княгиня.

— Сама ты не решишь, — нехорошо усмехнулась она. — Без согласия клана брак ни в одном святилище не заключат. А я согласия не дам.

— Значит, в случае чего обойдусь без святилища, — легко ответила я. — К чему формальности, если двое любят друг друга, правда?

Я имела в виду Хомяковых, на брак которых клан Волковых разрешения наверняка не давал, но им удалось обойтись и без него. Княгиня меня прекрасно поняла и в ужасе приложила руку к губам.

— Лиза, но это же скандал, — хрипло сказала она. — Это огромнейший урон репутации клана. Волковы до сих пор страдают от опрометчивого поступка Анны Васильевны.

— Вы можете меня опять выставить из клана, и скандала не получится, — предложила я. — Хоть сейчас. С моей стороны возражений и обид нет и не будет.

— Могу, но тогда и Волков сможет тебя просто взять, больше никого не спрашивая. Не пугает?

Она уже вполне справилась с вызванными мной чувствами и смотрела с лёгкой пренебрежительной усмешкой. На накрытый стол она не обращала внимания, хотя наверняка хотела есть не меньше меня. Я сглотнула набежавшую слюну и всё-таки потянулась к блину. Магии в нём не чувствовалось, да и необходимости на меня влиять уже не было. В конце концов, нужно было заглушить чем-то запах валерьянки, до сих пор стоящий у меня в носу и толкающий на глупости. Ломтик сёмги последовал уже как само собой разумеющееся. Уверена: лучшее средство против запаха валерьянки — запах вкусной рыбы.

— С чего это вдруг у Волкова такие привилегии? — не поверила я. — Ой, бабушка, темните вы.

«Бабушка» я постаралась сказать как можно противнее и преуспела, поскольку княгиня скривилась, словно лимон из собственно оранжереи оказался не просто ужасающе кислым, но полностью несъедобным.

— Боги, я всё время забываю, что ты ничего не помнишь, — вздохнула она почти как нормальный человек. Я даже заподозрила, что какие-то чувства у неё всё-таки есть. — Лиза, кланы, входящие в Большой Совет, во главе которого стоит император, имеют не только множество обязанностей, но и прав.

— Странное право — похищать не согласную с выбором девушку, — возразила я. — Мне кажется, это попахивает Средневековьем или вообще Первобытно-общинным строем. Вот тогда точно никто ни у кого согласия не спрашивал. Дубиной по голове — и в пещеру.

— Не говори ерунды. Мы — опора трона, — с нажимом сказала княгиня. — Знаешь, сколько кланов со времени дарования нам второго облика ушли в небытие? Потеряли право на фамилии? Утратили магию и способность к обороту? Сотни. А всё потому, что вступали в брак с кем попало. Мы не имеем на это права. — Её слова звучали чётко, правильно, с нужной модуляцией, словно основной задачей сейчас она ставила внушить мне нужную линию поведения. — Ты не имеешь на это права.

— В таком случае прошу вас предоставить мне документ, в котором чётко определены мои права и обязанности, — усмехнулась я. — И особенно право на брак. Что-то мне кажется, мой отец не слишком принимал во внимание ваши вздорные требования.

— У твоей матери была магия, — нахмурилась княгиня. — Да, уровень не слишком высокий, но с учётом уровня её отца, была вероятность, что хоть кто-то из детей унаследует нужные качества. Так что нельзя сказать, что Дмитрий пренебрёг этим правилом. Но мы увлеклись. Ты в начале разговора сказала, что замуж в ближайшее время не собираешься, а мы только и делаем, что говорим о браке.

— Я выясняла, насколько мне стоит опасаться Волкова.

Вообще-то я надеялась, что после сегодняшнего случая он оставит меня в покое, хоть на какое-то время. Но его «до свидания» было слишком намекающим, чтобы не волноваться. Уверена: бо́льшая часть того, что я сейчас съедала, было исключительно терапевтическим средством для успокоения нервной системы, пусть и вкусным. На следующий блин я решительно положила икру, поскольку с такой активной жизнью я ещё нескоро потолстею.

— Пока мы держимся в рамках закона, он тоже вынужден его придерживаться. Но обольщаться не нужно. Если до этого дня у него и были какие-то сомнения, то сейчас он полностью уверился в том, что ты ему подходишь. Волков названный наследник главы, естественно, на нём лежит обязательство взять жену, соответствующую требованиям. Не будь ты из равного им клана, он бы не стал заручаться ни твоим, ни нашим согласием.

— А как же закон?

— Мы — Закон. Мы и император. Пока тебе не о чем волноваться, — не слишком уверенно сказала княгиня, — и всё же мне было бы спокойнее, находись ты под охраной клана, а не в доме Звягинцева. О тебе должны заботиться кровные родственники.

— Я прекрасно помню, что вы говорили не так давно. О том, что родственницей меня не считаете. Именно тогда, когда я нуждалась в помощи. А сейчас я не считаю родственницей вас.

Ради разнообразия последний блин я решила есть с вареньем, благо его на столе был весьма неплохой выбор. Пока я наливала себе чай и размышляла, какое предпочесть.

— Лиза, так было надо для твоего же блага, — твёрдо сказала княгиня. — Нельзя было пренебрегать возможностью развить в тебе магию. Но я даже представить не могла, что это поможет тебе получить ещё и второй облик.

