Глава 12

Беспокойства не было: пусть артефакт при нас сломан, зато я — настоящий маг. Не обученный, конечно, но это не мешало ставить пологи, под которыми меня не смогли унюхать даже оборотни. Следовательно, волки тоже не унюхают.

Я уверенно поставила отводящее постороннее внимание плетение, волки столь же уверенно продолжали двигаться к нам. Поначалу я решила, что они бегут по инерции, но драгоценные секунды тикали, казалось, внутри самой головы, а волки и не думали останавливаться. Надежды на то, что догоняющая нас стая неожиданно заинтересуется кем-то или чем-то другим и свернёт в сторону, не было вовсе: волки двигались слишком целеустремлённо, словно их вёл невидимый компас. Или над нами висела метка цели. Я даже задрала голову, подсознательно ожидая увидеть огромную мигающую красную стрелку, указывающую на наши сани. Но над головой не было ничего, кроме неприятно сереющего зимнего неба. А вот под ногами… Еле заметная пульсация магии в днище получила совсем другое объяснение. Раньше я относила её к управляющему жаровней контуру, призванному обезопасить пассажиров, теперь же почти была уверена, что это маяк. Как же плохо ничего не знать! Возможно, я смогла бы отключить, держа этот маяк в руках, но сейчас я могла разве что сжечь его вместе с санями, а это было бы несколько непредусмотрительно.

— Волки! — хрипло выкрикнула горничная, наконец заметившая преследование.

Удивительно, что вообще заметила: я была уверена, что она не сводит глаз с хозяйки.

— Волки! — вторила я ей по-русски, окончательно уверившись, что от моего плетения нет ни малейшего прока.

Мужик обернулся, свистнул и щёлкнул в воздухе кнутом, поторапливая лошадей.

— Дмитрий, вы же только что говорили, что здесь есть отпугивающий артефакт, — напомнила мисс Мэннинг.

Она смотрела на всё увеличивающиеся волчьи силуэты, и в напряжённости её позы сквозила серьёзная обеспокоенность.

— Так есть же, — не слишком уверенно ответил Песцов. — Может, они не за нами?

— Вы видите на дороге кого-то ещё? — Певица повернулась к нему, презрительно изогнув правую бровь.

Как ни странно, боялась она не сильно, прорывалось разве что лёгкое беспокойство. Возможно, не понимала серьёзности нашего положения? Возница — тот точно проникся, поскольку, когда к нам поворачивался, по цвету лица мог соперничать со свежевыпавшим снегом. Мне даже казалось, что его треух приподнялся на вставших дыбом волосах.

— Возможно, им просто по дороге? — предположил Песцов. — Филиппа, у нас же артефакт, не переживайте.

— Он не работает, — заметила я.

— С чего вы взяли, Анна Дмитриевна?

— Если бы вы дослушали нашего кучера до конца, тоже об этом знали бы.

Песцов нахмурился, потом обернулся назад, оценил нагоняющую нас стаю, повернулся ко мне.

— Это точно?

— Если бы артефакт работал, разве они бы нас преследовали?

Внезапно вывернувшийся из придорожных кустов волк чуть не вцепился в шею испуганно всхрапнувшего коня, получил по лбу утяжелённым концом кнута и шарахнулся в сторону. Мощные желтоватые челюсти только хищно клацнули в воздухе, расстроенные потерей добычи.

— Дмитрий, сделайте что-нибудь, — потребовала мисс Мэннинг. — Я не хочу, чтобы они нас догнали.

— Что я, по-вашему, могу сделать? — огрызнулся он. — Обернуться и броситься к ним навстречу? Мой песец много меньше самого мелкого из них. Боюсь, они одним мной не наедятся.

— Дмитрий Валерьевич, у вас же с собой револьвер? — внезапно вспомнила я. — Пальните пару раз, вдруг отстанут? Волки боятся выстрелов.

— У меня пистолет и всего семь патронов, — мрачно ответил он. — С такого расстояния и думать нечего попасть, а напрасно расходовать патроны в нашем положении расточительно.

— А у вас, мисс Мэннинг, оружия, случайно, нет? — на всякий случай поинтересовалась я.