— Второй облик мне подарил Велес в святилище Хомяковых, которые не стали проводить надо мной никаких опытов, а просто пожалели. — Я встала, решив на этом закончить трапезу. Чай можно попить и в другом, не столь ядовитом, месте. — Всего хорошего, Фаина Алексеевна. Мне кажется, Владимир Викентьевич меня уже заждался.

Из флигеля я вылетела, горя от злости. Рассуждения княгини, да и сама она, были настолько раздражающими, что сил сдерживаться не оставалось. Унижать других для их же блага — какое прекрасное оправдание! Интересно, понадобилось бы оно, не получи я то, что получила, или княгиня с лёгкостью забыла бы про неудавшийся эксперимент? Скорее второе.

В главный дом я заходить не стала. Попросила сообщить Владимиру Викентьевичу, что жду его снаружи. Целитель вышел буквально через несколько минут, полностью одетый и готовый к поездке.

— На Юрии Александровиче следы плетения, выводящего яды, — как бы между прочим заметил он.

— Юрий Александрович немного отравился настойкой валерианы, — пояснила я. — Пришлось Фаине Алексеевне ему помогать, а то он производил слишком плохое впечатление на представителя конкурирующего клана.

Итак, второе плетение было целительским, как я и подумала, увидев цвет. Жаль только, что рассмотреть ни первое, ни второе не удалось: слишком короткое время жизни у них оказалось.

— Я давно просил Фаину Алексеевну обратить внимание на эту проблему, — поцокал языком Владимир Викентьевич. — Но она не видит в этой пагубной привычке ничего страшного.

— Уверена, сегодня точно увидела, — оптимистично предположила я.

Наши сани наконец подкатились к крыльцу, и мы смогли покинуть гостеприимный дом Рысьиных. Провожать нас никто не стал, но не знаю, как Владимира Викентьевича, а меня это скорее порадовало, чем огорчило.

— Как всё прошло? — спросил целитель, устраиваясь поудобнее, и дал сигнал трогаться. — Я так понимаю, какие-то проблемы всё же возникли.

— Не со мной. Кстати, мне очень помогло показанное вами плетение. Большое спасибо за него, — я улыбнулась заметно смутившемуся Владимиру Викентьевичу. — Волков действительно пытался воздействовать, но мой щит не пробил.

— Вы не возражаете, Елизавета Дмитриевна рассказать мне всё в деталях дома? — Целитель выразительно покосился на возницу. — Мне бы хотелось понять, откуда у вас взялась уверенность, что Фаина Алексеевна примет во внимание мои слова о проблеме.

— Разумеется, Владимир Викентьевич. — Я зевнула, только сейчас поняв, в каком напряжении находилась всё это время. — С превеликим удовольствием.

Ехали мы быстро, комья снега так и летели из-под копыт лошадей во все стороны, и остановились только один раз, в Ильинске. Владимир Викентьевич жестом подозвал мальчишку с газетами, вопящего во всю свою луженную глотку с такой силой, что наверняка при желании можно было бы услышать с другого конца города:

— Покушение на наследника! Преступникам удалось скрыться!

Почему-то я сразу вспомнила, что Николая переводили в дворцовую охрану, и испугалась за него. Вполне возможно, что там вовсе не было покушения, а была попытка Рысьиной подставить Хомякова. В порядочность своей родственницы я не верила ни на кончик ногтя. Она делала то, что представляло интерес для клана, выбирая при этом средства, только исходя из их эффективности. «Цель оправдывает средства», — кажется, так кто-то говорил в моём мире.

— Что там? — встревоженно спросила я у уставившегося в газету Владимира Викентьевича.

— Покушение неудачное, — бросил он, не отрываясь от статьи. — Даже не до конца пробили щит одного их охранников, который заметил нападающего и закрыл собой наследника. Уходили короткими телепортами по заранее выработанному маршруту с обманками для преследователей.

— А кто покушался?

— Вот найдут, тогда и узнают.

Предотвращая дальнейшие расспросы, Владимир Викентьевич передал газету мне, но я там не нашла ничего, кроме того, о чём он уже упоминал. Разве что в статье были намёки на предыдущие нападения, из чего следовало, что это — не первое и не последнее и что должность в дворцовой охране — отнюдь не синекура. И хоть в статье не было фамилии Хомякова, строго говоря, там вообще фамилий не было, за Николая стало ещё тревожнее.

И беспокойство никуда не уходило всё время, что я рассказывала Владимиру Викентьевичу о «смотринах», обедала, даже делала уроки. Но куда больше я взволновалась, когда ко мне внезапно ворвалась взбудораженная Оленька. Правда, причиной её прихода оказались не проблемы брата, а визит кузена.

— Саша был очень зол. — Оленька выразительно закатила свои голубые глазки. — Не просто зол, а в бешенстве. Он у нас появился, ещё не успев остыть после Рысьиных, и сразу попытался у меня выведать, не было ли у тебя чего с Колей. Но не на ту напал, — гордо сказала она. — Я ничего не выдала, даже то, что вы вдвоём, без меня, ходили в синематограф. Сказала, что в святилище он тебя водил по моей просьбе. — Она вздохнула. — Но мне кажется, кузен не поверил, потому что переключился на допрос Пети. Но тот-то вообще ничего не вспомнил, кроме того, что мы в гостиной как-то танцевали. Но всё равно злится Саша так, что дым из ушей идёт.

Она тоненько хихикнула и закрутила пальчиками спираль возле ушей, долженствующую обозначать тот самый дым, а потом уставилась на меня, ожидая объяснений. И я её не разочаровала, выложив почти всё, что сегодня случилось.