Всё-таки она ехала в другую страну, о которой рассказывали массу небылиц про бродящих по улицам медведей с балалайками, поэтому должна была как-то побеспокоиться о собственной безопасности. Нет, я не рассчитывала, что она тут же скажет: «Полный саквояж. Я дам вам парабеллум». Не знаю, откуда в голове всплыла эта дурацкая фраза и почему я посчитала, что парабеллум — это нечто огнестрельное, но задерживаться на этой мысли не стала, тем более что мисс Мэннинг небрежно бросила:

— Я в нём не нуждаюсь, поскольку…

Договорить она не успела. Ещё один волк вынырнул словно из ниоткуда и попытался вцепиться в круп другого коня. Тот рванул в сторону, хрипя от ужаса, сани накренились, и певица едва из них не вылетела, Песцов её ухватил за руку в самый последний момент, попутно вытащив из кармана упомянутый пистолет и пытаясь им выцелить напавшего волка, который от намеченной жертвы так и не отстал. Поскольку рука с пистолетом прыгала в опасной близости от моей головы, появилось желание сползти куда-нибудь вниз, чтобы не стоять между Песцовым и его целью. А то ведь перепутает, и всё потом спишется на несчастный случай и состояние аффекта.

— Не стреляйте, Дмитрий! — взвизгнула мисс Мэннинг и ухватила его за рукав. — Вы непременно попадёте в лошадь, и тогда нам не уйти.

— Филиппа, не лезьте под руку! — рявкнул он. — Я прекрасно стреляю.

Что и продемонстрировал тут же, послав пулю в подобравшегося уже с другой стороны хищника, нацелившегося на горничную мисс Мэннинг. Та даже не вздрогнула, хотя брызги крови попали и на её одежду, и на саквояж, который она продолжала крепко держать с таким видом, словно всё происходящее было в порядке вещей. Наверное, с неё сейчас можно было писать картину «Идеальная английская прислуга», жаль только, что некому. Единственная уступка обстоятельствам, которую она сделала, — это позволила себе ухватиться одной рукой за край саней.

Кучер достал из-под сиденья припрятанный топор и заткнул его за кушак.

— И-эх, выноси, родимые! — неожиданно тонко взвыл он. — Прямо, прямо, не сворачивай!

Совсем рядом раздался вой. Лошади испуганно заржали, а одна из пристяжных встала на дыбы, затормозив движение.

— Дмитрий, если нас догонят волки, вы очень об этом пожалеете.

— Боюсь, если нас догонят, жалеть будет некому, — огрызнулся он. — Филиппа, нашли время угрожать.

Лошади шарахнулись в сторону от выбежавшей прямо перед ними пары волков и рванули уже не по наезженной дороге, а в сторону, к лесу. Даже не к лесу, а к небольшой полоске деревьев, по зимнему времени просвечивающей насквозь.

— Куда?! — завопил кучер, пытаясь вернуть сани на дорогу.

Но лошади его сейчас боялись куда меньше воющих преследователей, и сколько он ни вопил, ни щёлкал над ними кнутом, ни дёргал поводья, упряжка стремилась убраться подальше от волков, которых не слишком впечатлила гибель собрата от руки Песцова и которых становилось всё больше и больше. Разве что к саням они не приближались, но шести оставшихся пуль точно на всех не хватит. Страх захватил меня полностью, я чувствовала, как клыки сжимаются на моей шее. Огромные сияющие клыки Волкова. Почему-то я представляла именно его своей близящейся смертью.

Почти у границы с деревьями кучеру наконец удалось развернуть лошадей к дороге, но тут один из волков ухватил его за край тулупа и… дальше лошади помчались, уже никем не управляемые. С моего места было прекрасно видно, как мужик замахнулся топором на напавшего волка, но тот почти сразу потерял к нему интерес и рванул за санями. Значит, всё-таки стаю на нас навели. Песцов, расталкивая нас с горничной, лез на место кучера. Мисс Мэннинг не переставая визжала, очень громко, на одной и той же высокой неприятной ноте, словно это могло отпугнуть преследователей. Звучало это столь раздражающе, что на их месте я бы непременно отстала. Хотелось зажмуриться и заткнуть уши, чтобы не видеть и не слышать творящегося вокруг хаоса. По самым скромным прикидкам, волков было несколько десятков, а поблизости теперь не было ни одного завалящего дерева, на которое можно было бы залезть и переждать. Совсем рядом с ухом опять раздался выстрел.

— Филиппа, не орите! — рявкнул Песцов. — Отвлекаете.

— В санях маячок, — решила я поделиться своими наблюдениями.

— С чего вы взяли?

— Мужика не тронули, а от нас не отстают.

— У него топор, а у нас больше вкусного, — пропыхтел Песцов, пытаясь выудить вожжи.

— Может, нам тоже спрыгнуть?..

— Вы не разбираетесь в магии, — отрывисто бросил он. — Если там действительно маячок, а мы спрыгнем, давление прекратится, он перестанет работать, и нас сожрут. Вот ведь!..

Он ругнулся вполголоса, опять не сумев подцепить вожжи. Всё-таки его комплекция не предполагала ловкости гимнаста, и одновременно балансировать на краю саней для него было явно непривычным занятием. Возможно, будь ещё немного времени, Песцову удалось бы и ухватить вожжи, и вывести сани из-под волчьего нападения. Но узнать это оказалось не суждено: один из волков вцепился в шею правой пристяжной, и вскоре та уже хрипела, суча ногами в воздухе. Две оставшиеся лошади какое-то время ещё бежали вперёд, таща и сани, и почти мёртвую товарку, но скорости катастрофически не хватало.

Шмяк. Это горничная мисс Мэннинг меланхолично стукнула по морде особо наглого волка, намерившегося ею перекусить. Волк взвизгнул, из его ноздри побежала тонкая струйка крови. Но это не заставило его отступить, он лез в сани, словно зомби, почуявший свежее мясо, и горничная начала лупить его саквояжем с упорством парового молота. Конец их противостоянию положил очередной выстрел.

Мы больше не двигались, и круг волков начинал смыкаться. Песцов выстрелил опять, положив самого крупного. Наверняка именно он и был вожаком, ведущим стаю. Волки чуть отшатнулись при звуке выстрела, но затем опять пошли на нас, порыкивая так, что я остро пожалела, что не знаю ни одной молитвы. Должны же местные боги хоть иногда приходить на помощь своей пастве? Неужели Велес дал мне второй облик только для того, чтобы я бесславно погибла в схватке с превосходящими волчьими силами? Не зря, ох, не зря мне сразу не понравился Волков. Ему съесть бедную беззащитную девушку ничего не стоит. И даже такого замечательного саквояжа нет, как у горничной мисс Мэннинг: свой я неосмотрительно оставила в гостинице. А ведь он был таким тяжёлым из-за учебников по магии. По магии? Я чуть не застонала, осознав собственную глупость. Я же могу всех нападающих обезвредить. Наверное: ни разу не испытывала ни на ком. На одни теоретические знания полагаться, конечно, нельзя, но и умереть, даже не попытавшись дать отпор, я не собиралась, торопливо восстанавливая в памяти плетение так и не опробованной ледяной сосульки.

Звук разрываемой ткани оказался полной неожиданностью. Мисс Мэннинг и её горничная трансформировались в жуткие уродливые создания с вытянутой пастью, полной тонких острых зубов (кажется, они были даже в два ряда), горбатой спиной, чёрная чешуя на которой казалась провалом в бездну, и длинными трёхсуставчатыми лапами.

С грозным подвыванием эта пара бросилась на волков. Каждая — на свою сторону. И я ещё раз убедилась, что стая находится под магией призыва. На их месте я бы от явно несъедобных страхолюдин улепётывала со всех лап, оставляя после себя только жёлтую дорожку на снегу, волки же шли вперёд, оскалив пасти в рычании. И даже получив смертельную рану, всё равно рвались к саням. Недолго рвались, ровно до второго удара. Некоторым хватало и первого, сразу превращающего туловище в мешанину из шерсти, мяса и костей. Смотреть на это было страшно, пусть с каждым ударом грозных лап наше спасение становилось всё более реальным. Какие, оказывается, в Англии разносторонние певицы: тех, кого не поразили пением, поражают клыками и когтями. Выбор за вами, так сказать, чем поражаться.

— Боги, Анна Дмитриевна, что это? — выдохнул Песцов.

Глаза его увеличились в размерах, словно он пытался увидеть сразу всё со всех сторон.

— Вам лучше знать, Дмитрий Валерьевич. Вы же заключали контракт с мисс Мэннинг. В любом случае нам повезло, что у нас такие спутницы.

Ряды волков редели с такой скоростью, с какой газонокосилка подстригает траву. Лужайка была невелика и вскоре должна была закончиться.

— Повезло?! Вы посмотрите, что они вытворяют!

— Вы переживаете, что из этих ошмётков не получится даже коврика? — осторожно уточнила я. — Так мы на него и не рассчитывали.

— Я переживаю, что они потом займутся нами, — огрызнулся Песцов. — Крэги никогда не оставляют в живых тех, кто видел их настоящий облик. У меня остались ещё четыре пули, но не думаю, что на них хватит. Вопрос, положу ли хотя бы одну.

Драпать Песцов не собирался, чем заслужил моё уважение. Хотя вряд ли ему удалось бы далеко убежать даже своим зверем: двигались крэги необычайно быстро, так что глаз не всегда успевал за ними следить.

— Но они же нас спасают?..

— Нас? Они себя спасают! — рявкнул он. — В человеческом обличье крэги столь же уязвимы, как и мы.

— Может, удастся с ними договориться? — неуверенно предложила я.

Честно говоря, стоило посмотреть на заляпанных кровью крэгов, получавших удовольствие от самого процесса убийства, как сразу зародились сомнения в возможности договора. Разве что каким именно образом нас убьют или не станут сжирать после смерти. Да и то не факт, что эти существа будут придерживаться достигнутых договорённостей.

— С ними? — Песцов посмотрел на меня как на умалишённую. — В какой дыре вы прожили всё это время? Мы для них пища. Вы станете договариваться с расстегаем?

— Вы с мисс Мэннинг столько общаетесь, а она вас так и не съела. Наоборот. Мне кажется, у неё к вам слабость.

— Поэтому она и собиралась меня сожрать в конце турне. И денег заработать, и развлечься.

— Какой сообразительный мальчик, — прорычало одно из существ. Не слишком разборчиво прорычало.

Да и сами крэги не слишком друг от друга отличались. То, что подала голос мисс Мэннинг, я поняла лишь потому, что он был с её стороны зачистки. Кстати, ни одного живого волка там уже не было, а поле битвы больше всего напоминало скотобойню. Или нет, не скотобойню, а место, где развлекался ненормальный вивисектор: то, что осталось от половины стаи, иначе, как ошмётками, и не назвать. И сейчас этот вивисектор дёргаными движениями двигался к нам. Разделавшись с парой десятков волков, крэг даже не запыхался, а вся кровь на нём была волчьей.

— Стоять! — крикнул Песцов, наведя пистолет на мисс Мэннинг. — Филиппа, давайте разойдёмся по-хорошему. Всё же нас так много связывало, не стоит всё сразу перечёркивать ненужными смертями.

Это он намекает, что всё-таки успел провести с ней ночь? Но когда?

— Вы одна из самых красивых женщин, которых я знал, — продолжал обрабатывать противника Песцов. Какое самообладание: у меня точно не повернулся бы язык назвать это красивым. — А сколь талантливы! Представляете, что будет, если я случайно поврежу ваше золотое горлышко?

Крэг зашёлся в приступе кашля. Или нет, кажется, она так смеялась.

— Мне так приятно, Дмитрий, что даже в такой ситуации вы за меня переживаете, — проскрипела она. — Не беспокойтесь, моё горло для пения не используется. Право, дорогой, мне самой очень жаль, что всё заканчивается так рано. Вы очень вкусные, редкий деликатес, а придётся есть в таких отвратительных условиях.

Она облизнулась длинным раздвоенным языком, с которого на снег капнула ядовито-зелёная слюна, и резко прыгнула на Песцова, который вскинул пистолет и выстрелил прямо в оскаленную морду. Крэг изогнулся в прыжке совершенно немыслимым образом, и пуля прошла мимо. Зато сплетённая мной сосулька — нет. Вложила я в неё столько, что когда она проявилась, то больше напоминала ледяную колонну. И вот от неё мисс Мэннинг увернуться не удалось: остриё вошло прямо в распахнутую пасть и вышло с обратной стороны, словно заточенный шампур в подготовленное для запекания мясо. Сзади словно заревел раненый бизон, и я еле успела развернуться и бросить плетение в оставшегося противника. Удар пришёлся в середину туловища, и второй крэг теперь напоминал бабочку, пришпиленную булавкой к альбомному листу. Если, конечно, бывают такие огромные уродливые бабочки. Песцов подошёл к ещё шевелящемуся созданию и выпустил в упор все оставшиеся пули.